Хотя каждый агент «Синистера» носил как минимум титул энергетического мастера, что было жизненно необходимым для того, чтобы справляться с угрозами вроде этой, на практике объединяясь в группы, удильщики могли оказывать на отдельно взятых симиларов энергетическое воздействие такой силы, что совладать с ним становилось просто невозможно. Именно это и сделало ситуацию в порту катастрофической: соотношение между морскими хищниками и теми, кто был в состоянии с ними бороться, было слишком не в пользу последних.

Тило даже не осмелился предполагать, сколько в Белом Порту было симиларов, но было очевидно, что большая часть из них осталась в его водах навсегда. Напоминала теперь о них только вода, которая вблизи берега была окрашена в красный цвет, и останки в виде костей, остатков брони, одежды и униформы, часть из которых плавала на поверхности воды, а часть покоилась в воде.

На открытом воздухе живых не осталось в принципе. Самих удильщиков здесь уже было не так много, поскольку они имели тенденцию смещаться к местам, где добыча ещё была. Когда Энгель закончил скольжение на крыше одной из пришвартованных яхт, то к нему, начав кружить долбиться тупыми носами об борты, приблизились всего пара из них. Не желая придумывать ничего сложного, Тило просто применил заклинание на придание мощнейшего импульса движения обоим удильщикам, в результате которого они на скорости в несколько тысяч километров в час вылетели из воды, и прилетев приличное расстояние, приземлились где-то на склоне одной из гор. К счастью, сопротивляться они таким заклинаниями, в отличие от осмысленно колдующих симиларов, не могли.

В то же время Энгель по энергетическому радару почувствовал выживших в двухэтажном здании, где удобно было настежь открыто одно из окон. Именно в него он и влетел, очень быстро найдя под одним из столов дрожащую от страха, вместе с тем очень экспрессивно с кем-то разговаривающую при помощи рации системы «Эон» сотрудницу порта. Как было понятно, она и ещё несколько симиларов в соседних комнатах тут прятались, пытаясь не выдать удильщикам своё присутствие, поскольку наблюдать за континуумом морские хищники не могли.

— Что у вас тут стряслось? — поспешил поинтересоваться у неё Энгель, для удобства разговора опустившись на одном колено. — Откуда эти твари повылазили?

В принципе пресечением приближения удильщиков к континенту занимался отдел Сил Защиты, специализировавшийся на береговой охране и названный «Медуза». Конечно, учитывая колоссальную протяжённость береговой линии, они не могли полностью обезопасить Оптимус от их вторжений, но предполагалось, что по крайней мере к столице их не подпустят ни при каких обстоятельствах. Так что их появление здесь кому угодно показалось бы крайне странным. Радистка, увидев его и борясь с заиканием, поспешила объяснить:

— К-королева Льдов! — назвала она корабль, послуживший причиной всей этой мясорубки. — Когда она заходила в порт, то внезапно перестала отвечать на вызовы, а затем увеличила скорость и врезалась в крейсер «Утопия». Она перевозила удильщиков в носовой части, они через пробоину попали в воду и начался весь этот кошмар!

Энгель выслушав её и в общих чертах визуализировав то, что произошло в порту незадолго до их прибытия, устремился к окну, ища взглядом необходимый им корабль.

— Так вот где они все… — прошептал он.

Вид из-за многочисленных препятствий в виде мачт и труб прочих кораблей был не очень хорошим, но в целом картина всё же была ясна. Когда «Королева Льдов» только-только получила свои повреждения, и удильщики вырвались на свободу в полном или почти полном составе, то в куда большей безопасности оказались те, кто был на самом судне: его пассажиры благодаря недобровольной жертве жителей Поднебесья получили время на то, чтобы успеть спрятаться или забаррикадироваться так, чтобы лишить себя возможности поддаться на телепатическую уловку морских хизников. Но было это явно ненадолго, поскольку в самом скором времени вода начала заполнять внутренние помещения судна, тем самым планомерно опуская его под воду и таким образом и предоставляя удильщикам доступ внутрь. Конечно, все эти трагические события развернулись на мелководье, и за время, прошедшее от столкновения до текущего момента он уже опустился настолько на дно, насколько это было возможно: ниже ватерлинии оказалось лишь несколько нижних палуб, но даже на них симиларов должно было быть более чем предостаточно.

— Вы можете нам чем-то помочь? — задала вопрос радистка.

— А зачем я ещё в это окно залетел, по-вашему?! — резко негативно отреагировал он на максимально идиотский, по его мнению, вопрос. — Но какого рожна тут больше никого нет? Где портовая охрана?

— Почти все, кто был, мертвы. — объяснила радистка вещи, которые Тило, безусловно, и без неё были понятны. — Остатки отступили из Порта и сейчас ждут подкреплений, но нам не могут никого отправить!

— Что означает «не могут»?! — хотел возмутиться было Энгель, но затем вспомнил, что так как счёт времени идёт на секунды, с прояснением этого момента лучше было обождать. — Не имеет значения!.. Сообщите им, чтобы тащились сюда! В этом порту кроме меня ещё Первый Грандмастер Бернт Кремер, так что мы должны быть способны с этим справиться! И если поблизости есть ещё кто-нибудь, кто владеет искусством, пускай тоже подтягиваются!

Радистка, кажется, хотела сказать что-то вдогонку Энгелю, но тот поспешил вылететь из окна и на скольжении отправится к «Королеве Льдов», не желая никого дожидаться и не желая ни секунды медлить.

Почти вся стая удильщиков сейчас прильнула к бортам лайнера, стремясь попасть внутрь либо через новообразовавшиеся пробоины, либо прогрызая древесину в тех местах, где по мнению их инстинктов, это имело какой-то смысл. Древесина, к счастью, была достаточно толстой, чтобы их намерение было обречено на провал, однако и уже существующих пробоин хватило, чтобы морские хищники не испытывали никаких серьёзных трудностей для получения доступа к затопленным палубам.

Сомневаться в словах радистки, что лайнер двигался на очень большой скорости, не приходилось. Врезавшись в заднюю часть металлического крейсера с правой стороны, он смял себе нос до такой степени, что результатом оказалось полное разрушение полубака и падение одной из пяти матч. В то же время, у этого были и свои плюсы: так как сам крейсер прижало к причалу, при должной осторожности и помощи со стороны энергетиков спасающиеся пассажиры могли бы аккуратно перейти сначала на него, а затем на землю. Ни малейшего шанса попробовать развернуть всё-таки корабль своим ходом и причалить по нормальному, кажется, не осталось. С другой стороны, было и традиционное и очевидное решение проблемы при помощи сначала спасательных шлюпок, а потом буксиров, но для этого сперва надо было разобраться со всеми удильщиками до последнего.

Издалека Энгель почувствовал, что на мостике корабля не было ни души. Причины этого, ему опять же, хотелось бы узнать, но приоритет был другой. Поднявшись на достаточно большую высоту над кораблём, а затем вертикально спикировав вниз, чтобы предельно увеличить шанс не быть замеченным удильщиками раньше времени, он приземлился на палубе, не приметив ничего особо странного, а затем поспешил к винтовой лестнице, ведущей к атриуму.

Лестница была спроектирована так, чтобы при переходе с одного этажа на другой делать оборот на сто восемьдесят градусов. Таким образом, находясь посередине пролёта, пассажира было легче всего увидеть, поскольку именно здесь она сильнее всего выступала. Потому Энгель поспешил перейти сразу на палубу, всячески маскируя собственное присутствие, в том числе и заклинаниями. Атриум был трёхэтажный, и соединял между собой все палубы «Королевы Льдов». Не обладая возможностью видеть континуум, Энгель бы этого не понял, поскольку вода была очень уж мутной, чтобы через неё можно было разглядеть дальше нескольких метров, в то время как самая нижняя палуба была затоплена целиком, а следующая за ней — примерно до уровня колен. Света на корабле предсказуемо не было, это помещение за счёт потолочного окна оставалось единственным, где можно было что-то увидеть, не пользуясь услугами энергетических очей. Энгель осторожно спустился по лестнице вниз, концентрируясь на сей раз на всех своих чувствах, а не только на энергетическом мироощущении, и причина была в том, что здесь на него полагаться было уже просто-напросто ненадёжно. И причина крылась в ещё одних представителях чрезмерно богатой оптимусской фауны, на этот раз из мира насекомых — теневых ткачах.

Как только энергетическое искусство возникло и начало развиваться, встал вопрос о том, как в таких условиях вообще сохранять приватность и секретность. Энергетическое сопротивление лишало смысла далеко не только попытки построения работающих вечных двигателей, но даже что-то значительно более обыденное, такие как заклинания, которые бы скрывали определённые помещения вроде камер хранения, туалетов и бункеров от посторонних глаз — ко всему этому просто невозможно было приставить грандмастера, который бы буквально выполнял роль занавеса и круглосуточно поддерживал заклинание. Но к счастью, как это часто бывало, спасение от этой напасти, пускай чрезмерно императивное в своей реализации, подкинула сама природа. У полупрозрачных жучков размером всего в несколько миллиметров образ жизни был сильно неподходящий для агрессивной среды, в которой они обитали: передвигались они очень медленно, и большую часть времени проводили в спячке. Потому их адаптацией, помимо невидимости и тихости, стало неосознанное проявление заклинания, не как могло показаться сначала, к их скрытию, но заклинаний, которые искажали вид близлежащего энергетического континуума до такой степени, что вместо чёткой и ясной картины энергетик видел лишь нечто вроде стандартного холста эпохи метамодерна. Как оказалось, это заклинание было гораздо менее затратным, нежели скрытие, и животных, что тоже имели энергетическое ощущение, пугало и заставляло держаться от мест обитания ткачей подальше (и не только животных — Кристина тоже рассказывала Тило, что первое время овладевания её ремеслом из-за этого было сущим кошмаром). Ткачи выходили из спячки длинной в несколько недель всякий раз, когда испытывали чувство голода, и возвращались туда, когда насыщались. Потому в стены всех помещений, предполагавшихся быть непубличными, приблизительно через каждые полметра были встроены специальные цилиндры диаметром в полсантиметра и длинной приблизительно с половину толщины стены, в которые помещались ткачи вместе с пропитанием и которые предусматривалось удобно извлекать специально нанятым на то персоналом, дабы поддерживать их внутреннюю жизнедеятельность. Предусматривалось делать это по специальному протоколу, чтобы в каждом цилиндре было как минимум по два насекомых, и чтобы они не выходили из спячки единовременно, тем самым оставляя промежутки времени, когда маскировка нужного помещения не работала.

Энгель предполагал, что ткачи могли проснуться во время столкновения с крейсером, но даже если это и случилось, они очень быстро вновь успокоились — им в герметичных цилиндрах уж точно ничего не угрожало, и им не было никакого дела ни до отсутствия электричества, ни до тем более резвящихся удильщиков, так что он не мог сказать, были ли вообще в каютах выжившие и сколько их было. Где-то в коридорах проскакивали отдельные всплески позитивной энергетики, источник которых согласно принципу работы способности теневых ткачей явно находился в другом месте, но кому они принадлежали — удильщикам или же симиларам, сказать было почти невозможно.

Стиснув зубы, Тило направился вниз по лестнице, направляясь на предпоследнюю палубу и маскируя своё присутствие заклинаниями. Как только он спустился ниже и его шаги стали приглушаться звуком плескавшийся воды, ему пришло ещё одно неприятное осознание: что его маскировка просто-напросто не будет эффективна, ведь волны и мельтешение в воде всё равно будут заметны достаточно далеко, чтобы рыбы, окажись они поблизости, распознали его присутствие. Маскировать ещё и воду было совсем уж сложно — такая многозадачность была просто не под силу ни одному симилару, он бы просто наступил на грабли Вальдемара Вайса, который много лет назад так раскрыл незапланированно раскрыл своё присутствие перед ним, не говоря уже о риске потратить столько энергетики, что разницы между ним и обычным куском мясом для удильщиков просто бы не осталось. Прыгать по плавающим в воде стульям, столам и прочим кускам обшивки или использовать энергетическое скольжение в столь узком пространстве казалось совсем уж несуразным. Единственное, что ему пришло в голову на случай встречи с удильщиками — это рискованная и крайне дискомфортная идея, сводившаяся к принципу «вышибить клин клином». Было страшновато, но другого выбора, учитывая недопустимость промедления, похоже, действительно не было, и он, сняв с себя все заклинания, ступил в воду, направившись к коридору.

Обстановка вокруг также была довольно жуткая: темнота, сырость, скрипы и трение, выражающие агонию искорёженного происшествием судна, звуки челюстей удильщиков где-то вдалеке. Пока он переходил из каюты в каюту, поочерёдно распахивая их двери, он подметил, что (хоть наверняка этого сказать было нельзя из-за царящего хаоса), все они были внезапно брошены в момент удара: прибывающие уже готовились приготовили в транспортировке свой багаж, который, кажется спешно побрасали, и который сейчас был преимущественно на поверхностях волн. На других были следы отчаянных попыток укрепления: стулья и комоды забаррикадировали входы, пытаясь удержать удильщиков в страхе. Сердце Энгеля постепенно сжималось всё сильнее походу того, какие сцены он видел: брошенные детские игрушки, чьи-то промокшие и превращающиеся в разорванные мокрые клочки бумаги фотографии: определённо, произошедшее войдёт в историю как одна из тяжелейших трагедий в истории Оптимуса, а само судно, если его удастся вернуть в строй, прослывёт плавучим кладбищем.

Наконец, испробовав не один десяток дверных ручек, которые поддались его воле, и за которыми, вопреки его ожиданиям, не было никого живого он, уже ближе к носовой части, где и находилась пробоина, наткнулся на ту, что не поддалась. Здесь уровень воды был, к слову сказать, уже чуть выше — видимо, дно лагуны было всё-таки малость неровным и корабль лежал не идеально параллельно ватерлинии, а с небольшим дифферентом, а потому и открывать её было бы сложнее даже в случае, если она была открыта, что делало взлом нежелательным. Тило подёргал ручку более явно и сделал всего два, но очень заметных стука в дверь. После этого за ней послышались всхлипывания воды, приближающиеся к двери, и резкое шипение, и после небольшой паузы, послышался щелчок. Замок отворился.

Лицо пока что ещё незнакомого для Тило человека так и говорило, чтобы он вёл себя как можно тише и не издавал лишних звуков, которые рыбы хоть и не слышали, зато хорошо ощущали даже малейшие искусственные вибрации. Он пригласил его внутрь, после чего закрыл дверь снова. Тило думал, что, найдя кого-то живого, его настроение хотя бы немного улучшится, но, как ни странно, именно тут он поразился сильно как никогда прежде.

А всё потому, что иллюминатор, ведущий на улицу, был разбит, и в нём застряло тело симилара. Точнее, половина его тела — всё, что было чуть выше линии пупка, просто-напросто отсутствовало, явно будучи обгрызенным до самого скелета, хотя и некоторые кости тоже отсутствовали. У Энгеля ком в горле застрял, и незнакомец, видя его замешательство, тяжело и очень горькостно выдохнув, поспешил объяснить:

— Хороший был парень, но бросился, идиот, к окну, так сразу попал под гипноз и прошиб лбом стекло. Весь пролезть не смог, потому только его более тонкую часть отведали… — разъяснил он незавидную судьбу своего попутчика.

— Есть другие выжившие? — кое-как отойдя от увиденного, попытался узнать Тило, как ему казалось, наиболее важный на данный момент вопрос.

— Вам лучше знать, господин Энгель. Я с момента, как всё случилось, вон в том уголке сидел и плакал. — кивнул он головой на угол около слегка шатающегося шкафа, видимо намекая, что выбрал выжидательную тактику. — Но если и есть, то единицы. Почти никто на этом корабле не знал, что за зараза в трюме перевозится, да и я об этом только вчера случайно узнал. Потому скорей всего бдительность у них на нуле была.

Энгель без излишних пояснений понял, что перед ним видимо и стоит никто иной, как детектив Флаттер — его в Оптимусе не особо знали за пределами круга знакомств Кремера, а этот мужчина ещё и явно не был ни на йоту удивлён, увидев здесь именно его, а не кого-то ещё. Выглядел он лет на 45 и далеко не в лучше физической форме, был уже седой, одет был совершенно непримечательно, хотя в то же время, и его голос, и черты лица внушали уверенность и какое-то заметное опасение, и ощущение, что навредить этому человеку не так-то легко. Даже сейчас он, казалось, не проявлял ни малейших признаков отвращения, паники, страха или прочих эмоций, которые были бы характерны хотя бы самую малость чувствительному индивиду в данной ситуации.

— Быть не может, кто-то да должен быть. — не поверил Энгель. — Когда я сюда добирался, удильщики назад в корабль толпой прорваться пытались. Чувствуют живых.

— Мясо они чувствуют, а не живых. Скорее всего их нижняя палуба заинтересовала. — выкинул свою гипотезу Флаттер, видимо, не желая тратить время на что-то, по его мнению, крайне бесполезное. — Она ведь под воду быстрее всего ушла, наверняка там полно недоеденных трупов утонувших, кто не успел до лестницы доковылять.

Спускаться вниз и целиком погружаться в воду смысла не было никакого, поэтому Тило временно решил перевести тему:

— В Порту сказали, что корабль перестал отвечать и после этого врезался в крейсер. — сообщил Тило, прислонившись к двери и прислушиваясь к происходящему за ней. — Что тут происходило в это время?

— Да вроде бы как ничего особенного, как и во всё предыдущее время рейса. — пожал плечами тот. — Объявили по громкой связи, что причаливаем, как обычно. А вот когда уже подходить ближе стали, то да, стало понятно, что идём слишком быстро, но опомниться уже не успели, как удар, паника, и ад.

— Вот как? — Тило глубоко выдохнул, и с тяжестью обратился к Флаттеру: — Послушайте, детектив. Я слышал, что вы собирали сведения о…

— Тихо! — внезапно прервал его тот, растопырив глаза и выставив вперёд ладонь.

Энгель затих, вслушиваясь в шум в коридоре, и понял, что со стороны лестницы к ним что-то быстро приближается. Характерных симиларских шагов не было, скорее имело место непрерывное рассекание воды, что означало, что приближается удильщик. Сначала показалось, что он проплыл мимо, но внезапно звук снова приблизился, и послышался удар в дверь. Тило понял, что их обнаружили, и смысла таиться больше нет.

Запрыгнув на кровать, он дождался, пока удильщик насчёт прогрызать дырку в двери, похожую на дверной проём для котов, сделанный по пьяни, и после этого обдал её огненным заклинанием, которые хоть и работало хуже из-за того, что применялось непосредственно в воде, но всё ж таки работало и нанесло ей смертельный вред. Не успела она последний раз дёрнуться, как Флаттер поспешил ринуться вперёд и выбежать в коридор. По всей видимости, в самом скором времени он об этом пожалел, так как обернувшись в сторону, ведущую к лестнице между этажами, звучно выматерился, после чего — это было видно даже невооружённым взглядом — потерял над собой контроль, закатив глаза, откинув руки назад и бросившись вперёд. Тило хоть и не мог увидеть, что происходит за стеной, тем не менее, для него было не особо сложно догадаться — там была целая толпа удильщиков, направляющихся в их сторону, и которая, очевидно, количеством преодолела потуги Флаттера защититься. Недолго думая, он поспешил за ним, дабы произвести заклинание на взрыв и уничтожить всех удильщиков разом, но осознал неприятную вещь: Флаттер уже подбежал к удильщикам почти вплотную. Сотвори он своё заклинание сейчас, взрыв неминуемо заденет и детектива, и почти наверняка окажется для него смертельным. Из-за этого обстоятельства Тило замешкался, и это и стало его роковой ошибкой, так как удильщики заприметили и атаковали его до того, как он успел опомниться.

Перед глазами Тило заструилась темнота, нарушаемая хаотичными вспышками. Тило поморгал, пытаясь прийти в себя, но вместо заливающегося водой корабля перед ним предстало нечто другое. Он стоял у двери, сделанной из светлого дерева, с чуть облупившейся краской. Дверная ручка была натерта до блеска — он будто узнал её прикосновение, хотя это казалось странным. Вокруг стояла тишина, и только за стеной доносились звуки мягких шагов. Тило поднял руку, чтобы открыть дверь, и в тот же миг понял: он знает это место. Ещё мгновение — и догадка прорезала его, как нож: это дом Кристины. Рука дрогнула на половине движения, но он всё-таки нажал на ручку. Дверь открылась плавно, без единого звука, обнажая знакомую комнату. Светлый пол, широкий стол с разбросанными на нём чертежами, огромный стеклянный шкаф, в котором стояли книги, чей переплёт был закрыт замком. Всё выглядело так, будто он вернулся на несколько лет назад — в тот самый день, когда должен был навсегда покинуть это место. В углу комнаты на старом деревянном стуле сидела Кристина. Она не смотрела на него, её взгляд был устремлён куда-то вниз. Свет от окна выхватывал из полумрака её тонкие пальцы, нервно теребящие край платья. Тило шагнул вперёд, и Кристина подняла на него глаза. В её взгляде читалось что-то такое, от чего у него на мгновение перехватило дыхание — гнев, страх, обида, но более всего в нём ощущалась надежда.

— Ты ведь всё равно уйдёшь, — сказала она вдруг, будто это уже давно не требовало подтверждений. Голос её был низким, спокойным, но каждое слово отдавало болезненным отголоском внутри него. — Даже если я попрошу тебя остаться.

Энгель открыл рот, но слова словно застряли в горле. Его пальцы сжались в кулак. Она опять это делает… — эта мысль всколыхнула в нём вспышку ярости. Она всегда знала, какие струны задеть, чтобы заставить его потерять контроль.

Он развернулся к двери, намереваясь уйти. Пусть говорит всё, что хочет. Пусть жонглирует своей гордостью, манипуляциями и упрёками, это больше не его забота. Тило шагнул к выходу, и как только его рука потянулась к двери, Кристина вскочила с места. Она резко схватила его за руку.

— Постой! — резко сорвался её голос.

Прикосновение Кристины, такое ощутимое, обожгло его. Словно напоминание о том, насколько он ненавидел эту смесь её упрямства и харизмы, которая раз за разом ставила его в тупик. Он стиснул зубы, не оборачиваясь, но пальцы Кристины сильнее вцепились в его запястье.

— Ты ведь знаешь, что я не могу без тебя, — сказала она. В её голосе больше не было твёрдости, только трещащий лёд и отчаяние.

Он обернулся, и сердце его вдруг болезненно сжалось. Кристина стояла на коленях, дрожа, её плечи подрагивали от всхлипов. Губы шептали извинения, которые она никогда не произносила раньше.

— Прости меня, — хрипло прошептала она. — Прости за всё. Я… Я была не права. Всё это время. Ты не представляешь, как мне… страшно.

Энгель почувствовал, как его гнев растаял, уступая место чему-то гораздо более глубокому. Он медленно опустился на колени перед ней. В какой-то момент он уже не мог вспомнить, за что держал обиду на неё все эти годы. Всё это вдруг показалось таким незначительным. Он потянулся, чтобы обнять её, прикоснуться к её дрожащим плечам, когда вдруг…

Резкий удар. Боль в плече. Энгель очнулся.

Первое, что он почувствовал, — это странное тепло, разливающееся вокруг. Оно охватывало всё пространство, как плотная дымка. Он моргнул, тяжело поднимая голову. Вокруг него полыхал огонь. Коридор «Королевы Льдов» был объят пламенем, но невооружённым взглядом было заметно, что это не обычное пламя. Оно двигалось, словно обладая собственным разумом: языки пламени скручивались, извивались, пропуская воду, потолочные балки, обломки мебели — и его самого, даже не касаясь кожи.

Тило попытался подняться, пока его ноги утопали в горячей воде. То, как она нагревалась, кому-то определённо могло бы напомнить адский котёл, в котором всё вокруг закипает, но к счастью Энгеля, огонь и создаваемая огнём жара, сейчас наносила урон лишь удильщикам. Те из них, которые только что с остервенением пытались прорваться через двери, теперь бешено метались в воде, их шкуры лопались, обугливались, зубастые пасти выплёскивали пузырящиеся потоки пара. Пламя ловко переплеталось между их телами, игнорируя всё остальное.

Голова Тило была ещё затуманена недавней галлюцинацией, но он понял, что это пламя мог призвать только один человек.

— Наставник Кремер… — с трудом пробормотал он, оборачиваясь.

Первый Грандмастер Бернт Кремер, пускай и в возрасте, но весьма энергично и бодро бежал вперёд по коридору. Но вместо Энгеля, Кремер бросился к лежащему на полу телу. Энгель достаточно быстро понял, почему именно.

— Флаттер, — только и выдохнул Тило, осознавая, что детектив был почти неподвижен. Он бросился следом за наставником, упав рядом на колени.

Флаттер, находясь в потеплевшей от пламени воде, захлёбывался, а грудь его едва поднималась. Кремер молча провёл рукой над его телом.

— Тило, Генала Прайма ради, не стой ты как столб! — рявкнул он, глядя на Тило, словно это был приказ.

Энгель немедленно начал действовать. С трудом приподняв тело детектива, он попытался откачать воду из его лёгких. К счастью, опыт выполнения этих действий у него был: рыбалка на льду в его родном городе была обычным делом, поэтому ему уже ранее доводилось спасать несчастных рыбаков, провалившихся под лёд. Наконец, Флаттер закашлялся, выплёвывая воду, и судорожно втянул воздух. Его глаза оставались закрытыми, но грудь начала подниматься и опускаться.

Его глаза оставались закрытыми, но грудь начала подниматься и опускаться.

Кремер наблюдал за этим несколько секунд, затем выпрямился и отступил на шаг. Лёгкое, почти незаметное движение головой — жест удовлетворения.

— Отличная работа, Энгель. — выдохнул Первый Грандмастер с облегчением. — Вижу, что твой опыт нам действительно пригодился…

Тило, всё ещё склонившись над телом Флаттера, вытер своё наполовину запотевшее, наполовину промокшее в океанской воде лицо.

— Его срочно доставить на воздух, наставник Кремер. — заметил Тило со своей стороны.

— Я в курсе, — перебил его Кремер мягко, но уверенно, как человек, привыкший к действиям, а не к объяснениям. — Снаружи всё под контролем. Удильщиков больше нет, я с этим разобрался. — он перевёл взгляд куда-то вдаль — К тому же, к кораблю уже подошли ребята из «Синистера», как и несколько катеров «Медузы». — сообщил Кремер о прибытии подразделений Сил Защиты, ответственных за береговую охрану. Если кто-то ещё выжил, они помогут эвакуировать.

— Так что, мне…? — Тило медленно поднялся на ноги, перехватывая безжизненное тело Флаттера так, чтобы легче было нести.

— Будь добр, донеси его на верхнюю палубу, — тихо, но твёрдо произнёс Кремер. — Он должен быть в безопасности. Я тем временем осмотрю остальные помещения.

— Ох… — вздохнул Тило, приспосабливаясь к весу Флаттера на своей спине. — Наставник, выживших нет… Даже господину Флаттеру просто повезло… — возразил Тило, и голос его прозвучал, может быть, чуть резче, чем хотелось.

Кремер на миг встретился с ним взглядом. В его глазах было что-то тяжёлое, но спокойное. Ни намёка на упрёк, только усталая, интеллигентная строгость, симилара, что не желал спорить с учеником, но и не собирающегося уступать.

— Я должен убедиться в этом лично, Тило. — мягко заметил он, не критикуя прямо поисковые способности своего ученика, однако же намекая на то, не может доверять ему полностью в виду того, в каком положении он оказался. Уловив, как Тило шумно втянул воздух, добавил чуть более тёплым тоном. — Здесь важнее чьи-то жизни, чем наша с тобой уверенность, Энгель.

Тило, возможно, хотел сказать что-то ещё, но сдержался. Вместо этого лишь кивнул, крепче подхватил Флаттера и направился к лестнице.

Когда Тило поднялся с затопленных палуб, его шаги глухо отдавались в металлическом коридоре. Лестница круто уходила наверх, а вес тела Флаттера, на удивление тяжёлого, хотя чисто визуально он таковым не казался, делал подъём вдвойне трудным. Но он поднимался медленно и уверенно, пытаясь не обращать внимания на странное гнетущее чувство, что не покидало его с самого момента, как он очнулся после той галлюцинации. На одной из палуб что-то вдруг заставило его задержаться. Его внимание привлёк едва слышный звук. Он замер, вслушиваясь.

Рояль.

Звук её был слабым, как будто бы очень далёким, но не случайным. В голове Энгеля она звучала как невыразимо знакомая мелодия — печальная, но в то же время наполненная каким-то странным теплом, словно возвращающая его куда-то назад, в какой-то невероятно важный момент, который он не мог упомнить, как бы сильно не старался.

Понятно было лишь, что этот момент был настолько древний, что корнями совершенно точно уходил ещё куда-то во времена его детства. Правда, одно различие всё же было… Эта мелодия тогда была сыграна отнюдь не на рояле, а на аккордеоне. Впрочем, чем дольше он слушал, тем скорее понял, что никакой музыки здесь не играет. Не из рояля, ни откуда бы то ни было ещё.

«Твою мать… Я что, с ума схожу?» — подумал Энгель, подавляя дрожь, и смотря на рояль через приоткрытую дверь.

Рояль стоял на одной из площадок лестницы, освещаемый дневным светом, пробивающимся сюда через стеклянную крышу.

— Это просто нервы. — заключил он, отвернувшись от рояля и снова начал подниматься наверх, упрямо сжимая руку Флаттера, словно только это могло удержать его в реальности.

Когда Тило, тяжело переступая натруженными ногами, выбрался на верхнюю палубу, его тут же ослепил резкий, почти болезненный свет. Морской воздух, солёный и свежий, резанул лёгкие, но вместе с тем наполнил их облегчением. Он глубоко вдохнул, словно этим можно было вытолкнуть из себя накопившуюся за долгие часы тревогу. Вокруг царила активная суета: матросы подразделения «Медуза», одетые в одинаково выцветшие, но выправленные формы, сновали по палубе. Их катер, серый и массивный, стоял у борта лайнера «Королева Льдов», словно готовый заменить собой утонувшее доверие к этому роскошному, но теперь изувеченному судну. Разлом в корпусе лайнера, зиявший словно глубокая рана, напоминал о том, насколько близка была катастрофа.

Тило, с трудом удерживая тяжесть Флаттера на плечах, шагнул вперёд. Едва матросы заметили его, к нему тут же поспешили двое.

— Живой? — бросил один из них, молодой парень с острым взглядом, в котором усталость странно сочеталась с чуть насмешливой полуулыбкой.

Тило не стал интересоваться, почему береговая охрана даже не поинтересовалась, кто он такой, разумно полагая, что до этого Кремер и так уже посвятил, что его подопечный проводит самовольную спасательную операцию где-то снизу.

— Да, но едва, — выдохнул Тило, аккуратно передавая обмякшее тело детектива на руки матросов. Ещё один шаг — и мышцы, казалось, готовы были сдать, но он удержался.

Флаттера осторожно уложили на носилки. Один из матросов тут же накрыл его серебристым термопокрывалом, а второй начал быстро проверять его состояние. Тило провёл ладонью по лбу, стирая пот, и почувствовал, как спина будто бы кричит от ноющей усталости.

— Вам здорово повезло, — раздался хрипловатый голос позади. Тило обернулся и увидел второго матроса, постарше, с густыми бакенбардами. Тот прищурился, словно происходящее не было для него чем-то необычным. — Ещё бы минут несколько минут, и мы бы торпедировали этот корабль к чертям. Риск был слишком велик. Никто не хотел, чтобы эти твари добрались до берега.

— Торпедировать? — Тило ошеломлённо выдохнул, забыв на мгновение об усталости и напряжении. — Зачем?! Они же уже и так расползлись по всей бухте, а здесь могут быть выжившие!

— Ага, ты вон аж целого одного нашёл. — мрачно усмехнулся мужчина, постукивая рукой по ящику с крупной маркировкой, явно указывающей на взрывчатку. — А этих тварей кто знает, сколько внутри ещё может быть? Лучше было не рисковать и накрыть источник заразы.

— Н-да, такие, как этот, редкость, конечно. — молодой матрос, выпрямляясь, кивнул на Флаттера, — Большинство уже не дожило до спасения…

Тило молча кивнул, сдерживая гнев и раздражение от того, что его вместе с рыбами, с которыми он пытался героически бороться, и Флаттером, которого он спас, чуть не подорвало подразделение береговой охраны. Теперь его грудь сдавливала уже отнюдь не физическая тяжесть.

— Ты не смотрел комнату безопасности у капитанского мостика? — внезапно спросил чей-то твёрдый, уверенный голос.

Тило обернулся и увидел мужчину в безупречной форме. Его осанка, сдержанные движения и пронизывающий взгляд не оставляли сомнений — это был капитан подразделения. Однако он говорил скорее как советчик, чем как командующий:

— Если там действительно кто-то укрылся, мы обязаны их освободить.

Тило нахмурился.

— Признаться, я даже забыл, что она там есть. Да и если кто-то туда добрался, они в безопасности. Разве не так?

Капитан задумчиво хмыкнул, поглаживая подбородок.

— Логично, но их тоже нужно оповестить, что опасность миновала.

Тило неохотно согласился. Капитан коротко махнул рукой одному из своих людей, и тот, не задавая вопросов, пошёл к мостику. Тило, тяжело вздохнув, пошёл следом, чувствуя, как напряжение вновь сковывает плечи. Один из матросов подошёл с инструментом, который выглядел так, будто его позаимствовали из арсенала для вскрытия сейфов. Замок на двери комнаты безопасности, спрятанной за капитанским мостиком, явно был спроектирован выдерживать всё, что угодно, кроме прямой атаки снарядами, да и то. Тило следил, как металл поддаётся с трудом, скрипя и дрожа, и не мог избавиться от ощущения, что за этой дверью их ждёт что-то неправильное.

Когда дверь наконец поддалась, внутри открылась картина, заставившая всех застыть.

Комната была пуста: никого живого в ней не было. Зато был кое-кто мёртвый. В одном из углов, словно забытая вещь, лежало тело мужчины. Его одежда, изношенная и явно не относящаяся к экипажу, сразу привлекала внимание. Это был Охотник. Его кожаная куртка, прошитая толстым швом, казалась пропитанной потом и кровью. Серовато-синяя кожа, как мрачное знамение, указывала на единственную возможную причину смерти.

— Отравление, — глухо проговорил капитан, опускаясь на корточки рядом с телом. Его взгляд, профессионально-холодный, пробегал по деталям. — Но… Как? — удильщики как известно были существами крайне вредными и смертоносными, но никаких отравляющих веществ в их организме не было, а даже если бы и были, до этой комнаты они бы в жизни не добрались. — И как, мать твою, он здесь оказался….

Тило нахмурился, стараясь переварить увиденное.

— Вы уверены, что это Охотник? — спросил он, не сводя взгляда с мёртвого мужчины, поскольку Энгель с Охотниками не пересекался практически никогда.

Капитан слегка кивнул, касаясь куртки погибшего.

— Одежда, снаряжение — всё говорит об этом. Но вопрос остаётся: почему он оказался в этой комнате безопасности?

Рядом с телом валялась пустая ампула, а чуть поодаль стоял небольшой контейнер с герметичной крышкой. Капитан осторожно снял крышку, заглянул внутрь и, не найдя ничего, раздражённо вернул контейнер на место.

— Придётся доложить о находке, — сухо заметил он, поднимаясь на ноги и активируя рацию.

Тило молчал, хотя в голове крутились десятки вопросов. Что-то в этой сцене его не отпускало: неестественная поза тела, странная пустота комнаты, которую вроде бы планировали как убежище. Когда капитан завершил доклад и получил стандартный приказ на эвакуацию, он обратился к Тило:

— Благодарю вас за помощь, и вашего многоуважаемого наставника тоже. Со всем остальным мы уж тут сами.

Тило кивнул, ещё раз оглядывая корабль с его зияющей пробоиной в корпусе, оставшейся от столкновения с пришвартованным крейсером. Коротко выдохнув, он активировал заклинание энергетического скольжения, и в этот момент по-настоящему ощутил на себе усталость от смертельно опасных стрессовых ситуаций, в которые он оказался и обильного использования энергетического искусства. Вскоре корабль остался позади, а его фигура скользила по воздуху к берегу.

Долго искать нужное место не пришлось: На побережье он уже заметил отряд «Синистера», к которому он и решил подлететь. Среди них Тило сразу заметил знакомую фигуру — Кремер стоял чуть в стороне, скрестив руки, словно наблюдая за всем со стороны. Тило невольно задумался, как наставник оказался здесь так быстро.

— Вы что, уже всё осмотрели? — спросил Тило, опускаясь на бетонные плиты порта. — Быстро вы…

— Да, — коротко ответил Кремер, его лицо оставалось непроницаемым. — Я был на затопленных палубах, искал каюты, в которых оставался воздух… Выживших действительно нет.

Тило хотел продолжить, но их перебили агенты в форме «Синистера». Один из них шагнул вперёд, глядя прямо на него.

— Благодарим Вас, господин Энгель, и многоуважаемого наставника Кремера за помощь, но вынужден Вам сообщить, что Вы арестованы за незаконное проникновение в зону Порта, — хладнокровно сообщил он.

У Тило глаза на лоб полезли от такого заявления. Кремер приподнял бровь, но никак не вмешался: то ли из-за поведенческого стоицизма, то ли из-за подавленности, возникшей после посещения сидящей на мели «Королевы Льдов».

— Что?! Это что, шутка?! — возмутился он. — Я и наставник Кремер были просто пассажирами! К тому же не припомню, чтобы дорога была перекрыта! — не то чтобы Энгель во время своего рассказа о прошлом сильно следил за улицей, но всё же, окружающую среду при помощи своего «энергетического радара» он ощущал даже находясь в карете.

— У них явно железное чувство юмора, — тихо проворчал Кремер себе под нос, в то время как тило, добавил громче:

— И кроме того, не хотелось бы мне этим хвастаться, но… Мы спасали людей, а вы нас арестовываете?! — продолжал негодовать Энгель. — Это уж не говоря о том, что у нас приглашение в Парламент и мы обязаны быть там в течение часа!

Агенты, однако, были серьёзны как никогда.

— Вы должны понимать, что это иммунитета вам не даёт. — ответил агент «Синистера» достаточно безразличным тоном. — Мы очень вас уважаем, господа грандмастеры, поэтому хотели бы попросить вас не усложнять ситуацию.

Кремер, глубоко вздохнув, положил Тило руку на плечо, как будто успокаивая.

— Это очевидное недоразумение, — наконец спокойно сказал он, пожимая плечами. — Но приказы есть приказы, придётся нам с тобой подчиниться.

— Недоразумение?! — выдохнул Тило, но тут же осёкся, заметив лёгкую усмешку на лице наставника.

— Я слышал если не сопротивляться, то проехаться до тюрьмы можно и без наручников, — продолжил Кремер, совершенно невозмутимо. — К тому же, всегда было интересно, каково это — побывать в тюрьме. Поэтому, господа, — он обратился к агентам Синистера с лёгкой ухмылкой, — ведите.

Тило хоть и был полон негодования, но беззаботное поведение его наставника всё же остудило его. Он едва удержался от того, чтобы закатить глаза.

— Понимаю ваше желание ощутить мир сполна, наставник… Но я бы предпочёл что-то менее… унизительное, — процедил он.

Агенты лишь кивнули, показывая им следовать за ними. Через несколько минут Тило и Кремера уже разместили в карете, предназначенной для этапирования, отправляющейся в сторону одного из изоляторов Поднебесья. Тило не мог избавиться от напряжения, его мысли метались от одной догадки к другой.

— Ехали в Парламент, приехали в тюрьму. — наконец пробормотал он, не скрывая раздражённой усмешки. — Замечательный конец дня, мать твою…

Кремер, сидя напротив, слегка улыбнулся.

— Не унывай, — заметил он, поправляя перчатку на правой руке. — Всё это не на нашей совести, а значит, и переживать нам не о чем. К тому же… Раз уж у нас появилось лишнее время, было бы неплохо, если бы всё же рассказал твою с Кристиной историю целиком.

Тило, наконец, позволил себе расслабиться, откинувшись назад. Усталость, казалось, наконец, обрушилась всей своей тяжестью, затапливая его мысли.