— Нанасэ опять первая по естественно-научному потоку.

— А как иначе? С тех пор как мы перешли на второй год и выбрали профили, она ни разу не опускалась даже на второе место.

У стенда с рейтингами, вывешенными в коридоре, толпились ученики и шумно переговаривались. В списке были только первые пятьдесят человек. Меня там не было, так что ко мне это не имело никакого отношения.

И всё же меня впечатляло, что одна из моих одноклассниц с самого начала второго года удерживает первое место без единого срыва. Её звали Юино Нанасэ. В первый год мы тоже учились в одном классе. Почти не разговаривали, но она была близка с Хошимией-сан, девушкой, которая мне нравилась, так что я её помнил.

На первом году она первой не была, так что, возможно, с переходом во второй просто взялась за учёбу серьёзнее. Отрыв от второго места у неё составлял целых двадцать баллов. Она буквально разносила конкурентов в щепки. Даже аура у неё теперь была совсем не та, что в прошлом году.

До конца второго года оставалось совсем немного. Большинство уже жило в режиме подготовки к экзаменам. И всё же никто не выглядел настолько собранным, как Нанасэ.

Если верить тому, что я краем уха услышал от компании девчонок, она метила в Токийский университет. Из нашей школы туда ещё никто не поступал, так что учителя, похоже, поддерживали её изо всех сил. Конечно, у нас и так была одна из лучших средних успеваемостей по префектуре, но до настоящих топовых школ нам всё равно было далеко. Наверняка в элитных лицеях таких, как Нанасэ, полным-полно. Впрочем, для такого, как я, который еле держится на плаву даже в Рёмэй, всё это было неважно.

Вместо того чтобы думать о чужих делах, мне бы самому засесть за учёбу, чтобы не завалить предметы. Я и сам это понимаю. Только вот заставить себя никак не выходит.

Я проскользнул мимо болтающих одноклассников и уселся на своё место. Хорошо всё-таки, что я сижу у окна. Окажись я где-нибудь в середине класса, пришлось бы постоянно терпеть рядом популярных ребят, а это был бы сущий ад. Я окинул комнату взглядом.

Из всех нас только Нанасэ сидела с раскрытым учебником и механическим карандашом быстро водила по тетради. На её скучающем лице читалось одно: кроме учёбы, делать ей совершенно нечего.

Когда мы с ней в тот раз разговаривали, она сказала, что не любит предметы естественно-научного профиля. А ещё сказала, что больше не может заниматься тем, что любила. И выражение её глаз тогда почему-то врезалось мне в память. Интересно, что у неё случилось? Хотя мне-то какая разница. Наверное, она просто отказалась от чего-то важного для себя, вот и заполняет теперь всё время одной учёбой.

И тут я вдруг вспомнил один самый обычный, ничем не примечательный день.