— А почему ты не применил какое бы то ни было атакующее заклинание в том месте, где увидел остаточный след? — поинтересовался Кремер.

— А почему ты не применил какое бы то ни было атакующее заклинание в том месте, где увидел остаточный след? — поинтересовался Кремер.

— Потому что место это постоянно менялось. — объяснил Энгель. — Он менял своё местоположение очень быстро, при этом не проявляя никаких внешних признаков — стало быть, скользил по воздуху, филигранно выбирая траекторию между стволами деревьев.

— Тогда почему бы не применить атаку по площади вокруг? Неужели тебе не хватало уровня?

— Если я правильно помню, он у меня тогда был в районе девяти с половиной тысяч. — почесал Энгель голову. — Если бы сильно хотел — то, наверное, мог бы уничтожить всё вокруг. Но едва ли был высок шанс того, что он не ушёл бы из зоны поражения и внезапно не атаковал после.

— Но попробовать стоило. — настоял на своём Кремер. — Это всё же намного лучше, чем пятиться назад и отстаиваться в обороне, отдавая своему преследователю возможность атаковать первым. Всё-таки, ты, получается, сам предоставил ему время на то, чтобы придумать, как разобраться с твоей «скоростной ловушкой». Мне особенно жутко именно от того, что ты избрал такую тактику во время защиты близкого тебе человека. И в конце концов, помогла ли она тебе?

Энгель многозначительно вздохнул:

— Это мы вряд ли когда-то узнаем.

Потому что напасть он так и не решился. Я держал купол ещё минуту, потом понял, что надо заканчивать, поскольку за это время истратил почти тысячу абелей. Но даже после того, как я его снял, вокруг была тишь да гладь, и остаточного следа нигде тоже не было видно. Он ушёл. Мне хотелось думать — от того, что понял: я ему не по зубам.

До гостиницы мы с Кристиной шли как в воду опущенные, боясь переговариваться друг с другом, дабы не выдавать излишней информации и пристально следя за каждым шорохом в округе. А на подходе к гостинице мы волею судьбы пересеклись с той самой дворницей, которую я недавно ошибочно использующей детский труд нарёк:

— О, вот и вы! — встретила она нас восклицанием. — Чего, встретились с этим?

Я встрепенулся, Кристина вроде бы тоже:

— Встретились? — переспросил я. — С кем?

— Ну, про вас тут пару-тройку часиков назад интересовались. — объяснила она. — Ну если точней говорить, то только про девочку. Спрашивал какой-то щегол страшный, мол, тут ли девочка с фиолетовыми волосами остановилась. Ну я ему между прочим и ответила, что вы гулять по лесам ушли, и он за вами пошёл. Чего, неужто не пересеклись?

Вот уж не знаю, как я смог удержаться от того, чтобы высказать бабке всё, что я о ней думаю, и вспомнить, что взять с неё, в общем-то, нечего. Но время, чтобы переварить это и усмирить самого себя мне потребовалось, а Кристина воспользовалось им, чтобы задать вопросы, которые нас определённо больше всего интересовали:

— А кто спрашивал? Вы разве его имя не спросили?

— Да вас тут знаете сколько ходит, буду я ещё спрашивать, кого как зовут! — махнула она на нас рукой. — Ну я его лицо раньше вроде тут не видела. Сам он сказал, что твой фанат и хочет автограф взять.

— Мой фанат?! — должно быть, для Кристины такие известия были если не из неприятных, то из шокирующих уж точно, особенно в совокупности с тем, что произошло незадолго до этого.

Можно было бы подумать, что у неё как у восходящей звезды энергетического искусства действительно появились персональные фанаты, но мне в это с трудом верилось, учитывая, что сейчас шёл первый её турнир по-настоящему мирового значения, где она только-только одолела Шрайбера, да и то способом, в котором смысла столько же, сколько в поджарке яиц на лаве. Скорее всего это всё-таки было не более, чем конспирацией для наивных зевак вроде нашей нынешней собеседницы.

— И как же этот… «фанат», мать его, выглядел? — наконец нашёл в себе силы спросить я.

— Да прям-таки страшнющий, я ж говорю! — охнула она. — Вроде молодой, а на голове у него — этот, гребень…

— Ирокез? — робко спросила Кристина.

— Ну может этот атрибут петушиный и так у вас называется, не знаю. — открестилась она. — Одет во всё чёрное, причём лёгкое довольно для нашей погоды — кофта, штаны спортивные… Глаза какие-то узкие, хитрющие, в ушах серьги какие-то, и что самое главное — щёки у него красные! Как будто стегал по ним кто целый день!

Если описание было верным, то этого персонажа должно было быть за километр в любой толпе видно, и уж точно должно быть невозможно забыть. Я никого подобного до того дня точно не встречал. Кристина тоже.

Потратив ещё несколько минут на разборы полётов, а именно — объяснение дворнице, что она поступила не совсем корректно и настоятельную просьбу при следующей встрече с этим симиларом сообщить о нём либо в полицию, либо хотя бы нам, мы всё-таки направились в номер. Незадолго до того, как мы туда явились, Кристина схватила меня за рукав и взмолилась:

— Только не говори об этом маме!

— С чего бы это? — не понял я её. — Чтобы не волновалась?

— Нет! То есть да, и поэтому тоже… — ну слава богу, она хотя бы не до такой степени была эгоцентрична. — Но ведь она заберёт меня отсюда, если узнает, что кто-то за мной следит и скорее всего хочет…

Как я и говорил ранее, дети к смерти относятся куда легкомысленнее, даже если они на самом деле подростки.

— Ну, не сказал бы, что она неправильно сделает. — высказал я своё мнение на этот счёт. — Едва ли участие в заранее проигранном турнире намного важнее, чем твоё здоровье, если не жизнь.

— Проиграла я или нет — мы узнаем, когда я встречусь с Крюггером! — сердито напомнила мне она свои странные приоритеты.

— Ладно, в любом случае, собирать вещи и уезжать — не особо похоже на решение проблемы. — потому что если наш преследователь просто искал лёгких целей, то много кто ещё был в опасности, а если охотились именно за Кристиной, то ничего бы не мешало достать её и в любом безлюдном месте, не будет же она всю жизнь дома в столице сидеть. — Поэтому так уж и быть, пока промолчу.

Она облегчённо сказала мне «спасибо», но настоящее облегчение мы почувствовали, только когда зашли за порог номера, закрыли за собой дверь и увидели тётю. Она заметила, что мы задержались, и спросила, почему, на что я соврал — мол, просто погода сегодня была чудесная как-никогда, чему конечно она удивилась, ведь погода во всей нашей стране круглогодично была двух видов: либо ясно и холодно, либо не так холодно и идёт снег. Но сильно придираться, она, к счастью, не стала.

Тётя Анника в тот вечер безудержно болтала с нами о всяком, пытаясь, видимо, держать нас обоих, и особенно свою дочь в приподнятом настроении духа, но по понятным причинам у неё это не получалось. Все мои мысли были заняты только произошедшим в лесу и ничем большим. Скорее всего, и мысли Кристины тоже, поскольку улыбалась она через силу, и то и дело испуганно смотрела то в окна, то в какие-то точки нашего номера. Один раз она не выдержала, оторвала от одной из лежащих на столе газет небольшой кусок, сравнительно свободный от типографии, и при помощи окрашивающего бумагу заклинания набросала на нём пару слов, после чего как можно более незаметно передала его мне. Написала она на нём следующее:

«Ты думаешь, это мог быть вампир?»

Аккуратно скомкав кусок бумаги, поскольку чернила из неё хоть и должны были исчезнуть, но всё же произойти это могло не так быстро, как того хотелось, я лишь плечами пожал, подразумевая тем самым, что не знаю. Если подумать, то вампир и вправду был наиболее вероятным вариантом, и неудивительно, что и ей, и мне он первым пришёл в голову.

Ведь нам практически сразу после того, как мы получили первый дополнительный абель энергетики к имеющемуся у нас, рассказали, что помимо такого способа повышения энергетического уровня существуют ещё два других: первый это использование так называемых энергетических сосудов, сложнейших артефактов, что мгновенно повышают уровень на несколько сотен, а то и тысяч абелей, и которые в числе прочего и разыгрываются на турнирах по энергетическому искусству по принципу поощрения достойных, второй — использование энергетического вампиризма. Каким-то бесчестным симиларом в древности было изобретено заклинание, позволяющее убить другого симилара и буквально абсорбировать его уровень, и спустя годы оно нашло множество пользователей по всему Альтимус Виевере, что применяли его несмотря на ожесточённую борьбу с ними и максимально суровые предусмотренные для них наказания.

Одной из причин, почему энергетический вампиризм не стал такой проблемой, какой он мог бы стать, были превосходные способности за себя постоять симиларов высоких энергетических уровней и низкая польза от поглощения энергетики симиларов энергетических уровней пониже. Но вот Кристина тогда, после боя со Шрайбером… Она же действительно была идеальной целью для вампира. Ослабленная и измотанная достаточно, чтобы не суметь в должной мере дать отпор, но сохранившая достаточно высокий уровень, чтобы вампир смог заметно усилиться. Одна мысль о том, что с моей сестрой могло случится что-то подобное, вызывала у меня злобу и желание заживо испепелить того, кто осмелился задумать и реализовать такое.

С другой же стороны, если это был вампир — то во-первых, он был не особо агрессивен и смел, а возможно и не так силён, раз не решился схлестнуться со мною в бою и просто-напросто убежал, а во-вторых, ему пришлось бы переменить свои планы в ближайшее время, ведь как только Кристина достаточно бы отдохнула и снова набрала свой привычный уровень, то ловить ему определённо стало бы нечего. Это означало бы, что по крайней мере за её жизнь я мог не беспокоиться, но что-то мне подсказывало, что не беспокоиться ещё было рано. Как минимум, если наша теория была верна, то все прочие энергетики, что оказались на турнире, а любителей, решивших понаблюдать за лучшими, тут было хоть пруд-пруди, тоже находились в опасности. По-хорошему надо было идти к администрации гостиницы, к организаторам турнира и во весь голос орать об чрезвычайной ситуации, но вот только как тогда, после поднявшейся паники, прикажете хранить всё это в секрете от тёти? Вот так задачка, мать его.

Ночь у меня была наредкость бессонной — я оценивал, насколько реально ворваться в наш номер через окна, думал, поставить ли на них защитные заклинания, или и так ничего страшного не случится, и за то время придумал план действий на следующий день, после чего, ближе к середине ночи устав в конец, наконец-то решился заснуть.

На следующий день у Кристины был бой с каким-то совершенно неизвестным мне и ничем непримечательным грандмастером, имя которого я не запомнил по причине полнейшей бессмысленности. Поглядев на первые секунды боя и поняв, что она следует своему плану максимально работать максимально пассивно и сушить бой, пытаясь свести его к ничьей, я не дожидаясь его конца отправился назад в гостиницу с целью сделать звонок тому, кому мог доверять — моему экс-наставнику Майсснеру. Дозвонился я до него не с первого раза, занятой он был человек, как и прочие грандмастеры, а если учесть преподавательскую деятельность — то и подавно, но вопрос по поводу того, как мне быть я всё-таки ему задал.

Как я того и ожидал, он у меня спросил, как я вообще могу раздумывать над подобными вопросами, да и вообще никогда я от него столько неприятного о себе не выслушивал: да как я могу, ради хотелки малолетней девчонки ставить под угрозу жизни окружающих своим бездействием. Я его возмущение прекрасно понимал, но вот так уж получилось, что я своё ставлю выше чужого, не всех людей считаю своими братьями, и на первое место гуманистические принципы не ставлю. Но их всё же придерживался моё наставник, и я скорее из глубокого уважения к его взглядам на мир принял решение всё-таки растрезвонить об инциденте в лесу всем, кому надо. В конце концов, может и не обернётся это ничем пагубным для Кристины — турнир просто отложат на неопределённое время, а там она и передохнуть успеет, и сил набраться.

Однако сначала об этом надо было её оповестить, дабы не выглядеть в собственных глазах крысой. По моим прикидкам, бой уже должен был вот-вот подойти к концу, потому я поспешил направиться назад.

Но как только я открыл дверь — буквально рефлекторно применил ударное заклинание, не совладав с собственными нервами. А кто бы на моём месте, увидев в паре метров перед собой того, кто занимает все твои мысли и кого ты то и дело опасаешься, сумел бы сохранить хладнокровие?

Откинутый моей резкой атакой, он перелетел через перилла и приземлился точнёхонько в сугроб, подняв в воздух множество снежных хлопьев. Я быстро подбежал к периллам и решил выяснить, какой у него уровень. Результат меня сначала ой как не обрадовал, а с постепенным осознанием положения и вовсе напугал — его уровень был даже выше моего, хотя и ненамного.

Это осознание включало в себя то, что таких сильных вампиров, я должно быть, ранее не видывал, и бой с ним будет делом тяжёлым. Помимо этого одна вещь казалась мне крайне странной — почему я смог отбросить его так просто? Энергетик уровня грандмастера всегда должен быть готов отразить подобное заклинание.

Это попытался мне пояснить он сам. Выбравшись из сугроба и съехав вниз, на землю, он, выплёвывая изо рта снег, диким взглядом посмотрел на меня, и указал в мою сторону пальцем:

— Ну знаешь, братишка, я всего лишь пообщаться хотел, но теперь держись, блядь! — его голос был каким-то шершавым и порою надрывистым, а вместе с тем — удивительно громогласным, достаточно, чтобы я мог его услышать на таком расстоянии.

Неожиданно вся та снежная куча, что лежала на окраине двора, поднялась в воздух, угрожающе нависнув в небе, после чего полетела прямиком в мою сторону. Я рефлекторно зашёл назад в номер, захлопнув за собой дверь, в то время как снег обрушился на балкон.

Что это вообще было? Атака, требующая достаточно больших ресурсов, не менее пятидесяти абелей так точно, но при этом идеально безвредная, вместе с тем — бесполезная. Неужели это отвлекающий манёвр, перед настоящим заклинанием? Если да — то он наредкость странный…

Послышался настойчивый стук в дверь.

— Э! — раздался всё тот же голос за ней. — Куда ушёл? Сюда выходи, разберёмся по-мужски!

Для симилара, не так давно пообещавшего мне скорый конец, он вёл себя наредкость уважительно по отношению к частной собственности. К чему просить меня об этом, если можешь сам дверь выбить и настигнуть меня?

Я всё больше и больше сомневался, что он пришёл сюда с враждебными намерениями. Пообщаться он значит хотел? Ну, может что-нибудь интересное скажет…

Я дистанционно отварил замок и распахнул дверь, стараясь всё-таки держаться от него хоть и не слишком, но дальше, чем вплотную. Зашёл за порог он с опущенными руками, недовольным взглядом и открытым ртом — выглядел он так, словно метался возле туалета, ожидая, когда тот освободится.

— Это же ты вчера интересовался у бабульки-дворницы про Кристину, а потом преследовал нас с ней в лесу? — прямо спросил его я, будучи готовым выкинуть любое антизаклинание.

— Да, братишка, так точно! — неистово жестикулируя и размахивая руками ответил он. — И я так думаю, со вчерашнего дня ты не сильно изменился, раз сначала в в боевую стойку встаёшь, потом спрашиваешь, да?

— А за каким чёртом мы тебе понадобились? — повёл бровью я. — Вернее даже не так — за каким чёртом тебе понадобилось нас выслеживать, словно добычу?

— Какую добычу, братишка? — тот во весь рот ухмыльнулся, подавшись корпусом назад и повернув голову немного в сторону. — А, ты верно решил, что я из энергососущих? Чёрт, я даже как-то не подумал, что могу составить о себе подобное впечатление…

— Ты либо врёшь, либо тупень, каких ещё поискать надо. — с глубоким недоумением оценил я его изречение.

— Эй, эй, братишка, за языком следи. — вдруг пригрозил он мне, тыкая в меня пальцем. — И вообще, понадобились мне не вы оба, а только она. Но видимо, вы с ней не разлей вода, и без твоего благословения мне с ней никак не встретиться. — развёл тот руками, усмехнувшись.

— Если ты думаешь, что я её пресс-секретарь по связям с общественностью — то окстись. — открестился я. — Я лишь хочу, чтобы она была жива и здорова, а вот ты вчера себя продемонстрировал себя как того, кто желает прямо противоположного.

— Да неужели? — подал туловище он в мою сторону, широко распахнув глаза. — По-моему это ты завидев, что я где-то рядом, сразу же приготовился меня прибить, стоит мне показаться, разве нет? Как я после этого должен был с вами разговаривать, если бы я сразу попал под твои атаки?

— Ты придуриваешься или на самом деле идиот? — искренне не понимал я. — Какой симилар, желающий с другими симиларами простого разговора, будет сначала маскироваться, шмонаясь по малопроходимому лесу, и вместо просто оклика брести за ними по пятам и проверять их энергетические уровни?

— Уровни я ваши из простого любопытства проверил, да будет тебе известно. — он сказал это с такой неподдельной честностью, что я ему на мгновенье даже поверил. — А скрывался я потому, что мне нужна была встреча с глазу на глаз, без излишних свидетелей, потому мне надо было дождаться подходящего момента, а иди я за ней в открытую — это было бы гораздо подозрительнее. Но видимо совсем без свидетелей не судьба… — ухмыльнулся он, шмыгнув носом.

— Ну да, с точки зрения вампиров настигнуть и убить её без свидетелей было бы проще простого. — хмыкнул я. — Что же у тебя такого к ней чрезмерно личного могло быть, что аж ни взгляда упасть не должно?

Тот поспешил заверить:

— Поверь мне, братишка, причина того серьёзна. — сделал он категорический отрезающий жест рукой. — Если ты отведёшь меня к ней, позволишь поговорить, то сразу всё и узнаешь.

— Да я даже не знаю, кто ты такой и откуда. — всплеснул я руками. — С чего бы мне тебя к ней послушно отводить?

— Ой, братишка, — отмахнулся тот от меня, — мне так влом это всё рассусоливать, давай лучше ты с меня энергетическую клятву возьмёшь, и мы сэкономим время.

А ведь действительно — раз уж мы с ним общаемся не через смертельные заклинания и у него достаточный для того уровень, то к чему эти расспросы с недоверием? Что-то я совсем разнервничался.

— И в чём клясться будешь?

— В том, что вреда ни тебе, ни твоей, как я понимаю, сестре не причиню, конечно же. — с лёгкой ухмылкой протянул он мне прямую руку, опустив подбородок и глядя прямо в глаза.

Я призадумался. Формулировка энергетической клятвы была критически важна, потому как жизни ты лишаешься только за нарушение того, что в ней оговорено, но не за нарушение каких-то смежных или схожих по смыслу упомянутых в клятве обещаний. Он действительно не смог бы причинить вреда мне и Кристине, но что, если у него были сообщники, скрывающиеся где-то неподалёку? У них-то руки были бы развязаны. Не сказать, что я сам в это теперь уже сильно верил, но всё же, перестраховаться стоило. Если он был готов поклясться в том, что не причинит нам вреда, то кажется мне, вреда он нам и не причинит, и на этот счёт клятву заключать не обязательно.

— Поклянись лучше в том, что у тебя в отношении неё нет никаких злостных намерений. — сделал я контрпредложение после долгих раздумий, вызывавших у него недоумения, но тут же наспех переформулировал, поняв, что по сути, придумал я полнейшую чушь. — То есть, поклянись в том, что целью твоей с ней встречи не является вовлечение в череду событий, в результате которого её здоровье окажется под угрозой.

Первый вариант мне самому не понравился в связи с тем, что все неэмпирические определения и термины дающего клятву всегда были на усмотрение самого дающего. И если он не считал, например, продажу в рабство чем-то злостным — то такая клятва, соответственно, это бы не предотвратила. Однако второй вариант не понравился уже ему:

— Да ты с ума сошёл, братишка. — покрутил он пальцем у виска. — Ты понимаешь, что даже участие в энергетических турнирах может стать такой «чередой событий»? Да что уж там, если я хочу её попросить за хлебом сходить, а на неё сосулька с крыши упадёт — то мне тоже прикажешь копыта отбрасывать?

— Так не проси её за хлебом ходить, у самого сил что ли нет донести? — отшутился я, но по сути, он был прав. — Ладно, дополню: «вовлечение в череду событий с целью нанести её здоровью вред». Так сойдёт?

Он подумал пару-тройку секунд, поджав губы, глядя на грань, что разделяла стену с потолком, после чего бодро кивнул столько же раз и согласился:

— Ладненько, но только не находишь, что мы пришли практически к тому же, с чего начали?

— Не нахожу. — ответил ему я, для соблюдения этикета пожав руку, после чего наложив заклинание энергетической клятвы.

Разница тут была как раз в том, что теперь его гипотетические сообщники должны были быть перекрыты, так что с моей точки зрения, я максимально обезопасился на случай, если этот весьма своеобразный энергетик решит что-то выкинуть. Мы совместными, как это и полагалось, усилиями, наложили на него заклинание клятвы, после чего я, ему, радостному ну прямо как ребёнку, был вынужден сказать ещё такую вещь:

— И имей в виду, что помимо меня с ней сюда приехала ещё и её мать, так что…

— О-о-о… — неожиданно протянул тот, прикрыв рот рукой. — А мать у неё горячая?

Я от таких манер признаться вам, опешил. Если бы Кристина сейчас стояла рядом с нами — она бы после такого вопроса его по без того красным щекам отхлестала бы так, что он бы после того полгода говорить нормально не смог.

— Не знаю, термометр в руках не держал… — проговорил я, подавшись корпусом назад и сомневаясь, всё ли с ним настолько в порядке, как я заключил силою своих наблюдений до этого.

— В смысле, какой термометр? — решил он очевидно притворится, что моего сарказма не понял. — Я и без этого знаю, что она живее всех живых, я имею в виду, как она, собой-то сильно хороша?

Мысль у меня в тот момент была лишь одна: с кем я, чёрт его подери, только что познакомился?

— Да уж, за такое неплохо и в морду бы дать. — высказал Кремер очередной свой комментарий. — Да ещё и по шее добавить. Что же он за фрукт такой?

— Звали его Вальдемар Вайс. Как и ожидалось, он был грандмастером, как и подтвердилось в дальнейшем, никакого отношения к вампирам он не имел. Но поведение у него было, конечно, сильно своеобразным…

— Это ж как он с ним грандмастером умудрился стать? — не понял Кремер. — Неужели у вас с культурой в стране всё настолько плохо?

— Пожалуй, лишь слегка похуже чем здесь. — категорически отверг Тило это предположение. — Если честно, мне не удалось узнать о нём слишком уж много, поэтому я не могу сказать, он ли такой или жизнь такая, но в одном могу вас уверить совершенно точно: представить, какая же жизнь может заставить вести себя именно так, как вёл себя он, я не в состоянии. В частности, что может заставить молодого парня, которому ещё двадцати нет, включать в спектр своих любовных интересов главным образом женщин за сорок — а именно так он мне объяснил смысл своего вопроса, когда извинялся.

Кремер принял эти сведения молча, с отвёрнутой вбок головой, а вот Рут от души рассмеялась:

— А мне нравятся люди с оригинальным вкусом! Я бы с ним с удовольствием пообщалась!

«А он бы тебе по морде дал и по шее добавил…» — подумал Тило не от злости, а от того, что в самом деле был уверен в именно таком исходе гипотетической встречи этих двоих. Спросил он о другом:

— А то, что он был не прочь пофлиртовать с замужней женщиной за сорок, да ещё и с ребёнком, тебе тоже нравится? — насупил Энгель, скретив руки на груди и откинувшись назад на спинку.

— Ты же знаешь, тут всё как в дикой природе. — заявила она, сделав ужасающе важный вид и прищурив глаза. — Самки ищут себе наиболее сильных и успешных самцов, способных дать им всё необходимое. Это факт окружающей действительности, с которым надо свыкнуться. А брак, верность и прочее — это уже нами придуманное, искусственное.

«Генал Прайм, останови планету, я сойду…» — взмолился Тило в своих мыслях.

Кремер же заметил немаловажную вещь, которая даже в системе моральных ценностей Кирхнер была не очень позитивно характеризующей Вайса:

— Даже если и так, то почему бы не подойти непосредственно к ней, а не пытаться сосвататься через её племянника?

— Кажется мне, это всё же не от плохого воспитания. — решил внести толику справедливости в этот разговор Энгель. — А от того, что он не умеет язык за зубами держать. Потому часто для него стирается разница между планами с намерениями и действиями с реальностью. Он часто подобное выкидывал, но потом сразу извинялся.

— Хех. — злобно кашлянул Кремер. — А можно ли делать всё что угодно, если потом за это потом сразу извиняться будешь?

Тило пожал плечами:

— Наверное, это зависит от тех, кому предстоит принять решение о прощении. — он тяжело вздохнул. — Если, например, принимать решение будет человек вроде Кристины, то нет. Она прощать не умеет, и что самое страшное — никогда не хотела этому учится. Было бы иначе — я бы сейчас был выспавшийся…

Карета, тем временем, уже выходила на финишную прямую к промежуточной точке своего маршрута, и въезжала в тоннель, что напрямую вёл к Белому Порту.

— Ой, хватит ныть уже! — перебила его Рут, ударив вместе с тем ладонью по столу.

— А почему мне нельзя на каждую её реплику гневно избивать предметы интерьера, требуя от неё утихнуть? — издал ехидный смешок Энгель, обратившись к Кремеру.

— Рут, поспокойнее пожалуйста. — попросил Первый Грандмастер, помахав на подопечную рукой, задумчиво уставившись в окно.

— Но ты же просто сидишь тут, такое ощущение, что третий месяц и драматизируешь непонятно зачем! — Кирхнер конечно убавила громкость, но у Энгеля от неё всё ещё болели уши. — В конце концов, может она и многообещающий талант с высоким уровнем, но сейчас она даже не Первый Грандмастер! Так что она тебе вообще сделать может?

— Ох, если бы речь шла только обо мне… Я был бы одним из счастливейших людей на свете. — протянул Энгель, вспоминая свою трудящуюся в эти часы в НИИ Мареке Абель возлюбленную.

Карета снова выехала на солнечный свет. Лагуна, в которой находился порт, была почти целиком окружена скалами и с высоты выглядела как буква «С». Туннель выходил практически из самой крайней скалы с выходом в океан скалы, перетекая плавно спускающуюся вдоль склона дорогу, и к тому же, открывался живописный вид как на него, так и на всю лагуну Поднебесья. Недовольная Энгелем Рут насупилась и предпочла начать обидчиво глядеть в окно, надеясь высмотреть там что-то красивое.

— Обойдёмся без ответа на этот вопрос. — отрезал Кремер. — Превосходный энергетик может сделать что угодно и кому угодно, если у него на то найдётся предостаточно сообразительности, изобретательности и силы духа. И если мне придётся схлестнуться с Кристиной Штейман в энергетическом поединке любого формата, то среди нас победит тот, кто этого больше заслуживает. Но одно я всё же попрошу тебя раскрыть: так как вы, кровные родственники, которые были друг для друга практически всем на протяжении многих лет, стали вдруг друг другу противны?

— «Вдруг» мы бы с ней ни за что в жизни не разошлись, наставник Кремер, каковы бы ни были причины. — попросил уважить Энгель. — Процесс расхождения наших путей был словно зубная болезнь — он очень долго и плавно развивался, поначалу не доставляя особых проблем, но в конце концов обернувшись катастрофой. И начался этот процесс, как я уже говорил, именно на том турнире, а если говорить точно — именно в тот момент, когда я согласился свести её с Вальдемаром Вайсом.

— Подождите! — Кремер с Энегелем, увлечённые всей это историей, совершенно не заметили, как Кирхнер, глядя в окно, начала заметно волноваться видом того, что происходило за ним. — А разве у Королевы Льдов четыре мачты?

— О, что, уже приехали? — прервался Кремер, и слегка приподнялся, дабы лучше рассмотреть порт.

Энгель без особого энтузиазма, но сделал тоже самое. Он же ответил:

— Вроде бы пять, если я всё правильно помню.

— Но я только четыре вижу! — воскликнула она. — А что произошло с…

— А почему она так странно пришвартована? — Энгеля при беглом осмотре того, что было в тройке-четвёрке сотен метров впереди больше интересовал этот вопрос. — Тут что-то…

И тут головы всех трёх симиларов пронзила сильная головная боль. Одновременно с этим карета до того резко ушла в сторону, что едва не свалилась набок, и пробила не особо-то прочное деревянное заграждение, что отделяло дорогу от обрыва. Так как расстояние по дороге было преодолено не такое уж и большое, внизу всё ещё была вода.

Энгель с Кремером смогли сразу же взять себя в руки и оказать сопротивление телепатии, а вот про Рут, и очевидно, кучера того же сказать было нельзя. Энгель тут же применил заклинание замедления, о котором недавно рассказывал, в результате чего карета, что должна была уже со свистом лететь вниз на дно лагуны, замедлилась достаточно, чтобы ещё только-только съезжать с обрыва задними колёсами и начинать наклоняться вниз. Но кучера он спасти не успел — тот ещё до начала действия заклинания через перелетел через руль вниз, понятное дело, что не только по повелению гравитации, но и по собственному желанию, ведь он вполне мог успеть за него ухватиться руками.

К его компании захотелось присоединиться Рут, которая несмотря на трудность продвижения через стократно замедленный воздух резво бросилась к окну, намереваясь выбить его головой. Энгель бросился ей наперерез и сбил с ног, после чего лишил сознания.

— Наставник! Перехватите заклинание! — попросил Тило, обжимая Кирхнер.

Если бы не энергетическое сопротивление, то карета падала бы в воду ещё не меньше восьми минут, но на его поддержку Энгелю приходилось интенсивно сжигать десятки абелей каждую секунду, так что действовать всё равно надо было быстро. Это понимал и Кремер, который кивнул, и начал поддерживать заклинание своими силами:

— Отдай мне и её тоже. — скрепя зубами, скомандовал, Первый Грандмастер, намекая на Рут.

Энгель передал Рут Кремеру, после чего, открыв дверь, выглянул из кареты вниз. К его удивлению, адские удильщики пока не начали раздирать кучера на части — они ещё только подплывали сюда со стороны порта. Но ситуация от того не была намного радостнее, ведь он и без них прекрасно по собственной воле утапливался и уже лежал на мелководном дне. Тем не менее, по мнению Тило, стоило попробовать его реанимировать.

Энгель спикировал из кареты вниз при помощи энергетического скольжения и спрыгнул в воду, наколдовав вокруг лица пузырь для дыхания, после чего взял кучера на руки, и вновь на скольжении, которое в условиях противодействия гравитации и водному давлению было особенно затратно, взмыл вверх, едва успев до того, как стая хищников подошла сюда по его душу. Как только он опять оказался на дороге, то Кремер восстановил движение кареты с прежней скоростью, и она после непродолжительного полёта с оглушительным грохотом разбилась о водную поверхность, придавив нескольких лишённых лёгкой добычи удильщиков.

— Зачем вы?.. – Тило, складывающий кучера животом себе на колено, не совсем понял необходимость этого манёвра. — Можно же было оттащить!

— Под этим давлением и так сложно… — протянул Кремер, всматриваясь вдаль. — Так ещё и неизвестно, сколько этих тварей там и скольких спасти надо! Чёрт возьми, ведь Флаттер сейчас на Королеве Льдов, в самой гуще событий!

— Флаттер — это тот самый детектив, которого вы посылали собрать информацию? — уточнил Энгель, проверяя к кучера признаки дыхания, и естественно, их не находя.

— Да, именно. — Кремер подоспел к Энгелю, начав проводить сердечно-лёгочную реанимацию.

— А что, если… — в этот момент в голову Тило закралась пугающая мысль. — А что если то, что тут происходит, как-то связано с…

— Сейчас не важно, почему всё это происходит! — на полуслове оборвал его Первый Грандмастер. — Пока будем разбираться — удильщики дожрут всех, кто ещё жив! Быстрее, лети к причалам, я доразберусь с этими двумя и присоединюсь к тебе!

Не смея спорить с этим фактом объективной реальности, Энгель и вправду прямо-таки полетел вперёд. Но его жуткая догадка не могла выйти у него из головы, что, учитывая, с кем ему предстояло принять бой, могло обернуться летально.

— Потому что место это постоянно менялось. — объяснил Энгель. — Он менял своё местоположение очень быстро, при этом не проявляя никаких внешних признаков — стало быть, скользил по воздуху филигранно выбирая траекторию между стволами деревьев.

— Тогда почему бы не применить атаку по площади вокруг? Неужели тебе не хватало уровня?

— Если я правильно помню, он у меня тогда был в районе девяти с половиной тысяч. — почесал Энгель голову. — Если бы сильно хотел — то, наверное, мог бы уничтожить всё вокруг. Но едва ли был высок шанс того, что он не ушёл бы из зоны поражения и внезапно не атаковал после.

— Но попробовать стоило. — настоял на своём Кремер. — Это всё же намного лучше, чем пятиться назад и отстаиваться в обороне, отдавая своему преследователю возможность атаковать первым. Всё-таки, ты, получается, сам предоставил ему время на то, чтобы придумать, как разобраться с твоей «скоростной ловушкой». Мне особенно жутко именно от того, что ты избрал такую тактику во время защиты близкого тебе человека. И в конце концов, помогла ли она тебе?

Энгель многозначительно вздохнул:

— Это мы вряд ли когда-то узнаем.

Потому что напасть он так и не решился. Я держал купол ещё минуту, потом понял, что надо заканчивать, поскольку за это время истратил почти тысячу абелей. Но даже после того, как я его снял, вокруг была тишь да гладь, и остаточного следа нигде тоже не было видно. Он ушёл. Мне хотелось думать — от того, что понял: я ему не по зубам.

До гостиницы мы с Кристиной шли как в воду опущенные, боясь переговариваться друг с другом, дабы не выдавать излишней информации и пристально следя за каждым шорохом в округе. А на подходе к гостинице мы волею судьбы пересеклись с той самой дворницей, которую я недавно ошибочно использующей детский труд нарёк:

— О, вот и вы! — встретила она нас восклицанием. — Чего, встретились с этим?

Я встрепенулся, Кристина вроде бы тоже:

— Встретились? — переспросил я. — С кем?

— Ну, про вас тут пару-тройку часиков назад интересовались. — объяснила она. — Ну если точней говорить, то только про девочку. Спрашивал какой-то щегол страшный, мол, тут ли девочка с фиолетовыми волосами остановилась. Ну я ему между прочим и ответила, что вы гулять по лесам ушли, и он за вами пошёл. Чего, неужто не пересеклись?

Вот уж не знаю, как я смог удержаться от того, чтобы высказать бабке всё, что я о ней думаю, и вспомнить, что взять с неё, в общем-то, нечего. Но время, чтобы переварить это и усмирить самого себя мне потребовалось, а Кристина воспользовалось им, чтобы задать вопросы, которые нас определённо больше всего интересовали:

— А кто спрашивал? Вы разве его имя не спросили?

— Да вас тут знаете сколько ходит, буду я ещё спрашивать, кого как зовут! — махнула она на нас рукой. — Ну я его лицо раньше вроде тут не видела. Сам он сказал, что твой фанат и хочет автограф взять.

— Мой фанат?! — должно быть, для Кристины такие известия были если не из неприятных, то из шокирующих уж точно, особенно в совокупности с тем, что произошло незадолго до этого.

Можно было бы подумать, что у неё как у восходящей звезды энергетического искусства действительно появились персональные фанаты, но мне в это с трудом верилось, учитывая, что сейчас шёл первый её турнир по-настоящему мирового значения, где она только-только одолела Шрайбера, да и то способом, в котором смысла столько же, сколько в поджарке яиц на магме. Скорее всего это всё-таки было не более, чем конспирацией для наивных зевак вроде нашей нынешней собеседницы.

— И как же этот… «фанат», мать его, выглядел? — наконец нашёл в себе силы спросить я.

— Да прям-таки страшнющий, я ж говорю! — охнула она. — Вроде молодой, а на голове у него — этот, гребень…

— Ирокез? — робко спросила Кристина.

— Ну может этот атрибут петушиный и так у вас называется, не знаю. — открестилась она. — Одет во всё чёрное, причём лёгкое довольно для нашей погоды — кофта, штаны спортивные… Глаза какие-то узкие, хитрющие, в ушах серьги какие-то, и что самое главное — щёки у него красные! Как будто стегал по ним кто целый день!

Если описание было верным, то этого персонажа должно было быть за километр в любой толпе видно, и уж точно должно быть невозможно забыть. Я никого подобного до того дня точно не встречал. Кристина тоже.

Потратив ещё несколько минут на разборы полётов, а именно — объяснение дворнице, что она поступила не совсем корректно и настоятельную просьбу при следующей встрече с этим симиларом сообщить о нём либо в полицию, либо хотя бы нам, мы всё-таки направились в номер. Незадолго до того, как мы туда явились, Кристина схватила меня за рукав и взмолилась:

— Только не говори об этом маме!

— С чего бы это? — не понял я её. — Чтобы не волновалась?

— Нет! То есть да, и поэтому тоже… — ну слава богу, она хотя бы не до такой степени была эгоцентрична. — Но ведь она заберёт меня отсюда, если узнает, что кто-то за мной следит и скорее всего хочет…

Как я и говорил ранее, дети к смерти относятся куда легкомысленнее, даже если они уже подростки.

— Ну, не сказал бы, что она неправильно сделает. — высказал я своё мнение на этот счёт. — Едва ли участие в заранее проигранном турнире намного важнее, чем твоё здоровье, если не жизнь.

— Проиграла я или нет — мы узнаем, когда я встречусь с Крюггером! — сердито напомнила мне она свои странные приоритеты.

— Ладно, в любом случае, собирать вещи и уезжать — не особо похоже на решение проблемы. — потому что если наш преследователь просто искал лёгких целей, то много ещё кто был в опасности, а если охотились именно за Кристиной, то ничего бы не мешало достать её и в любом безлюдном месте, не будет же она всю жизнь дома в столице сидеть. — Поэтому так уж и быть, пока промолчу.

Она облегчённо сказала мне «спасибо», но настоящее облегчение мы почувствовали, только когда зашли за порог номера, закрыли за собой дверь и увидели тётю. Она заметила, что мы задержались, и спросила, почему, на что я соврал — мол, просто погода сегодня была чудесная как-никогда, чему конечно она удивилась, ведь погода во всей нашей стране круглогодично была двух видов: либо ясно и холодно, либо не так холодно и идёт снег. Но сильно придираться, она, к счастью, не стала.

Тётя Анника в тот вечер безудержно болтала с нами о всяком, пытаясь, видимо, держать нас обоих, и особенно свою дочь в приподнятом настроении духа, но по понятным причинам у неё это не получалось. Все мои мысли были заняты только произошедшим в лесу и ничем большим. Скорее всего, и мысли Кристины тоже, поскольку улыбалась она через силу, и то и дело испуганно смотрела то в окна, то в какие-то точки нашего номера. Один раз она не выдержала, оторвала от одной из лежащих на столе газет небольшой кусок, сравнительно свободный от типографии, и при помощи окрашивающего бумагу заклинания набросала на нём пару слов, после чего как можно более незаметно передала его мне. Написала она на нём следующее:

«Ты думаешь, это мог быть вампир?»

Аккуратно скомкав кусок бумаги, поскольку чернила из неё хоть и должны были исчезнуть, но всё же произойти это могло не так быстро, как того хотелось, я лишь плечами пожал, подразумевая тем самым, что не знаю. Если подумать, то вампир и вправду был наиболее вероятным вариантом, и неудивительно, что и ей, и мне он первым пришёл в голову.

Ведь нам практически сразу после того, как мы получили первый дополнительный абель энергетики к имеющемуся у нас, рассказали, что помимо такого способа повышения энергетического уровня существуют ещё два других: первый это использование так называемых энергетических сосудов, сложнейших артефактов, что мгновенно повышают уровень на несколько сотен, а то и тысяч абелей, и которые в числе прочего и разыгрываются на турнирах по энергетическому искусству по принципу поощрения достойных, второй — использование энергетического вампиризма. Каким-то бесчестным симиларом в древности было изобретено заклинание, позволяющее убить другого симилара и буквально абсорбировать его уровень, и спустя годы оно нашло множество пользователей по всему Альтимус Виевере, что применяли его несмотря на ожесточённую борьбу с ними и максимально суровые предусмотренные для них наказания.

Одной из причин, почему энергетический вампиризм не стал такой проблемой, какой он мог бы стать, были превосходные способности за себя постоять симиларов высоких энергетических уровней и низкая польза от поглощения энергетики симиларов энергетических уровней пониже. Но вот Кристина тогда, после боя со Шрайбером… Она же действительно была идеальной целью для вампира. Ослабленная и измотанная достаточно, чтобы не суметь в должной мере дать отпор, но сохранившая достаточно высокий уровень, чтобы вампир смог заметно усилиться. Одна мысль о том, что с моей сестрой могло случится что-то подобное, вызывала у меня злобу и желание заживо испепелить того, кто осмелился задумать и реализовать такое.

С другой же стороны, если это был вампир — то во-первых, он был не особо агрессивен и смел, а возможно и не так силён, раз не решился схлестнуться со мною в бою и просто-напросто убежал, а во-вторых, ему пришлось бы переменить свои планы в ближайшее время, ведь как только Кристина достаточно бы отдохнула и снова набрала свой привычный уровень, то ловить ему определённо стало бы нечего. Это означало бы что по крайней мере за её жизнь я мог не беспокоиться, но что-то мне подсказывало, что не беспокоиться ещё было рано. Как минимум, если наша теория была верна, то все прочие энергетики, что оказались на турнире, а любителей, решивших понаблюдать за лучшими, тут было хоть пруд-пруди, тоже находились в опасности. По-хорошему надо было идти к администрации гостиницы, к организаторам турнира и во весь голос орать об чрезвычайной ситуации, но вот только как тогда, после поднявшейся паники, прикажете хранить всё это в секрете от тёти? Вот так задачка, мать его.

Ночь у меня была наредкость бессонной — я оценивал, насколько реально ворваться в наш номер через окна, думал, поставить ли на них защитные заклинания, или и так ничего страшного не случится, и за то время придумал план действий на следующий день, после чего, ближе к середине ночи устав в конец, наконец-то решился заснуть.

На следующий день у Кристины был бой с каким-то совершенно неизвестным мне и ничем непримечательным грандмастером, имя которого я не запомнил по причине полнейшей бессмысленности. Поглядев на первые секунды боя и поняв, что она следует своему плану максимально работать максимально пассивно и сушить бой, пытаясь свести его к ничьей, я не дожидаясь его конца отправился назад в гостиницу с целью сделать звонок тому, кому мог доверять — моему экс-наставнику Майсснеру. Дозвонился я до него не с первого раза, занятой он был человек, как и прочие грандмастеры, а если учесть преподавательскую деятельность — то и подавно, но вопрос по поводу того, как мне быть я всё-таки ему задал.

Как я того и ожидал, он у меня спросил, как я вообще могу раздумывать над подобными вопросами, да и вообще никогда я от него столько неприятного о себе не выслушивал: да как я могу, ради хотелки малолетней девчонки ставить под угрозу жизни окружающих своим бездействием. Я его возмущение прекрасно понимал, но вот так уж получилось, что я своё ставлю выше чужого и не всех людей считаю своими братьями, и на первое место гуманистические принципы не ставлю. Но их всё же придерживался моё наставник, и я скорее из глубокого уважения к его взглядам на мир принял решение всё-таки растрезвонить об инциденте в лесу всем, кому надо. В конце концов, может и не обернётся это ничем пагубным для Кристины — турнир просто отложат на неопределённое время, а там она и передохнуть успеет, и сил набраться.

Однако сначала об этом надо было её оповестить, дабы не выглядеть в собственных глазах крысой. По моим прикидкам, бой уже должен был вот-вот подойти к концу, потому я поспешил направиться назад.

Но как только я открыл дверь — буквально рефлекторно применил ударное заклинание, не совладав с собственными нервами. А кто бы на моём месте, увидев в паре метров перед собой того, кто занимает все твои мысли и кого ты то и дело опасаешься, сумел бы сохранить хладнокровие?

Откинутый моей резкой атакой, он перелетел через перилла и приземлился точнёхонько в сугроб, подняв в воздух множество снежных хлопьев. Я быстро подбежал к периллам и решил выяснить, какой у него уровень. Результат меня сначала ой как не обрадовал, а с постепенным осознанием положения и вовсе напугал — его уровень был даже выше моего, хотя и ненамного.

Это осознание включало в себя то, что таких сильных вампиров, я должно быть, ранее не видывал, и бой с ним будет делом тяжёлым. Помимо этого одна вещь казалась мне крайне странной — почему я смог отбросить его так просто? Энергетик уровня грандмастера всегда должен быть готов отразить подобное заклинание.

Это попытался мне пояснить он сам. Выбравшись из сугроба и съехав вниз, на землю, он, выплёвывая изо рта снег, диким взглядом посмотрел на меня, и указал в мою сторону пальцем:

— Ну знаешь, братишка, я всего лишь пообщаться хотел, но теперь держись, блядь! — его голос был каким-то шершавым и порою надрывистым, а вместе с тем — удивительно громогласным, достаточно, чтобы я мог его услышать на таком расстоянии.

Неожиданно вся та снежная куча, что лежала на окраине двора, поднялась в воздух, угрожающе нависнув в небе, после чего полетела прямиком в мою сторону. Я рефлекторно зашёл назад в номер, захлопнув за собой дверь, в то время как снег обрушился на балкон.

Что это вообще было? Атака, требующая достаточно больших ресурсов, не менее пятидесяти абелей так точно, но при этом идеально безвредная, вместе с тем — бесполезная. Неужели это отвлекающий манёвр, перед настоящим заклинанием? Если да — то он наредкость странный…

Послышался настойчивый стук в дверь.

— Э! — раздался всё тот же голос за ней. — Куда ушёл? Сюда выходи, разберёмся по-мужски!

Для симилара, не так давно пообещавшего мне скорый конец, он вёл себя наредкость уважительно по отношению к частной собственности. К чему просить меня об этом, если можешь сам дверь выбить и настигнуть меня?

Я всё больше и больше сомневался, что он пришёл сюда с враждебными намерениями. Пообщаться он значит хотел? Ну, может что-нибудь интересное скажет…

Я дистанционно отварил замок и распахнул дверь, стараясь всё-таки держаться от него хоть и не слишком, но дальше, чем вплотную. Зашёл за порог он с опущенными руками, недовольным взглядом и открытым ртом — выглядел он так, словно метался возле туалета, ожидая, когда тот освободится.

— Это же ты вчера интересовался у бабульки-дворницы про Кристину, а потом преследовал нас с ней в лесу? — прямо спросил его я, будучи готовым выкинуть любое антизаклинание.

— Да, братишка, так точно! — неистово жестикулируя и размахивая руками ответил он. — И я так думаю, со вчерашнего дня ты не сильно изменился, раз сначала в в боевую стойку встаёшь, потом спрашиваешь, да?

— А за каким чёртом мы тебе понадобились? — повёл бровью я. — Вернее даже не так — за каким чёртом тебе понадобилось нас выслеживать, словно добычу?

— Какую добычу, братишка? — тот во весь рот ухмыльнулся, подавшись корпусом назад и повернув голову немного в сторону. — А, ты верно подумал, что я из энергососущих? Чёрт, я даже как-то не подумал, что могу составить о себе подобное впечатление…

— Ты либо врёшь, либо тупень, каких ещё поискать надо. — с глубоким недоумением оценил я его изречение.

— Эй, эй, братишка, за языком следи. — вдруг пригрозил он мне, тыкая в меня пальцем. — И вообще, понадобились мне не вы оба, а только она. Но видимо, вы с ней не разлей вода, и без твоего благословения мне с ней никак не встретиться. — развёл тот руками, усмехнувшись.

— Если ты думаешь, что я её пресс-секретарь по связям с общественностью — то окстись. — открестился я. — Я лишь хочу, чтобы она была жива и здорова, а вот ты вчера себя продемонстрировал себя как того, кто желает прямо противоположного.

— Да неужели? — подал туловище он в мою сторону, широко распахнув глаза. — По-моему это ты завидев, что я где-то рядом, сразу же приготовился меня прибить, стоит мне показаться, разве нет? Как я после этого должен был с вами разговаривать, если бы я сразу попал под твои атаки?

— Ты придуриваешься или на самом деле идиот? — искренне не понимал я. — Какой симилар, желающий с другими симиларами простого разговора, будет сначала маскироваться, шмонаясь по малопроходимому лесу, и вместо просто оклика брести за ними по пятам и проверять их энергетические уровни?

— Уровни я ваши из простого любопытства проверил, да будет тебе известно. — он сказал это с такой неподдельной честностью, что я ему на мгновенье даже поверил. — А скрывался я потому, что мне нужна была встреча с глазу на глаз, без излишних свидетелей, потому мне надо было дождаться подходящего момента, а иди я за ней в открытую — это было бы гораздо подозрительнее. Но видимо совсем без свидетелей не судьба… — ухмыльнулся он, шмыгнув носом.

— Ну да, с точки зрения вампиров настигнуть и убить её без свидетелей было бы проще простого. — хмыкнул я. — Что же у тебя такого к ней чрезмерно личного могло быть, что аж ни взгляда упасть не должно?

Тот поспешил заверить:

— Поверь мне, братишка, причина того серьёзна. — сделал он категорический отрезающий жест рукой. — Если ты отведёшь меня к ней, позволишь поговорить, то сразу всё и узнаешь.

— Да я даже не знаю, кто ты такой и откуда. — всплеснул я руками. — С чего бы мне тебя к ней послушно отводить?

— Ой, братишка, — отмахнулся тот от меня, — мне так влом это всё рассусоливать, давай лучше ты с меня энергетическую клятву возьмёшь, и мы сэкономим время.

А ведь действительно — раз уж мы с ним общаемся не через смертельные заклинания и у него достаточный для того уровень, то к чему эти расспросы с недоверием? Что-то я совсем разнервничался.

— И в чём клясться будешь?

— В том, что вреда ни тебе, ни твоей, как я понимаю, сестре не причиню, конечно же. — с лёгкой ухмылкой протянул он мне прямую руку, опустив подбородок и глядя прямо в глаза.

Я призадумался. Формулировка энергетической клятвы была критически важна, потому как жизни ты лишаешься только за нарушение того, что в ней оговорено, но не за нарушение каких-то смежных или схожих по смыслу упомянутых в клятве обещаний. Он действительно не смог бы причинить вреда мне и Кристине, но что, если у него были сообщники, скрывающиеся где-то неподалёку? У них-то руки были бы развязаны. Не сказать, что я сам в это теперь уже сильно верил, но всё же, перестраховаться стоило. Если он был готов поклясться в том, что не причинит нам вреда, то кажется мне, вреда он нам и не причинит, и на этот счёт клятву заключать не обязательно.

— Поклянись лучше в том, что у тебя в отношении неё нет никаких злостных намерений. — сделал я контрпредложение после долгих раздумий, вызывавших у него недоумения, но тут же наспех переформулировал, поняв, что по сути, придумал я полнейшую чушь. — То есть, поклянись в том, что целью твоей с ней встречи не является вовлечение в череду событий, в результате которого её здоровье окажется под угрозой.

Первый вариант мне самому не понравился в связи с тем, что все неэмпирические определения и термины дающего клятву всегда были на усмотрение самого дающего. И если он не считал, например, продажу в рабство чем-то злостным — то такая клятва, соответственно, это бы не предотвратила. Однако второй вариант не понравился уже ему:

— Да ты с ума сошёл, братишка. — покрутил он пальцем у виска. — Ты понимаешь, что даже участие в энергетических турнирах может стать такой «чередой событий»? Да что уж там, если я хочу её попросить за хлебом сходить, а на неё сосулька с крыши упадёт — то мне тоже прикажешь копыта отбрасывать?

— Так не проси её за хлебом ходить, у самого сил что ли нет донести? — отшутился я, но по сути, он был прав. — Ладно, дополню: «вовлечение в череду событий с целью нанести её здоровью вред». Так сойдёт?

Он подумал пару-тройку секунд, поджав губы, глядя на грань, что разделяла стену с потолком, после чего бодро кивнул столько же раз и согласился:

— Ладненько, но только не находишь, что мы пришли практически к тому же, с чего начали?

— Не нахожу. — ответил ему я, для соблюдения этикета пожав руку, после чего наложив заклинание энергетической клятвы.

Разница тут была как раз в том, что теперь его гипотетические сообщники должны были быть перекрыты, так что с моей точки зрения, я максимально обезопасился на случай, если этот весьма своеобразный энергетик решит что-то выкинуть. Мы совместными, как это и полагалось, усилиями, наложили на него заклинание клятвы, после чего я, ему, радостному ну прямо как ребёнку, был вынужден сказать ещё такую вещь:

— И имей в виду, что помимо меня с ней сюда приехала ещё и её мать, так что…

— О-о-о… — неожиданно протянул тот, прикрыв рот рукой. — А мать у неё горячая?

Я от таких манер признаться вам, опешил. Если бы Кристина сейчас стояла рядом с нами — она бы после такого вопроса его по без того красным щекам отхлестала бы так, что он бы после того полгода говорить нормально не смог.

— Не знаю, термометр в руках не держал… — проговорил я, подавшись корпусом назад и сомневаясь, всё ли с ним настолько в порядке, как я заключил силою своих наблюдений до этого.

— В смысле, какой термометр? — решил он очевидно притворится, что моего сарказма не понял. — Я и без этого знаю, что она живее всех живых, я имею в виду, как она, собой-то сильно хороша?

Мысль у меня в тот момент была лишь одна: с кем я, чёрт его подери, только что познакомился?

— Да уж, за такое неплохо и в морду бы дать. — высказал Кремер очередной свой комментарий. — Да ещё и по шее добавить. Что же он за фрукт такой?

— Звали его Вальдемар Вайс. Как и ожидалось, он был грандмастером, как и подтвердилось в дальнейшем, никакого отношения к вампирам он не имел. Но поведение у него было, конечно, сильно своеобразным…

— Это ж как он с ним грандмастером умудрился стать? — не понял Кремер. — Неужели у вас с культурой в стране всё настолько плохо?

— Пожалуй, лишь слегка похуже чем здесь. — категорически отверг Тило это предположение. — Если честно, мне не удалось узнать о нём слишком уж много, поэтому я не могу сказать, он ли такой или жизнь такая, но в одном могу вас уверить совершенно точно: представить, какая же жизнь может заставить вести человека себя именно так, как вёл себя он, я не в состоянии. В частности, что может заставить молодого парня, которому ещё двадцати нет, включать в спектр своих любовных интересов главным образом женщин за сорок — а именно так он мне объяснил смысл своего вопроса, когда извинялся.

Кремер принял эти сведения молча, с отвёрнутой вбок головой, а вот Рут от души рассмеялась:

— А мне нравятся люди с оригинальным вкусом! Я бы с ним с удовольствием пообщалась!

«А он бы тебе по морде дал и по шее добавил…» — подумал Тило не от злости, а от того, что в самом деле был уверен в именно таком исходе гипотетической встречи этих двоих. Спросил он о другом:

— А то, что он был не прочь пофлиртовать с женатой женщиной за сорок, да ещё и с ребёнком, тебе тоже нравится? — насупил Энгель, скретив руки на груди и откинувшись назад на спинку.

— Ты же знаешь, тут всё как в дикой природе. — заявила она, сделав ужасающе важный вид и прищурив глаза. — Самки ищут себе наиболее сильных и успешных самцов, способных дать им всё необходимое. Это факт окружающей действительности, с которым надо свыкнуться. А брак, верность и прочее — это уже нами придуманное, искусственное.

«Генал Прайм, останови планету, я сойду…» — взмолился Тило в своих мыслях.

Кремер же заметил немаловажную вещь, которая даже в системе моральных ценностей Кирхнер была не очень позитивно характеризующей Вайса:

— Даже если и так, то почему бы не подойти непосредственно к ней, а не пытаться сосвататься через двоюродного брата её дочери?

— Кажется мне, это всё же не от плохого воспитания. — решил внести толику справедливости в этот разговор Энгель. — А от того, что он не умеет язык за зубами держать. Потому часто для него стирается разница между планами с намерениями и действиями с реальностью. Он часто подобное выкидывал, но потом сразу извинялся.

— Хех. — злобно кашлянул Кремер. — А можно ли делать всё что угодно, если потом за это потом сразу извиняться будешь?

Тило пожал плечами:

— Наверное, это зависит от тех, кому предстоит принять решение о прощении. — он тяжело вздохнул. — Если, например, принимать решение будет человек вроде Кристины, то нет. Она прощать не умеет, и что самое страшное — никогда не хотела этому учится. Было бы иначе — я бы сейчас был выспавшийся…

Карета, тем временем, уже выходила на финишную прямую к промежуточной точке своего маршрута, и въезжала в тоннель, что напрямую вёл к Белому Порту.

— Ой, хватит ныть уже! — перебила его Рут, ударив вместе с тем ладонью по столу.

— А почему мне нельзя на каждую её реплику гневно избивать предметы интерьера, требуя от неё утихнуть? — издал ехидный смешок Энгель, обратившись к Кремеру.

— Рут, поспокойнее пожалуйста. — попросил Первый Грандмастер, помахав на подопечную рукой, задумчиво уставившись в окно.

— Но ты же просто сидишь тут, такое ощущение, что третий месяц и драматизируешь непонятно зачем! — Кирхнер конечно убавила громкость, но у Энгеля от неё всё ещё болели уши. — В конце концов, может она и многообещающий талант с высоким уровнем, но сейчас она даже не Первый Грандмастер! Так что она тебе вообще сделать может?

— Ох, если бы речь шла только обо мне… Я был бы одним из счастливейших людей на свете. — протянул Энгель, вспоминая свою трудящуюся в эти часы в НИИ Мареке Абель возлюбленную.

Карета снова выехала на солнечный свет. Лагуна, в которой находился порт, была почти целиком окружена скалами и с высоты выглядела как буква «С». Туннель выходил практически из самой крайней скалы с выходом в океан скалы, перетекая плавно спускающуюся вдоль склона дорогу, и к тому же, открывался живописный вид как на него, так и на всю лагуну Поднебесья. Недовольная Энгелем Рут насупилась и предпочла начать обидчиво глядеть в окно, надеясь высмотреть там что-то красивое.

— Обойдёмся без ответа на этот вопрос. — отрезал Кремер. — Превосходный энергетик может сделать что угодно и кому угодно, если у него на то найдётся предостаточно сообразительности, изобретательности и силы духа. И если мне придётся схлестнуться с Кристиной Штейман в энергетическом поединке любого формата, то среди нас победит тот, кто этого больше заслуживает. Но одно я всё же попрошу тебя раскрыть: так как вы, кровные родственники, которые были друг для друга практически всем на протяжении многих лет, стали вдруг друг другу противны?

— «Вдруг» мы бы с ней ни за что в жизни не разошлись, наставник Кремер, каковы бы ни были причины. — попросил уважить Энгель. — Процесс расхождения наших путей был словно зубная болезнь — он очень долго и плавно развивался, поначалу не доставляя особых проблем, но в конце концов обернувшись катастрофой. И начался этот процесс, как я уже говорил, именно на том турнире, а если говорить точно — именно в тот момент, когда я согласился свести её с Вальдемаром Вайсом.

— Подождите! — Кремер с Энегелем, увлечённые всей это историей, совершенно не заметили, как Кирхнер, глядя в окно, начала заметно волноваться видом того, что происходило за ним. — А разве у Королевы Льдов четыре мачты?

— О, что, уже приехали? — прервался Кремер, и слегка приподнялся, дабы лучше рассмотреть порт.

Энгель без особого энтузиазма, но сделал тоже самое. Он же ответил:

— Вроде бы пять, если я всё правильно помню.

— Но я только четыре вижу! — воскликнула она. — А что произошло с…

— А почему она так странно пришвартована? — Энгеля при беглом осмотре того, что было в тройке-четвёрке сотен метров впереди больше интересовал этот вопрос. — Тут что-то…

И тут головы всех трёх симиларов пронзила сильная головная боль. Одновременно с этим карета до того резко ушла в сторону, что едва не свалилась набок, и пробила не особо-то прочное деревянное заграждение, что отделяло дорогу от обрыва. Так как расстояние по дороге было преодолено не такое уж и большое, внизу всё ещё была вода.

Энгель с Кремером смогли сразу же взять себя в руки и оказать сопротивление телепатии, а вот про Рут, и очевидно, кучера того же сказать было нельзя. Энгель тут же применил заклинание замедления, о котором недавно рассказывал, в результате чего карета, что должна была уже со свистом лететь вниз на дно лагуны, замедлилась достаточно, чтобы ещё только-только съезжать с обрыва задними колёсами и начинать наклоняться вниз. Но кучера он спасти не успел — тот ещё до начала действия заклинания через перелетел через руль вниз, понятное дело, что не только по повелению гравитации, но и по собственному желанию, ведь он вполне мог успеть за него ухватиться руками.

К его компании захотелось присоединиться Рут, которая несмотря на трудность продвижения через стократно замедленный воздух резво бросилась к окну, намереваясь выбить его головой. Энгель бросился ей наперерез и сбил с ног, после чего лишил сознания.

— Наставник! Перехватите заклинание! — попросил Тило, обжимая Кирхнер.

Если бы не энергетическое сопротивление, то карета падала бы в воду ещё не меньше восьми минут, но на его поддержку Энгелю приходилось интенсивно сжигать десятки абелей каждую секунду, так что действовать всё равно надо было быстро. Это понимал и Кремер, который кивнул, и начал поддерживать заклинание своими силами:

— Отдай мне и её тоже. — скрепя зубами, скомандовал, Первый Грандмастер, намекая на Рут.

Энгель передал Рут Кремеру, после чего, открыв дверь, выглянул из кареты вниз. К его удивлению, адские удильщики пока не начали раздирать кучера на части — они ещё только подплывали сюда со стороны порта. Но ситуация от того не была намного радостнее, ведь он и без них прекрасно по собственной воле утапливался и уже лежал на мелководном дне. Тем не менее, по мнению Тило, стоило попробовать его реанимировать.

Энгель спикировал из кареты вниз при помощи энергетического скольжения и спрыгнул в воду, наколдовав вокруг лица пузырь для дыхания, после чего взял кучера на руки, и вновь на скольжении, которое в противодействии гравитации и водному давлению было особенно затратно, взмыл вверх, едва успев до того, как стая хищников подошла сюда по его душу. Как только он опять оказался на дороге, то Кремер восстановил движение кареты с прежней скоростью, и она после непродолжительного полёта с оглушительным грохотом разбилась о водную поверхность, придавив нескольких лишённых лёгкой добычи удильщиков.

— Зачем вы?.. –Тило, складывающий кучера животом себе на колено, не совсем понял необходимость этого манёвра. — Можно же было оттащить!

— Под этим давлением и так сложно… — протянул Кремер, всматриваясь вдаль. — Так ещё и неизвестно, сколько этих тварей там и скольких спасти надо! Чёрт возьми, ведь Флаттер сейчас на Королеве Льдов, в самой гуще событий!

— Флаттер — это тот самый детектив, которого вы посылали собрать информацию? — уточнил Энгель, проверяя к кучера признаки дыхания, и естественно, их не находя.

— Да, именно. — Кремер подоспел к Энгелю, начав проводить сердечно-лёгочную реанимацию.

— А что, если… — в этот момент в голову Тило закралась пугающая мысль. — А что если то, что тут происходит, как-то связано с…

— Сейчас не важно, почему всё это происходит! — на полуслове оборвал его Первый Грандмастер. — Пока будем разбираться — удильщики дожрут всех, кто ещё жив! Быстрее, лети к причалам, я доразберусь с этими двумя и присоединюсь к тебе!

Не смея спорить с этим фактом объективной реальности, Энгель и вправду прямо-таки полетел вперёд. Но его жуткая догадка не могла выйти у него из головы, что, учитывая, с кем ему предстояло принять бой, могло обернуться летально.