На протяжении нескольких лет после этого меня терзало ощущение, что в родном городе я нахожусь словно не в своей тарелке. Меня выводило из себя то, что время шло, но проводил я его не так, как мог бы. Да, я постигал искусство, и больше никаких серьёзных проблем у меня не было, да, я в какой-то момент стал лучшим в школе и начал участвовать в междугородних соревнованиях — моя жизнь была настолько хорошей, насколько я сам мог её себе таковой организовать. Но казалось, что находись я не здесь, а в Святой Цитадели рядом с Кристиной, постигай я искусство там, бок-о-бок с сильнейшими энергетиками страны — всё было бы намного лучше.

Казалось бы, почему? Всё, что я хотел сначала — это сделать своё существование на этом свете чуть легче, и этот план я успешно перевыполнил. Но безобидное увлечение с течением времени переросло в навязчивую потребность — я понял, что энергетическое искусство именно то, чем я хочу заниматься в жизни, и без него я своего бытия не видел. А если уж решил отдать всего себя одному делу, так как можно не довести свои умения в нём до совершенства?

О всём этом я никогда не молчал, а говорил напрямую всем, кому только мог — и родителям, и наставнику, и своей сестре в письмах, и как правило, я находил понимание, особенно от последней, но не менялось от этого, конечно же, ничего. А всё потому, что отправлять ребёнка жить в другой город одного (потому что отец Кристины, само собой, ещё одного нахлебника в своём доме видеть не хотел), да ещё и в столицу, отличающуюся от нашего города буквально всем, ни один родитель в здравом уме бы не стал. Потому каждый день я просыпался, терпел, и засыпал. За исключением тех дней, само собой разумеется, когда я приезжал к ней в гости или же напротив — она приезжала ко мне.

Ближе к своему совершеннолетию ко мне, конечно, пришло смирение с упущением этих долгих и насыщенных лет, но я дал себе обещание, что больше в жизни я не упущу ни одного представившегося шанса реализовать амбиции. Дал я его себе, правда, не совсем в здравом уме — я был окрылён от радости, что впервые за долгие годы смог в чём-то её обогнать, а именно — получил титул энергетического грандмастера раньше, чем она получила свой.

По-моему, это был единственный раз в жизни, когда на меня нахлынула непреодолимая тяга похвастаться. Тогда уже и в наш город завезли аналог оптимусского «Эона» — и мы переговаривались с его помощью. Мне было больно уж любопытно, как она отреагирует на такое известие, но я этого, увы, так и не узнал. Потому что она, не дав мне сказать не слова, сама сообщила такое, что все мои старания и заслуги на сражениях за титул вмиг померкли и стали совершенно незначительными.

А сообщила она, что Управление Энергетики, которое у нас курирует как обучение энергетическому искусству, так и состязания, с ним связанные — предоставила ей уайлд-кард на участие в одном любопытном энергетическом турнире, проводившемся на Чёрном хребте. Любопытен он был тем, что в нём, помимо личностей, конечно, достойных, но историей забытых, участвовали никто иной, как бывший Первый Грандмастер Штефан Шрайбер — который пускай уже в то время был на спаде, но всё ещё внушал страх как соперник любому другому энергетику в мире, и действующий Первый Грандмастер — Йонас Крюггер. Думаю, какие-либо комментарии по нему излишни.

— И это до того, как она получила звание грандмастера? — переспросил Кремер с широко распахнутыми глазами.

Как и любого, кто прожил долгую и насыщенную событиями жизнь и достиг карьерных успехов, его было сложно чем-то удивить, но вот такая вещь нашлась.

— Да. На тот момент она была к этому близка, но официально титул ещё не оформила. — кивнул Тило.

Кремер поджал губы, промычал звук, означающий отсутствие возможности сказать что-то осмысленное, после чего дал однозначный комментарий касательно этой ситуации:

— А на каком основании этот уайлд-кард был выдан? Выглядит ну очень уж подозрительно…

— Официально: молодой и перспективный энергетик должен получить возможность проявить себя. — пояснил Энгель, отсылаясь к популистским лозунгам отдельных политиков Орбиуса. — А с тем, что это выглядело подозрительно, спорить никак нельзя. Да это и было подозрительно. Но спешу вас заверить, что если вы думаете, будто тут постарались родители Кристины, то…

— Да я даже представить не могу, до какой степени надо не любить своего ребёнка, чтобы организовать тому пару схваток с тиграми врукопашную. — сразу же открестился Бернт от подобных подозрений. — Пускай даже в энергетических состязаниях сражение не идёт на смерть, это всё равно травмоопасное боевое искусство, в котором нет места поддавкам. Случись что-то подобное у нас — я бы из того, кто за это ответственен, всё дерьмо бы вытряс.

Рут, сидевшая с краю дивана с прикрытым ртом и с замиранием сердца слушавшая эту историю, не ожидала, что её работодатель может выразиться подобным образом. А вот куда менее наивный Энгель просто согласился:

— И вы, я полагаю, были бы правы. Вас бы тогда на моё место.

Она со сбивчивым голосом сообщила мне, что родители уговаривают её отказаться от участия, и она звонит с целью узнать моё мнение по этому поводу.

— То есть? — не понял я. — А сама ты что думаешь?

— Я не знаю, что мне делать, тупица! — вроде бы она не была в истерике, но явно крайне сильно нервничала и места себе не находила. — Я спрашиваю тебя: как ты считаешь, мне стоит принимать приглашение?

Что, я, чёрт возьми, должен был отвечать? Любой ответ грозил обернуться негативными последствиями, любое решение могло быть как концом её карьеры, так и её триумфом — всё зависело от результатов выступления на турнире. Это было очевидно всем, вопрос сводился к тому, каковы были шансы по крайней мере не ударить в грязь лицом, выступая против таких титанов. И родители Кристины, и чего уж греха таить, я, полагали, что пускай Кристина была очень многообещающим и трудолюбивым талантом, которой уже несколько раз удавалось побеждать грандмастеров, в том числе взрослых, сама мысль о состязании с самыми искусными мастерами этого искусства в мультивселенной выглядит смешно. К вопросу о ваших словах про «лучшего кулачного бойца в детсаду» — тут это выглядело так, словно детсадовский драчун решил бросить вызов сразу Геналу Прайму.

— Ладно, давай я задам вопрос иначе. — глубоко вздохнул я. — Как ты думаешь, много ли шансов у тебя выступить хоть сколь-нибудь хорошо? И если нет, может, не стоит зря тратить время?

— Не-зна-ю! Не-зна-ю! Я не-зна-ю! — проговаривала она раз за разом по слогам, словно пытаясь докричаться до спящего соседа из верхней квартиры, который заливал её водой посреди ночи. — Просто скажи, стоит мне это делать или нет? Если скажешь «нет» — то я откажусь. Если скажешь «да» — то я поеду.

Я выпадал в осадок всё больше. Она не хочет даже пытаться анализировать возможные исходы и принимать решение основываясь на результате исследования — хотя конечно, за это я её винить не мог, поскольку это действительно чисто психически было не просто — но что самое главное, она просто хочет, чтобы это ответственное решение за неё принял я! С чего бы это? Я до того момента не мог припомнить, чтобы она всерьёз прислушивалась к моему мнению хоть по какому-нибудь поводу, скорее уж наоборот, это я у неё консультировался касательно энергетического искусства. А тут она не с того не с сего чуть ли не решение собственной судьбы делегировала.

— И почему я тебе должен это говорить? — возмутился я. — Это ведь твоё личное дело!

Её ответ врезался мне в душу, словно стальной гвоздь в дерево.

— Это было бы моим личным делом, если бы ты однажды не сказал мне стать лучшей! — огрызнулась она. — С тех пор я стремлюсь к этой цели во что бы то ни стало. А стать лучшей в энергетическом искусстве можно только победив того, кто был лучшим для тебя, вот и всё.

Вот в чём оказывается, было дело. Действительно, я сказал ей стать лучшей, но я же не имел в виду, что она была обязана исполнить это во что бы то ни стало, так почему она отнеслась к этому настолько серьёзно? Почему она восприняла это как какой-то недопускающий провала либо уклонения приказ, а теперь словно просила меня об его отмене? Мне было непонятно… Ещё больше мне было непонятно другое.

— Почему тебе надо сделать это именно сейчас? — спросил я, потирая лоб. — Ты же ещё девочка-подросток, даже не грандмастер! Никто и никогда не становился Первым Грандмастером раньше 20 лет! — я конечно понимал, что даже теоретическая, упаси Генал Прайм, победа над Крюггером её бы первым грандмастером не сделала, потому что существовал соответствующий регламент, но всё же, любой, кто одолевал сильнейшего, мог по праву назвать себя сильнейшим хотя бы на несколько мгновений. — Обожди ещё хотя бы пару лет и тогда уже исполняй что захочешь!

Но я не понимал, чего же она хочет на самом деле. Сначала выдохнув достаточно глубоко, чтобы это можно было услышать по связи, а после сменив тон на более умиротворённый, она задала мне такой вопрос:

— Тило, ты же помнишь, что тот, кто стал Первым Грандмастером в 20 лет — как раз Крюггер?

— Забудешь тут. — подтвердил я.

— Ты же не будешь спорить с тем, что он — легенда энергетических искусств, к уровню которого вряд ли когда-нибудь кто-либо сможет приблизиться?

Назвать его легендой — это, пожалуй, будет даже оскорблением. Просто потому, что любой Первый Грандмастер по-своему легенда, но Крюггер… Это тот, кто вписал себя в историю настолько прочно, что никто и никогда его оттуда не вычеркнет. Он не просто стал самым молодым Первым Грандмастером, он сделал это, победив Шрайбера, что сам на тот момент казался непобедимым, потому что доминировал над всеми остальными грандмастерами с колоссальным отрывом. И что самое главное — он смог удерживать это звание, не давая и близко никому подобраться к своему уровню, на протяжении 20 лет. Идеальная и всесторонняя развитость во всех аспектах своего дела, несгибаемая воля и характер, безукоризненный авторитет… Трудно найти человека, который бы им не восхищался. Мы с Кристиной исключением не были. И да, после той планки, что он задал, трудно было поверить, что кто-то сможет хотя бы допрыгнуть до подобного уровня, а уж перепрыгнуть его и вовсе казалось чем-то фантастичным.

— Да, он легенда, и что же дальше?

— Говорят, легенды не умирают. Но к энергетикам это не относится, да? — нервно усмехнулась она. — Ты ведь понимаешь, что как бы велик не был грандмастер, с течением времени он начинает слабеть, терять свой уровень, и прощаться с искусством, да?

— Его лучшие годы, конечно, уже позади. — это было объективно понятно любому здравомыслящему человеку. — Вот только и до пенсии ему тоже ещё далеко. Он по-прежнему первый грандмастер, и по-прежнему значительно превосходящий всех, кто желает бросить ему вызов.

— Да, ты прав. — признала мои слова истинными Кристина, тяжело вздохнув. — Именно поэтому я хочу сразиться с ним сейчас во чтобы то ни стало.

Я не понимал.

— Ты что, хочешь сказать, что сможешь бросить ему вызов? — не поверил я.

Почему-то мне очень часто казалось, что Кристина очень часто проявляет излишнее самодовольство, кичится собой, не имея на то реальных оснований. Я не знаю, почему у меня создавалось такое ощущение, но в правда была в том, что она не кичилась никогда.

— Я хочу сказать, что через пару лет, когда я точно буду готова исполнять всё, что я захочу, непобедимого Йонаса Крюггера уже не будет. — она сделала многозначительную паузу. — Тебе и вправду нужно объяснять… дальше? — мне показалось, что на это моменте она всхлипнула.

Я всё понял. Она никогда не видела в качестве финальной цели своей карьеры становление Первым Грандмастером. Она хотела стать лучшим энергетиком из всех когда-либо живущих.

В своей школе я очень часто слышал споры на тему: «а кто же из всех энергетических мастеров в истории сильнейший?». Время ограничивает нас не только конечностью нашего будущего и настоящего, но определённостью нашего прошлого. Тот, кто заслужил в бою право называться сильнейшим, заслужил его не навсегда, а только на текущий, скоротечный момент времени. Потому понять, кто сильнейший в определённое время — просто, а кто сильнейший за всю историю — требует многочисленных аналитических спекуляций. Да и в конце концов, речь шла не только о банальной смерти, которая не позволяла таланту из будущего столкнуться с талантом из прошлого, даже один и тот же симилар мог иметь сильно различающийся уровень энергетических способностей на протяжении отведённого ему столетия. И победа, одержанная сейчас, воспринятая бы всеми как нечто невозможное, с течением времени — то есть, усилением того, кто желает взойти на вершину, ослаблением того, кто на этой вершине находится прямо сейчас, станет ничем иным, как закономерностью.

Вот почему, приняв её виденье той дорожки, что она себе наметила, я был вынужден согласиться что пробовать она должна была или сейчас, или никогда. Но другой вопрос оставался открытым: а стоит ли достижение этой цели того, чем придётся рискнуть? Она действительно настолько этого хочет?

Я не осмелился её спрашивать. Я не осмелился подвергать сомнению её решимость, которую лицезрел все годы нашего знакомства. Да и в конце концов, она ведь сказала, что примет любой мой ответ…

— Кристина… Соглашайся. — это всё, что я ей сказал.

— Поняла. — а это всё, что она мне ответила.

Её ответ прозвучал непривычно тихо. Она всегда была очень громогласной и красноречивой, а тут мне показалось, будто её кем-то подменили. Не знаю, что она обо мне подумала тогда, но времени на размышления не было. Надо было срочно собираться и отправляться вместе с ней на Чёрный Хребет.

Тогда я даже не представлял, насколько далеко идущие последствия возымеет всего одно моё слово, сказанное в обыкновенный вечер в почти что обыкновенную беседу со своей сестрой. Тогда я не знал, что это решение в корне изменит и мою жизнь, и её, и жизни ещё десятков других симиларов.

Но тогда я думал только о том, что ждёт меня в ближайшие пару недель.

— А родители её что? — не понял Кремер этого странного момента в истории.

— А что родители? — развёл Тило руками. — Протестовали, конечно, ещё какое-то время, но в конце концов сдались. Кристина ну уж очень хорошо умеет уговаривать — наверняка как и в её разговоре со мной, сыграла апелляция к убитой мечте.

— Вы её совсем не бережёте, я смотрю. — хмыкнул тот. — Хотели бы уберечь — так любыми средствами отговорили бы от участия.

— Да, наставник Кремер, я признаю, что моё решение с точки зрения её безопасности было максимально безответственным, и как я уже сказал ранее, могло обернуться катастрофой. — не стал спорить Энгель. — Но вы же сами сказали, что история сослагательного наклонения не терпит? — тут Тило слегка улыбнулся.

Зная, что его сестра представляла собой на сегодняшний день, ему и впрямь было забавно рассуждать о необходимости её беречь и соблюдать безопасность.

— Дай-ка угадаю, — Кремер уже наперёд догадался, как развивались события дальше, — именно после этого турнира ей удалось попасть к Крюггеру в ученики?

— Вы правы. Хотя на мой взгляд, её попадание к нему в ученики — это наименее интересное из всего того, что там случилось.

— Тогда начни с наиболее интересного. — повелел Кремер.

Мне на хребет удалось прибыть вовремя — в канун дня начала турнира. Найти конкретное место проведения турнира тоже большого труда не составило: просто добраться до нужной лесной чащи, а там спросить у первого попавшегося прохожего про девочку с фиолетовыми волосами, которую ни с кем не перепутаешь. За то же время разузнал, что первый бой у неё был против Шрайбера. А саму её я нашёл в относительном отдалении от всех столпотворения, мирно медитирующей у одного из деревьев — скорее всего, повышала энергетический уровень. Иными словами, занималась совершенно бесполезными вещами, поскольку всем же ясно, что чем больше повышаешь уровень — тем больше усилий требуется на его повышение, и повысить его хоть сколь-нибудь значительно за то время, что оставалось, было нельзя.

— А что ты мне ещё предлагаешь? — раздражённо огрызнулась она. — Надеется на чудо?

Наверное, это был первый раз в её жизни, когда она по-настоящему нервничала и не верила в то, что может выиграть, несмотря на своё… Ну, если говорить точнее, моё, но утверждено оно всё же было ей, решение выступить.

— Именно. — к её удивлению, сказал я.

Хотя это было не то чтобы удивление, скорее злость.

— Дурак! Чудес не бывает! — она пнула одну из опавших сухих веток, что улетела куда-то за ближайший кустарник. — Скажи мне: кто из Первых Грандмастеров достиг того, чего он достиг, при помощи чуда? Какой из них? Все они достигли своего благодаря упорному труду! И мне придётся добиваться точно также! — всплеснула руками она. — Ты сам-то когда-нибудь чудо видел?

— Я тебе больше скажу, — утвердительно ответил я. — я на это чудо смотрю прямо сейчас. — Кристина, как обычно в таких случаях, резко дёрнулась головой в мою сторону и широко открыла рот. Как же я любил за этим наблюдать. — Я вполне мог гнить в своей дыре в одиночестве, но случилось чудо — ты оказалась моей двоюродной сестрой. Теперь я энергетический грандмастер, что обожает своё дело, ездит по стране и общается с лучшими из лучших в этом деле. Вот и надейся на чудо — ну то есть, надейся на себя, как-никогда до этого не надеялась.

Кристина в ответ на это сильно покраснела и отвернулась, пробубнив себе под нос:

— Лучше бы дал мне совет по тактике в схватке…

— Я не думаю, что смогу тебе посоветовать что-то лучше того, что ты сама можешь придумать на этот счёт. — я пожал плечами, подходя и обнимая её сзади. Опять же, обычно, это она меня консультировала на ту или иную тему, связанную с искусством. Но тогда у меня было преимущество — за плечами остался турнир, на котором я заслужил звание грандмастера, пройдя через шестнадцать не самых лёгких боёв, и набрал опыта больше, чем когда-либо раньше. Потому я решил попробовать. — Ты ведь и сама догадалась о том, что против матёрых ветеранов нужно делать ставку на скорость и реакцию?

— Да, скорость и реакция за мной. — согласилась она. — Но всё остальное же за ним…

Но я на тот момент почерпнул одну важную вещь, относящуюся не только к энергетическим боям, но и к жизни вообще: один аргумент может перевесить сотни других, если веса у него наберётся достаточно.

— По тебе раньше попадали соперники, схожие с Шрайбером по стилю? — хмыкнул я.

— Нет, потому что обычно я весь бой провожу с щитом. — ответила та.

— Это плохо. — задумался я. Энергетический щит, блокирующий все вражеские заклинания, но забирающий на себя невероятно большое количество энергетики, определённо не должен был использоваться в предстоящей схватке. Его использование основано на стратегии измотать врага и взять его беззащитным, но Шрайбер прошёл через сотни боёв против соперников с энергетическим уровнем выше, чем у Кристины, и выдержал бы это испытание, даже не запыхавшись. — Что ж, видимо, другого выхода нет. — и тут мне в голову пришла идея достаточно дерзкая, но всё же, осуществимая и полная смысла. — Мне конечно, для Шрайбера далеко. Но кажется мне, по скорости и реакции я его даже превосхожу.

Кристина удивилась:

— Что ты имеешь в виду?

— А то. — ответил я. — Насколько я понимаю, ареной для боя станет лес, мало отличимый от этого, да? Значит, большой разницы не будет. Отшагай на 50 метров, которые будут между вашими стартовыми позициями, приготовься к атаке, и просигналь что готова, послав проверку уровня. Когда я пошлю ответную — начинай атаковать.

— Ты хочешь, чтобы мы сразились? — для меня было странно, что она восприняла это до такой степени серьёзно, будто это не тренировочный энергетический бой, где конечной целью является нейтрализация соперника при помощи заклинания связывания, а сражение насмерть во время войны.

— Я хочу, чтобы ты заранее знала, получится ли у тебя выиграть бой таким образом. Если я за тобой не успею — Шрайбер тоже не должен. Только и всего.

Она немного помялась, но согласилась и исполнила всё то, о чём я её просил. Энергетическое скольжение у неё было более чем соответствующим званию мастера: после того, как я отправил ответное заклинание, она достигла меня всего через секунду. Могла гораздо быстрее, если бы кинулась ко мне напрямую, но атаки в лоб, как известно, никогда ничем хорошим не заканчивались, потому он сделала крюк, чтобы зайти на меня с фланга. Но, было ли это так странно или нет, я с самого начала знал, что она так сделает, потому приготовился к постановке щита сбоку. Вот что точно странно — так это вопрос, как я понял, с какой из двух сторон она зайдёт, поскольку её обходной путь не уходил относительно меня в сторону настолько явно, чтобы это можно было прочитать за столь короткое время, но и тут всё довольно просто: она, не отнесясь к этой практике с должной серьёзностью, заранее встала в такую позу для рывка, что определить это труда не составило. Именно об этом я сказал ей, пока она лежала на снегу после моего контрзаклинания. Но основная ошибка всё же была в другом:

— Любой грандмастер будет ждать именно такой атаки. — сообщил я ей, после чего наконец-то поднял со снега и снял связывающее заклинание собственноручно, дабы лишний раз её не напрягать. — Это же ясно, что любой менее опытный и сильный грандмастер будет пытаться взять не мастерством, а выигрышем во времени.

— Н-но… — Кристина очень смешно на мой взгляд возмутилась, подумав, что я над ней решил поизмываться перед турниром всей её жизни, и голоском, полным неподдельной ярости и желания убивать, сообщила мне: — Ты же сам сказал мне так сделать! Да я тебя сейчас голыми руками придушу! — и к слову, она действительно потянулась к моему горлу, вот только рученьки её были слишком короткие.

Потому я решил оказать ей помощь, взяв её под мышки и подняв ей так, чтобы наши с ней глаза оказались приблизительно на одном уровне, дабы к тому же, разглядеть её сердитое лицо поближе. Она конечно была ой какая нелёгкая, но уж несколько необходимых мне секунд я её смог продержать.

— Я тебе сказал сделать ставку на скорость и реакцию, а не ломиться завершать бой сразу со всей дури. — разжевал ей я. — На более низких по уровню турнирах это работало, но здесь это будет отрезаться на раз два. Ты должна запутать его настолько, насколько это вообще возможно. — и я опустил её назад на землю, после чего она заметно смягчилась. — Если тебе удастся изменять своё положение относительно него достаточно быстро и достаточно долго, то он просто-напросто устанет и не сможет наверняка больше наверняка сказать, с какой стороны ждать атаки. Всё, что останется тебе — это лишь понять, когда настанет этот момент и воспользоваться им.

— Но это же Шрайбер! — воскликнула она с долей отчаяния в голосе, отвернувшись от меня и уставившись в пол. — За то время, пока я буду так делать, он может выкинуть десять заклинаний, на которые я тоже должна как-то реагировать! Да и как мне понять, когда этот момент настанет?

Время было спросить у неё: а чего ты ещё хотела, приехав сюда? Но этот вопрос перенаправился бы мне, так что я выдал ещё порцию замечаний:

— Ну, во-первых, не как-то, а только уклонением. — прямо-таки приказным тоном указал я. — Про блокировку вообще забудь — скольжение и так заберёт у тебя слишком много энергетики, надо сэкономить её хоть на чём-нибудь.

— Но если он попадёт по мне?.. — спросила она, обернувшись назад.

— Тогда, надо быть реалистами, бой закончится. — пожал плечами я, усмехнувшись, чем в очередной раз вызвал её гнев. — Поэтому не позволяй ему попадать. Твоя цель — выиграть, а не достойно проиграть. А касательно момента… Что же, в голову ему не залезешь, поэтому точно этого не скажешь. Но мне кажется, он настанет тогда, когда он перестанет пытаться атаковать. — мне, на самом деле, не казалось, подобное случилось в одном из моих боёв чуть ранее, и мне просто-напросто не на что было больше сослаться.

— Потому что не захочет выкидывать гору энергетики в молоко? — поймала Кристина ход моих мыслей.

— Именно. Но лучше не ориентируйся на этот совет, что законом вселенной уж точно не является, ориентируйся на свою интуицию. — завершил я свои попытки в наставления.

— Это почему же? — насторожилась она.

— Тогда у тебя не будет повода обвинить в своём проигрыше меня. — я ещё раз пожал плечами, и начал уворачиваться от её хаотичных ударов в основном руками, но иногда даже ногами.

Разумеется, воплощать предложенную мной тактику на практике мы не стали, потому что это потребовало бы таких энергетических затрат, что на следующее утро Кристина проиграла бы схватку не то что Шрайберу, а даже мне времён начала обучения энергетике. С Кристиной, как оказалось, приехала только её мама — отец, конечно же, был занят на работе, что было неудивительно, но меня это только радовало, поскольку дядя ко мне всегда относился, скажем так, скептически, а вот тётя готова была принять с распростёртыми объятиями. Как сейчас помню, что Кристина съела штук пять «Тёмной Ночи» перед сном, наверное, из-за того, что иначе бы она глаз не сомкнула. И я её понимал — даже для меня ночь та была очень бессонной и полной размышлений о исходах завтрашнего дня и их последствиях. Что же ощущала она — я даже представить боялся.

Шрайбер подходил к бою с непоколебимым спокойствием и холодной улыбкой на лице. До того можно было надеяться, что он будет не в духе, как в истории уже бывало с ним не раз, и шанс его ошибки многократно возрастёт, но как только он появился на поле боя — мне стало ясно, что моя надежда на этот счёт тщетна. Но я много на что надеялся. И всем ли надеждам не суждено было сбыться? Кристина, в свою очередь, прикладывала максимум усилий, чтобы выглядеть бесстрастно и безучастно, но я знал, что она если не близка к нервному срыву, то уж точно беспокоится.

Я ещё с прошлого дня думал, что бы ей сказать непосредственно перед моментом выхода на арену. В гостинице, где мы остановились, главной привлекающей всеобщее внимание вещью были разговоры старой дворницы, что обслуживала улицу возле этого мотеля, со своими — хотите верьте, хотите нет — семью внуками, что отчего-то настолько любили свою бабушку, что не могли расстаться с ней даже когда ты чистила снег по долгу службы. Она поучала их жизни, они заваливали её вопросами — в общем, выглядело это всё несколько отстранёно от течения жизни и довольно мило. Когда я ранним утром в день первой схватки встал и подошёл к окну, я увидел, как дворница наша сидит на снегу, в то время как внуки её, взяв свои детские лопаты, очищают нападавший за минувшую ночь снег собственноручно. К слову, получалось у них это очень даже неплохо — брали количеством. Меня эта ситуация заинтересовала, я наспех оделся, спустился и решил спросить у неё, почему это она использует детский труд. Она ответила коротко: «очень люблю своих внуков. А им это полезно». «Ну и маразматичка», подумал я, намереваясь без излишних слов пойти и нажаловаться администрации на этот беспредел, но когда я отошёл на пару метров, внезапно к ней подошёл один из них и доложил, что улица эту дорогу они расчистили. Она, в свою очередь, поблагодарила их за то, что вызвались ей с больной ногой помочь, но поскольку зарплату им за это не заплатят, то работать всё равно должна она.

Почему-то тогда мне и пришли в голову нужные слова. Кристине я сказал следующее: «Чем бы всё не закончилось, помни об одном: он — прошлое, а ты — будущее». Она в ответ молча улыбнулась, и ничего не ответив, зашагала на свою стартовую позицию.

Из-за деревьев, конечно, было практически ничего не видно. Но для того возможность виденья энергетического континуума и в мультивселенной и существовала — я на пару сотен метров вперёд мог всё ощущать, и учитывая расположение зрительских трибун, хватало этого за глаза.

Но это не помешало мне сразу же перестать понимать, что происходит, как только бой начался. Энергетический уровень Кристины на тот момент был в районе двенадцати с половиной тысяч абелей, уровень Шрайбера — больше тринадцати тысяч. Разница была не сказать что в пропасть, но всё-таки, очень ощутимая для того, чтобы она была осторожной.

Представьте моё удивление после того, как она в первое мгновенье боя ринулась в лобовую атаку, скользя по воздуху при помощи энергетического скольжения. Нет, всё было ещё хуже — она ринулась в лобовую атаку с щитом наперевес!

Думаю, Шрайбер удивился не меньше. Но он этого не испугался — просто преобразовал воздух перед собой в твёрдое состояние, сделав невозможным приближение к нему спереди. Просто продолжить манёвр, поднявшись вверх и попытавшись зайти на Шрайбера с воздуха, было рискованно, просто потому, что это было самое очевидное из всего того, что можно было сделать. Хорошо, что Кристина хотя бы это понимала, и не стала так делать после того, как затормозила и приземлилась на землю. Шрайбер, как мне кажется, намеревался воспользоваться замешательством, а потому телепортировался к ней за спину на максимальное расстояние, необходимое для применение связывающего заклинания, но та успешно применила щит.

Я не знал, что ей ударило в голову, какого чёрта она как будто забыла все те доводы, к которым мы с ней пришли вчера и решила жечь энергетику как будто жить ей осталось пять минут. Но повод для радости и оптимистичных прогнозов был — Шрайбер тоже начал расходовать энергетику не особо экономично, произведя в начале схватки серию из одного среднего и двух высоких по затратности заклинаний. И тут Кристина создала между ними двумя боковую режущую пространство волну –для понижения смертности только такие были разрешены правилами — грозившую располосовать Шрайберу грудь. Расстояние было очень маленьким, скорость у неё была очень быстрая, он бы точно не спасся, если бы не применённые заранее защитные заклинания. Так что это по итогу это не только не помогло, но ещё и позволило Шрайберу создать ловушку — повысив температуру земли под Кристиной на несколько сот градусов, а воздух над ней и со всех сторон сделав твёрдым и висящим, он заключил её в своеобразную печь. Как бы то ни было выкрутиться она из этой ситуации не могла, потому начала выкидывать антизаклинания на понижение температуры и приведение воздуха к газообразному состоянию. Это у неё успешно получилось, но очевидно, что Шрайбер был и не против, он воспринял это как очередной момент для того чтобы попытаться связать Кристину, сблизившись с ней. Закончить заклинания и отдалиться от него она успела только чудом, ещё бы доли секунды — и бой закончился бы её поражением. У неё было преимущество в скорости и реакции, но пока оно не казалось таким уж значимым. Отдалившись, Кристина создала между ними двоими десятки шарообразных шипов, плотно зафиксированных в воздухе. Это помогло увеличить дистанцию и перевести дух, но хоть сам Шрайбер не мог теперь до неё добраться, ряд ударных волн, таких, что они снесли десятки деревьев вокруг, это сделали без проблем. Но Кристина расширила свой щит до всего тела и даже не поцарапалась — таким её было, конечно не удивить. А после окончания этого выпада она наконец сделала то, что должна была с самого начала.

На максимальной скорости скольжения ушла вбок. Сделала дугу длинной в сотню метров, сделав вид, что собирается зайти Шрайберу в спину. Тот купился, применив заклинание на масштабных сдвиг всей материи в этом месте в сторону. Часть леса просто снесло, но Кристина же в последний момент перед тем развернулась и вернулась на прежнюю позицию, откуда попыталась сблизиться со Шрайбером, но пока не хватало — он опять успел закрыться стеной. Она резко взмыла в воздух чуть опустившись вниз, делая вид, что опять собирается атаковать и вынуждая Шрайбера на применение щита для отражения воздушной атаки, но тут же взмыла ещё выше, на высоту почти в триста метров. Тот, поняв, что его нагло обманули, создал в воздухе мощнейший взрыв. Но Кристины рядом с ним уже не было — она вернулась на землю вдалеке и вновь стала перемещаться по траектории, сложной для отслеживания.

Это продолжалось ещё какое-то время. Шрайбер применял множество разнообразных заклинаний, но все они попадали в молоко. Кристине же из раза в раз не удавалось к нему приблизиться. Это в конце концов привело к тому, что её энергетический уровень стал выше уровня Шрайбера, но так уж много это не значило. Бой был ограничен по времени тремя минутами, если бы он ничем не закончился — то была бы автоматически засчитана ничья. Но тут случилось то, о чём я ранее говорил Кристине: Шрайбер перестал атаковать. Сделал он это, скорее всего, из-за того, что ему потребовалось подумать, что именно надо применить для того, чтобы попасть. Но разумеется, вместе с тем он ушёл в глухую защиту, его и из-за энергетической пушки, если бы таковая была, было не пробить. Поэтому атаковать его какими бы то ни было заклинаниями было бессмысленно.

Но Кристина была без пяти минут грандмастером и знала, что не обязательно атаковать соперника. Можно атаковать само поле боя, превратив его в сущий ад.

Она на всей территории арены изменила правила размера перспективы, из-за чего более близкие объекты начали казаться дальними, а дальние — более близкими. Так как для применения связывающего заклинания было необходимо находиться к цели почти вплотную — так уж оно было спроектировано, то идея для применения такого заклинания была не в новинку. Просто было ясно, что любой мало-мальски опытный энергетик в лёгкую распознает этот трюк и примет меры. Но Кристина я клянусь, выбросила вместе с тем ещё с десяток разных заклинаний, тяжелейших по затратности, смысла не несущих, но требующих внимания со стороны Шрайбера, поскольку в таких боях пренебрежение любой мелочью наказывалось очень жёстко. Среди них было, например, заклинание на смену направления гравитации на арене, блокирование которого, к тому же, требовало больших энергетических усилий. Но единственное значащее заклинание — на перспективу, было одним из последних. Пока Шрайбер разбирался с остальными, Кристина на скольжении ринулась к нему, намереваясь со всем покончить. Должно быть, в последний момент он всё понял, но слишком поздно — она успешно применила связывающее заклинание и победила.

Ценой почти пяти тысяч потраченных абелей и потерей сознания от перенапряжения.