13 января.

Зимние каникулы закончились, и класс понемногу возвращался к обычной жизни. Обогреватель уже работал, а по комнате разносился скрип мела, которым учитель всемирной истории выводил на доске очередные строки.

Настроя у меня не было, но я понимал: если не буду слушать, потом сам же и огребу. Будь это какой-нибудь естественно-научный предмет, я бы ещё как-нибудь выкрутился за счёт знаний из прошлой жизни. А вот в гуманитарных дисциплинах, где всё держится на зубрёжке, особой уверенности у меня не было.

Белый мел застучал по доске, прочерчивая линию. Я вёл записи, пытаясь вбить себе в голову сухие объяснения учителя. И, улучив минутку, покосился на соседнюю парту. Девушка с бежевыми волосами, спадавшими к ушам, старательно смотрела на доску.

Её звали Хошимия Хикари. Милая первогодка и, если верить ей самой, школьный айдол. Большие круглые глаза, длинные ресницы, прозрачная светлая кожа, красивые черты лица. Её профиль был настолько прекрасен, что я мог бы смотреть на него бесконечно и не устать. До сих пор трудно поверить, что я встречаюсь с такой девушкой. Иногда мне даже кажется, будто всё это просто слишком долгий сон.

Почувствовав мой взгляд, она вопросительно посмотрела на меня, и наши глаза встретились. Слегка наклонив голову, Хикари улыбнулась, будто без слов спрашивая: «Что такое?»

Она была такой до невозможности милой, что я рефлекторно отвёл взгляд. Стараясь изобразить невозмутимость, я ткнул её в щёку механическим карандашом, который держал в правой руке. Мне что, пять лет? — мысленно съязвил я и снова посмотрел на неё.

Она сердито прищурилась. Вид у неё был такой, будто она молча говорила: «Ты что творишь?!» Но, хотя щёки у неё и надулись, по-настоящему злой она не выглядела.

Милашка.

Хикари наклонилась к моему уху и прошептала:

— Дурак.

Если честно, у меня аж мурашки пошли. Это что сейчас было, ASMR? Зато сон как рукой сняло. Пока в голове у меня крутились такие идиотские мысли, Хикари выхватила карандаш у меня из руки и начала переписывать им то, что было на доске. Эй... у меня в пенале только один карандаш. Это мне наказание за баловство на уроке?

Раз уж конспектировать я всё равно не мог, то до самого звонка просто пялился на Хикари. Наш немногословный учитель всемирной истории коротко попрощался и быстрым шагом вышел из класса. И тут мне что-то ткнулось в щёку. Хикари тыкала меня моим же карандашом.

— Будь добр, слушай урок нормально, — сказала она.

— Угу... Не думал, что именно ты мне это скажешь, — ответил я. А ведь совсем недавно она чуть не плакала из-за своих ужасных оценок...

— Нацуки-кун, ты вообще за кого меня принимаешь? — недовольно спросила Хикари и надавила карандашом сильнее.

Ай, больно! — Ой, ну... ха-ха-ха... Ты у меня слегка растяпа... но вслух такое лучше не говорить. Я отвёл взгляд.

— На последних экзаменах я хорошо справилась, но одного раза мало. Мне надо и на уроках внимательно слушать, чтобы и дальше держать оценки на уровне. Понял?

Хикари пообещала своему отцу, Сэй-сану, что в обмен на его признание её мечты стать писательницей будет хорошо учиться. Но совсем недавно её успеваемость просела из-за любовных переживаний. К итоговым экзаменам она тогда приложила кучу усилий и впечатляюще поднялась в рейтинге. И всё же она была права: одного удачного захода слишком мало, чтобы сдержать обещание. Поэтому теперь она и сидела на уроках куда старательнее, чем раньше.

— Извини, что отвлекал тебя, — сказал я.

— Ничего страшного. Тем более всемирную историю я всегда любила, да и баллы у меня по ней хорошие.

Смертельной слабостью Хикари были точные науки. Если бы ей приходилось иметь дело только с гуманитарными предметами, проблем у неё бы не было.

— Всемирная история ещё и для писательства полезна. Когда я потом буду писать фэнтези, смогу черпать из неё вдохновение, так что это меня мотивирует. И вообще история мне правда интересна. А, но... только не подумай ничего такого, ладно?

Ничего такого? Я вопросительно наклонил голову.

Не сводя с меня глаз и чуть порозовев, она тихо сказала:

— Мне... не то чтобы не приятно... когда ты уделяешь мне внимание.

Произнесла она это почти шёпотом, но я расслышал всё отчётливо.

— В-вот как... — Её разрушительная мощь была слишком велика, и я едва не отключился на месте. Какая же она коварно милая! С Хикари никогда не поймёшь, делает она такое нарочно или нет. Возможно и так, и так, но сейчас, по-моему, всё было просчитано!

— Ну... так что иногда можешь и дальше так делать.

Она украдкой поглядывала на меня, проверяя реакцию.

Да она просто пользуется своей милотой как оружием! — Л-ладно. Но и ответить мне нечем, потому что она слишком милая! Вот же досада!

Тут из-за наших спин подал голос сидевший позади Хино:

— Эй, алло, вы не могли бы хоть иногда щадить окружающих?

Говорил он не своим обычным легкомысленным тоном. На этот раз он действительно выглядел человеком, которого мы уже достали.

— От вас тут в классе становится душно, когда вы флиртуете. Идите занимайтесь этим у себя дома.

Нисимура-сан, крутая на вид девушка в очках, сидевшая рядом с ним, согласно кивнула.

— Нам плевать, что вы у нас тут главная парочка школы, но это уже чересчур, да? — добавил Хино.

— Если честно, со стороны уже выглядит так, будто вы тут сексом занимаетесь.

Эй, Нисимура-сан, как это вообще можно сказать с таким каменным лицом?!

Хино расхохотался, схватившись за живот, и принялся колотить ладонью по парте.

— Ч-что?! — вскрикнула Хикари.

Смотрите! Хикари сейчас сгорит со стыда! Да я и сам тоже!

— П-п-прости, — одновременно извинились мы, краснея до ушей.

---

После уроков ученики один за другим начали расходиться из класса.

— Ну и ладно... — Сегодня можно было не спешить: ни репетиции группы, ни смены на подработке у меня не было.

Когда Хикари закончила собираться, она окликнула меня:

— Нацуки-кун, пойдём домой вместе!

— У тебя сегодня нет клуба?

— Не-а! Пойду домой и дальше писать новый роман!

— И о чём он?

— Про романтику! Про юность! И про убийство!

— Последнее звучит крайне тревожно.

Но смотреть на то, с каким восторгом она это говорит, было приятно.

— Старайся.

— Угу!

— А ты, Нанасэ? — спросил я нашу подругу, которая как раз ещё только собирала вещи.

На её лице появилась неловкость.

— Мне нужно домой, у меня сегодня урок по пианино, так что...

То есть домой с нами она, вообще-то, может. Но по выражению лица видно, что ей неловко... Ладно, я понимаю, она просто старается быть тактичной. И вообще, сам бы я тоже не хотел быть третьим лишним рядом с парочкой. Чувствовал бы себя не в своей тарелке. Я, как обычно, позвал её слишком бодро. Может, стоило всё же сдержаться.

Не догадываясь, о чём я думаю, Хикари подошла к Нанасэ.

— Тогда пойдёшь домой вместе с нами, да?

— Э?.. — Нанасэ растерянно замерла.

А? То есть дело было не в том, что она пытается быть деликатной? Ей правда не хочется?

— Я же вам двоим только мешать буду, разве нет?

— Конечно нет! Юино-тян, я хочу идти домой вместе с тобой!

Хикари обвила руками её руку. Похоже, она прекрасно поняла, что подруга вежливо пытается отказаться, но просто решила сделать вид, что не замечает этого.

— Ты не могла бы уловить посыл? Я как раз и говорю, что не хочу.

От этой прямолинейной отповеди у Хикари на глаза навернулись слёзы.

— П-почему?! Юино-тян, ты что, теперь меня ненавидишь?!

— Нет, не в этом дело, но... Просто рядом с вами двумя в последнее время как-то уж слишком неловко.

— Тебе не кажется, что ты слишком жестока? Посмотри на Хикари! Она в шоке!

Слова Нанасэ оказались настолько беспощадными, что Хикари буквально окаменела. Даже когда я тряхнул её, она не шелохнулась. Мы вообще-то живём честной жизнью влюблённой пары! Перестаньте говорить, что рядом с нами неловко!

— В-всё равно... я пойду домой с тобой, Юино-тян!

О, перезагрузка завершена. Она ещё сильнее прильнула к руке Нанасэ. Полная грудь Хикари тут же мягко прижалась к её руке. Чёрт, я ей завидую.

— Господи... Мне тебя не победить, Хикари.

Оставив в стороне мои тайные терзания, Нанасэ мягко улыбнулась, глядя на липнущую к ней подругу. Ну да, в душе она для Хикари как мама. И не скажешь, что они ровесницы. Что? Я сам живу вторую жизнь? Это другое.

— Ура! Хе-хе-хе! Юино-тя-я-ан!

— Хикари, дай мне хоть немного пространства. Так идти неудобно.

Болтая, мы вышли из класса. И тут до меня внезапно дошло. А? Подождите-ка. Если нас теперь трое, то это же я тут лишний? Эти двое совсем ушли в свой мир. Атмосфера такая, будто всё вокруг кричит: «А этот парень здесь вообще зачем?»

И тут на меня разом нахлынула травма из первой жизни. Впрочем, сходства было так много, что выработанная за годы сопротивляемость всё-таки сработала, и психически я более-менее выдержал. Наверное. Именно та мучительная жизнь когда-то и научила меня делать своё присутствие как можно менее заметным.

Правда, до Мэя мне далеко. У него это вообще врождённый талант.

— Нацуки-кун, чего ты так притих?

Я как раз пытался снизить собственное присутствие до минимума, но Хикари всё равно это заметила.

— Спасибо, Хикари. Всё-таки ты у меня лучшая.

— А? Что? Ты меня пугаешь.

Вот так я и напугал собственную девушку.

---

Мы переобулись у шкафчиков и вышли наружу. Колкий холодный воздух заставил мои плечи вздрогнуть. Хикари и Нанасэ, деля между собой шарф Хикари, синхронно сказали:

— Холодно.

— Морозно.

Они не слишком ли вольготно там прижимаются друг к другу? И это говорит та самая девушка, которая только что сказала: «Рядом с вами двумя в последнее время как-то уж слишком неловко»? Эй, а как же я? Я тут вообще один еду!

Но ладно, хватит о моей зависти. Хикари тут же перевела разговор на другую тему:

— Слушай, слушай! Юино-тян, у тебя ведь в эту субботу конкурс, да? Тот, где ты выступаешь на пианино?

— Да, но я не стану заставлять вас приходить болеть за меня.

— А я всё равно приду! Я обожаю слушать, как ты играешь!

— Вот как. Раз тебе так нравится, я могу играть для тебя дома сколько угодно.

— Вот это привилегия лучшей подруги! Но на конкурс я всё равно пойду!

Увидев, в каком восторге пребывает подруга, Нанасэ лишь чуть криво улыбнулась.

— И Нацуки-кун тоже сказал, что придёт! — добавила Хикари.

— Правда? А по нему не скажешь, что ему интересна классическая музыка.

— Я в ней мало понимаю, но хочу послушать, как играешь ты, — ответил я.

— Ничего особенного там не будет. Я давно не участвовала в конкурсах, так что многого не жди, — с тревогой сказала она, отводя взгляд.

Вот уж неожиданность. Это совсем не похоже на Нанасэ: заранее занижать планку. Обычно она выглядит такой спокойной и собранной.

— Не говори так, Юино-тян. Ты потрясающая пианистка! — громко заявила Хикари.

— Ты уже говорила это раньше, — натянуто улыбнулась Нанасэ.

Я слышал, что в детстве её называли вундеркиндом и что она выигрывала кучу конкурсов. — Я знал, что ты играешь на пианино как хобби, но не знал, что ты настолько хороша.

— Нет смысла хвастаться тем, что я однажды бросила. И всё.

Очень по-нанасэвски: не выпячивать былые достижения. Вот будь я на её месте, я бы точно вспоминал о них при каждом удобном случае и ещё сидел бы с самодовольным лицом. — Нанасэ, а с какого возраста ты вообще играешь?

— Кажется, с трёх лет. Моя мама была пианисткой, так что дома у нас всегда стояло пианино.

— А? Подожди... Твоя мама профессиональная пианистка?

— Бывшая. Она давно закончила карьеру и сейчас просто домохозяйка.

Взгляд Нанасэ ускользнул куда-то вдаль, словно она тосковала по прошлому.

— Она была невероятно талантлива. Ну, это же мама Юино-тян!

— Хикари иногда присутствовала на моих занятиях с мамой, — пояснила Нанасэ.

— Мне нравилось смотреть, как ты стараешься!

Разговаривая о её занятиях пианино, мы прошли через турникеты станции Маэбаси и сели на линию Рёмо. Вечером в поезде оказалось довольно людно, так что свободных мест не было. Я ухватился за поручень.

— Значит, играть тебя учила мама? — спросил я.

— В основном да. Хотя какое-то время я ещё ходила в музыкальную школу.

— Вот это у тебя образование. Она вообще будто живёт в другом мире. Я-то вырос в самой обычной семье, так что даже представить не могу, каково это.

— Тогда я хотела стать пианисткой, как мама.

Меня зацепило то, что она сказала это в прошедшем времени.

— А теперь уже не хочешь?

— В последнее время я мало занималась, так что стала играть хуже.

Логично. Она ведь подрабатывает, да и не выглядело так, будто всё это время она полностью отдавалась пианино. Да и я слышал, что на конкурсах она не выступала уже давно. Но почему? С её-то талантом...

— Я сократила себе смены, чтобы подготовиться к конкурсу. Так что, Хайбара-кун, возможно, тебе придётся взять на себя больше работы.

— Без проблем, положись на меня. Я и сам хочу работать побольше.

— Правда? — удивлённо спросила Хикари.

— Когда играешь в группе, денег вечно не хватает. Хочу купить себе новую примочку, но для школьника это тяжеловато. Так что работать хочется как можно больше. В Café Mares хорошие люди, там я и на смене чувствую себя спокойно.

— Спасибо, это очень выручит, — с лёгким облегчением сказала Нанасэ.

— Слушай, Нанасэ... — начал было я, но она перебила меня раньше, чем я успел договорить.

— Ты хочешь спросить, почему я снова захотела играть на пианино, да? Я права?

— Ну... в общем, да.

На самом деле я хотел спросить совсем о другом: почему она вообще потеряла желание играть. Но она меня опередила, и мне оставалось только согласиться.

— Это твоя вина, — с улыбкой сказала она.

— Что? — Я широко раскрыл глаза. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вообще понять, что она имеет в виду. — Я что-то сделал? Да мне вообще ничего не приходит в голову. Я ведь даже не знал толком о её прошлом.

— Помнишь, как ты выступал на концерте школьного фестиваля?

И, услышав продолжение, я одновременно испытал и удивление, и радость.

— Меня... тронуло.

Тогда Нанасэ смотрела наше выступление вместе с Хикари. Со сцены я видел их обеих.

— Я не говорила тебе этого раньше, потому что говорить такое в лоб ужасно неловко, — сказала Нанасэ, чуть краснея. — Но, увидев, как ты выступаешь, я снова подумала, что тоже хочу всерьёз заняться пианино.

— Спасибо.

Слова благодарности сами сорвались у меня с губ.

— Вообще-то это моя реплика, — заметила Нанасэ.

— Ну да, но всё равно... Мы выходили на ту сцену, чтобы изменить мир. И нет ничего лучше, чем узнать, что наша музыка и правда изменила чей-то мир.

— Через несколько дней после школьного фестиваля я снова начала брать уроки пианино. С тех пор прошло примерно два месяца. И только теперь я вернулась на уровень, на котором могу участвовать в конкурсах.

— Неужели после перерыва навыки так сильно проседают?

— Поначалу было безнадёжно. Пальцы вообще не двигались. Конечно, я не совсем перестала играть на пианино, но и ничего сложного уже не разучивала.

Вид ворчащей Нанасэ был чем-то новым. И как раз это наглядно показывало, насколько суров мир пианино.

— Я вот тоже, когда только вошёл в группу Серики, давно уже не брал в руки гитару... Всё ходил и говорил что-то вроде: «Раньше я играл чуть получше», так что, наверное, немного понимаю, что ты чувствуешь.

На что Серика безжалостно отвечала: «Да ты, может, никогда и не играл особо хорошо». Ну да, в этом она права! Но всё-таки раньше я и правда играл чуть приличнее!

— Ну и славно, что вы тут так хорошо друг друга понимаете, — на шаг позади нас надулась Хикари.

Она дуется потому, что ей самой особо нечего сказать про музыку. Какая же у меня всё-таки милая девушка. — Кстати, Хикари, а ты сама когда-нибудь играла на каком-нибудь инструменте?

— Она ходила со мной в одну и ту же музыкальную школу, но бросила через три дня, — ответила за неё Нанасэ.

— Д-да потому что... это было слишком сложно! У меня пальцы так быстро не двигаются!

Глядя, как Хикари смущённо оправдывается, я невольно улыбнулся. А вскоре мы уже добрались до станции Такасаки. У турникетов JR я попрощался с ними, пересел на частную линию и поехал домой.

---

Вернувшись домой, я сначала сходил на пробежку, потом потренировался, потом принял душ. Делать было особо нечего, так что я взялся за гитару. Какой же я всё-таки простой парень. Хотя, если честно, после слов Нанасэ у меня мотивации стало ещё больше. Да! Погнали! Я человек, который однажды станет Джими Хендриксом!

— Стоп-ка...

Меня вдруг осенило, и руки сами остановились. Нанасэ ведь была настолько известной, что её называли вундеркиндом. Может, если поискать в интернете, найдётся что-нибудь о ней?

Я набрал в телефоне «Юино Нанасэ». Как и ожидалось, сразу выскочило несколько роликов, где маленькая Нанасэ выступает на фортепианных конкурсах. И просмотров у них было немало. Я нажал на самый первый.

Нанасэ в детстве была ниже ростом и к тому же просто очаровательна. Это ей тут, наверное, шестой класс начальной школы? На видео она изящно поклонилась и села за пианино. Отрегулировав высоту стула, она уставилась на клавиши. Уже в том, как она подняла пальцы, чувствовалось огромное напряжение.

Её маленькие тонкие пальцы коснулись клавиш и легко заскользили по ним, связывая одну ноту с другой в цельную мелодию. Она играла Fantaisie-Impromptu Шопена. Даже мне, человеку далёкому от этой сферы, было ясно, что выступление выдающееся. Сам не заметил, как полностью растворился в музыке и уже до самого конца смотрел, не отрываясь. Видео длилось больше пяти минут, но по ощущениям пролетело в одно мгновение. Я ещё какое-то время просто сидел, пытаясь переварить увиденное.

— Ничего себе... Нанасэ потрясающая.

Если честно, я не думал, что она настолько сильна. Не то чтобы я сомневался в словах Хикари. Просто где-то в глубине души автоматически предполагал, что она слегка переоценивает Нанасэ, потому что они подруги. Но нет. Я ошибался. Я уже было собрался включить ролик ещё раз, как взгляд зацепился за комментарии.

«Да она гений.»

«Она ещё такая маленькая и уже так играет? Серьёзно?»

«Говорят, её мама пианистка.»

«Сокрушительный талант. Его надо беречь и развивать.»

«Очень высокий уровень исполнения. Почти без ошибок.»

Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: комментарии были полны восхищения.

«Кстати, в последние годы её совсем не видно. Интересно, она бросила?»

На этом, самом свежем комментарии, мой взгляд остановился. Он был оставлен два года назад. На MeTube нашлось ещё множество роликов. Все они были с поразительными выступлениями, но самый новый из них был загружен три года назад.

Три года назад? То есть на втором году средней школы. Значит, с тех пор она так и не выходила на большую сцену... Честно говоря, мне любопытно почему, но вряд ли об этом можно спросить так, между делом.

— Может, Хикари знает.

Стоило мне это произнести, как телефон зазвонил. Ну да, вспомни солнце, вот и лучик.

— На-а-ацу-у-у-ки-ку-ун.

Звонила Хикари. Наверное, она набрала меня, потому что знала: сегодня мы оба свободны.

— Да-а-а? — ответил я, падая на кровать.

— Нацуки-кун, тебе не кажется, что в последнее время ты какой-то халтурный? — недовольно пожаловалась она, услышав мой слишком уж расслабленный тон.

— Да ничего подобного.

— И звоню тебе всегда тоже я.

— Ты уверена? Я вот как раз сам собирался тебе звонить.

— Правда? Тогда прощаю.

Я не вру. В тот самый момент я как раз думал о ней. Хикари в последнее время стала намного прямее говорить, когда чем-то недовольна, но зато и успокаивается она легко, и это меня очень спасает.

— Так, а теперь время созвона для работы! — На фоне послышалось тихое клацанье клавиатуры. — Тут вот этот кусок... эм... ну, он как-то...

Похоже, она опять сидела над романом. В последнее время Хикари часто писала именно во время наших звонков. И я правда поражаюсь, как она умудряется одновременно и болтать, и сочинять предложения... Я сам в многозадачность вообще не умею. Такие «рабочие созвоны» точно не по мне. Стоит мне всерьёз сосредоточиться либо на разговоре, либо на деле, как второе тут же страдает. Но если я ей об этом скажу, она, наверное, перестанет так звонить мне из вежливости. А мне хочется проводить с Хикари как можно больше времени. Чем дольше, тем лучше.

— Кстати, Хикари.

— Да-а?

Раз уж случай подвернулся, спрошу. — Это насчёт Нанасэ.

— Как ты смеешь упоминать при мне имя другой девушки!

— Ой, страшно-то как.

— Да шучу я... Так что там?

— Ты знаешь, почему Нанасэ бросила пианино? Понятно, что как хобби она совсем не бросала, но, думаю, и так ясно, что я имею в виду не это.

Хикари ненадолго замолчала.

— Не знаю, — наконец тихо сказала она. — Я знаю только когда она перестала этим заниматься. Это было весной на втором году средней школы. Тогда она стала чаще проводить время со мной даже в те часы, когда раньше у неё бывали уроки пианино.

— А ты не спрашивала почему?

— Конечно, спрашивала. Но Юино-тян так и не ответила. И я не понимала, насколько сильно мне стоит на неё давить... В итоге я до сих пор не знаю, почему она бросила.

Значит, даже лучшая подруга из детства ничего не знает?

В голосе Хикари прозвучала грусть, но она всё равно продолжила:

— Но благодаря тебе, Нацуки-кун, она снова нашла в себе желание начать заново. Для меня этого достаточно. Если она не хочет говорить о прошлом, значит, и не должна. Решать это только ей.

Хикари права, но я не уверен, что она и правда говорит это от самого сердца. — Я посмотрел одно старое видео с выступлением Нанасэ. Она играла просто потрясающе.

— Вот именно! Правда же моя лучшая подруга невероятная? — гордо фыркнула Хикари. По голосу я почти видел её самодовольное лицо. — И... мой парень тоже невероятный.

— Ого, польщён.

— Я хотела своими романами тоже тронуть сердце Юино-тян.

Сказано это было с такой серьёзностью и искренностью, что я не сразу нашёлся с ответом.

— Я втайне надеялась, что, если она увидит, как я сама стараюсь ради своей мечты, и прочтёт мои классные книги, у неё тоже снова появится ветер в парусах.

Она хотела помочь своей лучшей подруге. Хотела писать истории, способные на такое. И в этих её словах впервые ясно проступила ещё одна причина, по которой Хикари так упрямо тянется к своей мечте.

— Но на самом деле её изменили ты и музыка вашей группы.

— Тот концерт на школьном фестивале был чудом, которое получилось только потому, что все наши чувства тогда совпали. Такое нельзя просто взять и повторить, и сейчас мы, наверное, уже не смогли бы воспроизвести это снова. Дело не в том, что это была моя личная сила, и уж точно не в том, что я сделал всё сам. Это не скромность, а просто факт. Когда тебя хвалят, приятно, но я не хочу, чтобы меня переоценивали.

И всё же...

— Нет, это правда! Мой парень невероятный. Во много раз невероятнее кого-то вроде меня.

Даже после моих слов Хикари осталась непреклонной.

— Спасибо, Хикари. Если моя девушка верит, что я такой удивительный человек, мне не стоит навязывать ей «сухие факты». Лучше постараться и правда стать тем человеком, каким она меня видит.

— Я тоже стану такой же невероятной, как ты! — Послышался громкий, энергичный стук по клавиатуре. Наверное, это была клавиша Enter. — И дебютирую раньше тебя! Роман, который я отправила на любительский конкурс, прошёл во второй тур!

— Что? Серьёзно?

— Ага! Результаты выложили ещё вчера вечером!

Хикари тут же скинула мне ссылку в RINE. Я нажал на неё, и меня перекинуло на страницу издательства с конкурсом для начинающих авторов. Заголовок там гласил: «Результаты второго этапа отбора», а ниже, в колонке работ, прошедших во второй тур, тянулся список названий. Среди них был и «Девушка-детектив не знает любви».

Стоп... а рядом с псевдонимом написано Нацумия Хикари.

— Круто же, да? — По тону слышалось: «Хвали меня! Ну хвали же!» Но сперва мне нужно было прояснить совсем другое.

— Э-э-э, Хошимия-сан... а что это у тебя за псевдоним такой? — Я и сам не заметил, как обратился к ней по фамилии.

— Ну, понимаешь! — радостно защебетала она. — Я подумала, что отправлять под настоящим именем плохая идея. Решила его чуть-чуть изменить, а пока думала, как именно, вдруг поняла, что просто обязана взять часть твоего имени!

— В-вот как... Да уж, от тебя другого и не ждёшь, Хошимия-сан.

Я пару раз сухо усмехнулся. Так, спокойно. Пока что лучше просто посмеяться.

— П-почему это звучит так, будто ты отстраняешься?! Я думала, ты тоже порадуешься...

Ой, это вышло грубо с моей стороны. Просто новость была такой внезапной, что я и сам внутренне отшатнулся. — Я... рад...

Если честно, где-то в глубине души я и раньше смутно понимал, что она примерно в таком духе и мыслит. Ещё когда она подарила мне на день рождения тот рассказ, мы ведь даже не встречались. Но я тогда предпочёл сделать вид, что ничего не замечаю. Если вдуматься, страшновато.

— А тебе не кажется, что под таким псевдонимом дебютировать будет плохо? — Я долго сомневался, стоит ли вообще это озвучивать, но ради самой Хикари всё же выговорил, скрепя сердце.

У неё в последнее время и без того подозрительно быстро пополняется книга будущих позорных воспоминаний. Как ветеран тёмных историй, я просто обязан вмешаться. Если позволить ей и дальше штамповать новые страницы, потом в будущем она будет кататься по кровати под одеялом и умирать от стыда, вспоминая всё это. Я не хочу, чтобы Хикари в итоге стала такой, как я! Хотя, возможно, уже поздно.

— Почему? — искренне не понимая, спросила она.

— Ну... потому что... а если мы вдруг расстанемся? — Мне ужасно не хотелось говорить это вслух, но надо было. Да и вообще, даже если у нас всё будет хорошо, разве нормально девушке брать часть имени своего парня в псевдоним? Это же как цифровая татуировка, которую уже не сотрёшь.

После короткой паузы Хикари мрачно сказала:

— Мы не расстанемся.

По её тону было ясно, что настроение у неё резко ушло вниз, так что я поспешил пояснить:

— Да я и сам не собираюсь с тобой расставаться. Но послушай...

— Нацуки-кун, мы будем вместе всю жизнь, пока не умрём! И с чего ты вообще такое предложил?!

После этого Хикари окончательно взорвалась, и на то, чтобы её успокоить, у меня ушёл почти целый час. Остановить этот поезд любви Хошимии Хикари, мчащийся без тормозов, было уже невозможно. Прости, Хикари из будущего... Похоже, ты ещё немало настрадаешься из-за этого.

---

На следующий день. Обеденный перерыв.

Я пошёл в столовую вместе с Тацуей и Рейтой. Девочки ели свои бэнто в классе.

— Фва-а-а... — Вчера я до поздней ночи болтал с Хикари, так что теперь слегка не выспался. Спать хочется.

— Что-то случилось? — спросил Тацуя, заметив мой зевок.

Случилось ли что-то? Да. Только не то, о чём можно рассказывать всем подряд. — Пообещаете никому не говорить?

Я немного помялся, но всё же решил, что этим двоим рассказать можно, и пересказал им, как мы с Хикари вчера повздорили.

— А-а, понятно... — понимающе кивнул Рейта.

— Тяжко тебе тоже приходится, — сочувственно сказал Тацуя.

Вот именно. У меня вообще-то своих проблем тоже хватает! — Но и эта её сторона тоже милая.

— Да ты издеваешься? Это уже хвастовство. Вы двое и правда идеально друг другу подходите. Не надо было мне спрашивать.

Тацуя сделал вид, что его сейчас стошнит, и снова принялся наворачивать своё кацукарэ.

— Хотя, если посмотреть, Хошимия-сан и правда из тех, кто цепляется очень крепко, — безжалостно заметил Рейта, отправляя в рот очередную ложку оякодона.

— П-правда, что ли? — спросил я.

— Но ты и сам это только усилил, — добавил он.

И возразить мне было нечего. Я прекрасно понимал, о чём он.

— Ну ты же тот самый парень, который признался ей прямо на концерте школьного фестиваля, — напомнил Тацуя. — Так что вы оба хороши.

— Угх... — простонал я. Больно попал.

— Тут без вариантов. Эти двое сочетаются так идеально, как никто другой, — пожал плечами Рейта.

И они с Тацуей переглянулись с одинаковыми ухмылками.

— Но всё-таки Нацумия Хикари? Обычно ведь так не делают, верно? — спросил я.

— Ага... Обычно нет. Даже у меня от одного звука стало как-то не по себе, — согласился Тацуя.

— Эй, на всякий случай: Хикари ни слова, ясно?

— Само собой. Такое я бы в жизни не стал поднимать просто так. Потом ведь ещё разгребать последствия, — сказал Тацуя.

— Хотя это всё равно лучше, чем если бы она зарегистрировалась как Хайбара Хикари, — заметил Рейта.

— Она сказала, что не может так сделать, потому что это её имя в будущем.

— Слушай, — сказал Тацуя, — у тебя девушка слегка того.

— Говорят, любовь бывает тяжёлой, но тут уже уровень за пределами тяжёлой, — спокойно добавил Рейта.

— О чём это вы тут говорите?

Раздался громкий стук посуды и отодвигаемых стульев. Мы и не заметили, как в столовую зашли Хикари, Ута и Нанасэ.

— А? Да так... Обсуждали, что в столовой вкуснее всего. Да, парни? — поспешно сменил тему я.

Рейта с Тацуей синхронно закивали.

— Д-д-да, именно... По-моему, лучше всего тут кацукарэ.

Я впервые видел настолько выбитого из колеи Рейту. Ты вообще-то сейчас оякодон ешь!

— Ох, Нацу, жарко тут у вас, да?

Тацуя, успокойся! Сейчас середина зимы! Ты уже слишком близко к тому, чтобы спалить, о чём мы на самом деле говорили. И всё это только ради каламбура про «нацу» как «лето»?!

Хикари хихикнула.

— О чём ты вообще? Тацуя-кун, ты, как всегда, очень смешной.

По спине у меня стекал неприятный холодный пот, но, к счастью, они нас не подслушали. Мы с этими двумя переглянулись и тихо выдохнули с облегчением.

— К-кстати, а вы почему здесь? — спросил я.

— Мы гуляем после еды. В отличие от Уты, мы с Хикари обычно почти не двигаемся, — объяснила Нанасэ. Похоже, они просто бродили по школе и случайно заглянули в столовую. А потом с поддразниванием добавила: — И ещё Хикари сказала, что хочет увидеться с тобой, Хайбара-кун, так что нам не оставалось ничего, кроме как прийти.

— М-мы же и так сидим рядом! Я бы такого не сказала! — насупилась Хикари, отчаянно размахивая руками.

Нанасэ рассмеялась и погладила её по голове.

— Да я шучу.

— Но за обедом ты правда говорила, что тебе одиноко, потому что мальчики ушли в столовую! — тут же встряла Ута.

— Эй! Ута-тян!

Какая тёплая картина. По крайней мере, была бы, если бы и меня в ней не задевали. А так мне, как заинтересованной стороне, просто неловко.

— Кстати, вы уже решили, какой поток берёте? Гуманитарный или естественно-научный? — спросила Ута, присаживаясь рядом с Рейтой.

Новый год уже перевалил за месяц, начался третий семестр, а значит, пора было определяться с дальнейшим направлением.

— А, точно. Нам ведь уже раздали анкету. Сдавать её ещё не скоро, но лучше решить заранее.

— Я уже выбрал естественно-научный, — сказал Рейта.

— Для Рея естественно-научный, да? А я пойду на гуманитарный! — объявила Ута.

Они выбрали то же самое и в моей первой жизни.

— Я пока не решил, — неловко сказал Тацуя, почесав затылок.

В прошлой жизни он пошёл на гуманитарный, но только потому, что у него были катастрофические оценки по точным предметам. На этот раз, однако, он хорошо тянул всё подряд.

— Говорят, с естественно-научным потом работу искать проще, — заметил Рейта.

— Ну да... А ты что, Нацуки?

— Скорее всего, выберу естественно-научный, — медленно ответил я.

И всё же я не был уверен, что правильно делаю, повторяя выбор из прошлой жизни. Но в точных предметах я объективно был сильнее, а ещё этот путь лучше всего позволял использовать опыт из предыдущей жизни. Если смотреть прагматично, естественно-научный поток был более безопасным вариантом.

— Понятно. Значит, естественно-научный, — тихо пробормотала Хикари, и по её лицу пробежала тень.

— А ты идёшь на гуманитарный? — спросил я.

Она кивнула.

— Да. Я плохо дружу с математикой и естественными науками.

Но её выбор отличался от того, что было в прошлой жизни. Тогда Хикари пошла на естественно-научный. Эти предметы наверняка были её слабым местом и тогда тоже, просто на решение, скорее всего, повлиял её отец, Сэй-сан. В будущем он станет президентом Star Flat Corporation, компании, основной профиль которой связан с машиностроением. Проще говоря, это была компания мира точных наук.

Но теперь Хикари собиралась стать писательницей. Она больше не жила по воле родителей и уже могла открыто говорить о собственных желаниях. Наверное, именно поэтому она и тянулась к гуманитарному потоку.

— Тогда мы все окажемся в разных классах, — сказала Ута.

На какое-то время за столом повисла тишина. В нашей школе со второго года обучения учеников делили по направлениям: гуманитарии попадали в классы с первого по третий, а естественники — с четвёртого по шестой. Конечно, конкретное деление могло немного меняться в зависимости от числа учеников, но в целом схема была именно такой. Иными словами, гуманитарии и естественники всё равно расходились по разным классам.

— Буду скучать по вам, — само сорвалось у меня с губ.

Остальные кивнули. Конечно, то, что мы окажемся в разных классах, не значит, что мы перестанем быть друзьями. Но есть вещи, которые можно пережить только как одноклассники.

— Нам осталось быть в одном классе всего два месяца, — сказал я.

— Почти уже год, да? Время пролетело быстро, — заметил Тацуя, вытирая рот салфеткой: он как раз закончил есть.

— Ха-ха-ха! Я же говорила: когда весело, время летит! — воскликнула Ута.

— Ну... — протянул он. — Весело было не всегда. Много чего случилось.

— Это правда. Да, случилось многое. Были и успехи, и ошибки. Я понял, что выбрать одно означает не выбрать другое. Я переживал, страдал, сомневался. Это была вовсе не сплошная радость. И всё же моя нынешняя жизнь куда полнее той серой, выцветшей повседневности. Рядом со мной Хикари, вокруг меня друзья. Благодаря им мой мир словно сияет радужными красками. И я могу с гордостью сказать, что живу свою юность на полную.

Поэтому я ни о чём не жалею.

— Ой, точно, Юи-Юи, а ты как? — будто прогоняя нависшую тяжесть, Ута вернула разговор к теме.

В прошлой жизни Нанасэ была на естественно-научном, и это я помню совершенно отчётливо. Со второго года у гуманитариев и естественников вели отдельные рейтинги, и Нанасэ всегда занимала первое место.

— Я ещё не уверена... но, возможно, выберу гуманитарный.

— А?! — от неожиданности у меня само вырвалось.

— Что такое, Нацуки-кун?

Все уставились на меня с недоумением, и я поспешил оправдаться:

— А, просто... Я был уверен, что ты выберешь естественно-научный.

— Тогда Юи-Юи будет со мной?! Ура-а!

— Я ещё думаю. У нас пока есть время, — с беспокойным вздохом сказала Нанасэ.

В тот момент у меня в голове вдруг вспыхнула её вчерашняя фраза.

«Это твоя вина.»

Неужели я изменил будущее Нанасэ? Хотя нет, она ведь ещё не решила окончательно. — Кстати, кто-нибудь знает, что собираются брать Миори и Серика?

— Миори-тян говорила, что пойдёт на естественно-научный, — ответила Хикари. За последнее время они с Миори очень сблизились.

— А Сери, кажется, выберет гуманитарный. Она же точные науки не любит, — сказала Ута.

Значит, эти двое идут тем же путём, что и раньше. Уже легче. Но Хикари, Нанасэ и Тацуя вполне могут сделать другой выбор. С того прыжка назад во времени прошло уже месяцев десять. И теперь я всё отчётливее вижу, насколько конкретно начинает меняться реальность.

---

Где-то на середине обеденного перерыва, продолжая болтать, мы вернулись в класс. Стоило нам войти в аудиторию 1-2, как стало ясно: внутри царит какой-то шумный переполох.

— Что-то случилось? — спросил Тацуя.

— Без понятия... Что там у вас? — отозвался Рейта.

Когда мы переступили порог, все взгляды сразу переключились на нас. Но атмосфера, к счастью, была не тяжёлой, как в те дни, когда Рейту отстранили после драки.

— О, наконец-то вернулись, — своим обычным беспечным тоном окликнул нас Хино. Он тут же обнял меня за плечи. — Нацуки, без тебя у нас вообще ничего не клеится.

У таких экстравертов вообще нет понятия о личном пространстве. — Хино, что-то ты слишком фамильярен.

— Холодно, бро! Мы почти год как одноклассники, а ты всё ещё так со мной?!

Он так картинно переиграл, что весь класс расхохотался.

— Все вокруг научили меня, что именно так с тобой и надо, — отрезал я.

— Что это ещё за сюжетный поворот?! То есть теперь все мои враги?!

Хотя Хино и схватился за голову с максимально драматичным видом, это было как раз доказательством того, как сильно его любят в классе. Если я скажу такое вслух, он наверняка возгордится до невозможности, так что я благоразумно оставил это наблюдение при себе. За прошедший год я успел хорошо понять, какой он на самом деле хороший парень.

И это касается не только Хино. Вообще всех в нашем классе. В последнее время мы вшестером всё чаще проводим время порознь, и это даже не плохо. Просто стало больше случаев, когда каждый из нас может общаться с другими одноклассниками. Мы уже почти год в одном классе, так что круги общения давно перестали быть замкнутыми только на своих друзьях.

Мне даже кажется, что после того, как мы все вместе пережили историю с Рейтой, сплочённость в классе стала ещё сильнее. По-моему, все стали ближе, чем были в моей первой жизни. Тогда каждый держался только своей группы, а я был просто воздухом. Хотя в первом семестре я, конечно, и был в центре внимания... только в плохом смысле.

А сейчас, когда мы возвращаемся в класс, Ута, Хикари и Нанасэ весело вливаются в компанию девочек, а Тацуя с Рейтой разговаривают с Окадзимой-куном из футбольной команды и Татибаной-куном из баскетбольной.

А? Подождите. Выходит, один я тут остался без компании? Осознав это, я замер.

— Прости, Хино. Ты мой драгоценный друг. За нашу долгую дружбу, — сказал я.

— Э-э... ладно? Братан, ты чего это вдруг? Ты меня пугаешь.

Пока я изо всех сил старался пересмотреть своё отношение к Хино, глубоко осознав его ценность, он почему-то начал от меня пятиться. Не понимаю. Я же разговариваю с ним именно так вежливо, как он и хотел!

— Так что у вас вообще случилось? — спросил я, потому что всё ещё не понимал, из-за чего шум.

— А, ну это... Вообще-то тебе лучше услышать всё не от меня. Эй! Каната! — крикнул Хино Фудзиваре, которая как раз болтала с Хикари и остальными девочками.

— Я же просила не называть меня по имени при всех, — пробормотала она, подходя к нам.

Вот же цундэрэ. Мило.

— Кхм... Скоро музыкальный фестиваль, и нам нужно выбрать дирижёра и аккомпаниатора на пианино для нашего хора, — объяснила она.

— А, точно. Раз уж ты заговорила... И правда ведь уже то самое время.

Каждый год в начале февраля у нас в школе проходил музыкальный фестиваль. Главным событием там был хоровой конкурс между классами, но выступали и клубы, связанные с музыкой. Клуб лёгкой музыки тоже участвовал, только представлять его должна была другая группа. В нашей-то группе есть человек со стороны. Пока Ямано официально не переведётся к нам в школу, участвовать в школьных мероприятиях мы не сможем.

— Начиная со следующей недели уроки музыки будут посвящены репетициям к хоровому конкурсу, — сказала Фудзивара.

— Значит, с выбором надо поторопиться, да? В прошлой жизни Фудзивара тоже сплачивала весь класс, только всё время орала: «Мальчики! Слушаем внимательно!» Работа, похоже, ещё та. Надеюсь, и в этот раз ты постараешься как следует.

— Именно. Поэтому я и хотела обсудить это с тобой, Хайбара-кун.

Я вопросительно поднял бровь.

— Со мной-то почему?

Фудзивара непонимающе моргнула.

— Потому что ты лидер нашего класса.

— Очень смешно.

Я едва не рассмеялся, но все вокруг смотрели на меня так, будто ответ был очевиден. Атмосфера буквально кричала: «Ну естественно». А? Я, что ли?

— Я не шучу, — сказала она.

— Да ладно тебе, сама Фудзивара говорит, что на тебя рассчитывает, — ухмыльнулся Хино. — Наш славный вождь.

У тебя раздражающее лицо. Лидер класса? Я категорически не хочу брать на себя такую ответственную роль. Нет, конечно, когда-то я и сам восхищался популярными ребятами, которые были в центре класса. Но оказаться на месте человека, у которого слишком много обязанностей? Спасибо, не надо.

— У меня сейчас флэшбек с того раза, когда я в итоге оказался в комитете спортивного фестиваля.

— Спалился, — пробормотала Фудзивара и показала язык.

— Не спихивай на меня раздражающую работу, — отчеканил я.

— Но если поставить тебя во главе, всё идёт быстрее.

— Э-э-э... Мы что, правда уже дошли до того, что без меня ничего не начнётся? Мне совершенно не подходила роль человека, который берёт всё на себя, но Фудзивара выжидательно смотрела на меня, так что пришлось хотя бы вяло подать идею. — Ну... Может, сначала просто спросим, не хочет ли кто-нибудь вызваться сам?

— Логично. Если желающих не будет, я могу взять на себя дирижирование.

Едва она успела это сказать, как прозвенел звонок на урок.

— Давайте продолжим потом.

Я кивнул и вернулся на своё место.

Значит, дирижёр и аккомпаниатор... Похоже, Фудзивара готова стать дирижёром. А с аккомпанементом... Разве Нанасэ не была бы здесь лучшим вариантом? А? Хотя постой. В прошлой жизни ведь, кажется, на пианино играл кто-то другой? Если правильно помню, аккомпанировала тихая девочка по имени Онодзава-сан.

Тогда я ещё не знал, что Нанасэ вообще умеет играть, так что меня это не цепляло. Но почему сейчас это не она? Неужели, когда выдвинулись обе, она уступила место Онодзаве-сан?

---

После уроков.

Мы с Фудзиварой стояли на возвышении перед классом. Все уже знали, что нужно обсудить музыкальный фестиваль, так что никто не разбежался сразу по клубам и домам.

— Так, понимаю, все торопятся, поэтому постараемся коротко. Нам нужно выбрать дирижёра и пианиста-аккомпаниатора для хора. Есть желающие? — спросил я.

Мы обвели взглядом класс, но не поднялась ни одна рука.

— Если больше никто не хочет, я могу дирижировать, — сказала Фудзивара, подождала немного и добавила: — А кто-нибудь сможет сыграть аккомпанемент?

В ответ снова тишина. Нанасэ смотрела в окно, Онодзава-сан, наоборот, сидела, опустив голову. Хикари с тревогой поглядывала на Нанасэ. В классе повисла неловкость, и всем явно стало не по себе.

— Я бы и хотела, но не могу то, чего не могу...

— Извини, если не поспешу в клуб, мне влетит.

Откуда-то донеслись такие голоса. Делать было нечего, и я завершил собрание.

— Ну, по крайней мере, теперь ясно, что добровольцев у нас нет. Подумаем, что делать дальше. На сегодня всё.

Те, кто состоял в спортивных клубах, тут же поспешили к выходу. Извините, что задержали вас.

— Как всегда, отлично справился, Хайбара-кун. Когда за дело берусь я, всё идёт не так гладко, — с улыбкой сказала Фудзивара.

— Да только толком мы ничего и не решили, — ответил я.

— Это да. Но зато сегодня мальчики хотя бы слушали.

— И ты хочешь сказать, что это благодаря мне?

Она кивнула, но я не слишком-то поверил. Не думаю, что у меня настолько большое влияние.

— И всё же что теперь делать? — Фудзивара слегка нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Раз желающих нет, остаётся только спрашивать напрямую, — сказал я.

— Хайбара-кун, а ты сам не умеешь играть на пианино?

— Нет. Умел бы, сказал бы сразу.

— А я почему-то подумала, что ты можешь. Ну, ладно.

Кем ты меня вообще считаешь? Не надо думать, что я способен на всё подряд!

— В общем... Я это от Хикари слышала, но Юино ведь может играть, да? — тихо спросила Фудзивара.

Судя по всему, Нанасэ никогда не рассказывала одноклассникам, что играет на пианино. Даже Фудзивара, лидер девочек в нашем классе, не была в этом уверена.

Я не знал, имею ли право говорить об этом за неё, и потому ответил уклончиво:

— Да, кажется, умеет.

— Тогда, может, спросим её?

Мы оба посмотрели на Нанасэ, которая как раз складывала вещи в сумку. Наши взгляды на мгновение встретились, и тут же она неловко отвела глаза. Я впервые вижу, чтобы Нанасэ так себя вела. Будь она как обычно, она бы сейчас лишь мягко улыбнулась и слегка помахала мне рукой. Именно в такие моменты она особенно милая. Вот за это я по ней и фанатею.

— Э-эм... Нанасэ-сан.

Первой к ней всё же обратилась Онодзава-сан.

Эти двое не были особенно близки. Онодзава-сан — тихая девочка, которая обычно общается лишь с несколькими своими подругами.

Нанасэ посмотрела на неё с удивлением.

— Д-да?

— Ну... в общем... мне нравится твоя музыка.

Ошеломлённая, Нанасэ часто заморгала.

— Ты знаешь, что я играю на пианино?

— Я... я тоже играю. Но, конечно, не так хорошо, как ты.

Онодзава-сан не отличалась красноречием, но слова подбирала честно и от всего сердца.

— Вот я и подумала... может, ты сыграешь аккомпанемент?

После короткой паузы Нанасэ вместо ответа задала свой вопрос:

— А почему ты сама не вызвалась?

— Я... уже не играю. Наверное, аккомпанемент я бы вытянула, но раз ты здесь, я бы хотела, чтобы сыграла именно ты.

Похоже, Онодзава-сан говорила это от чистого сердца, и именно поэтому набралась смелости обратиться к Нанасэ.

— Спасибо. Я подумаю, — с улыбкой ответила Нанасэ.

---

Попрощавшись с Фудзиварой, я направился вместе с Нанасэ в Café Mares. Хикари сегодня была в литературном клубе, так что нас было только двое.

На всякий случай уточню: раз мы с Нанасэ работаем в одном месте, домой мы довольно часто идём вместе, и Хикари дала на это добро. Было бы странно расходиться в разные стороны, если нам по пути.

Хотя, если честно, Хикари спокойно относится к этому только потому, что это Нанасэ. Будь на её месте Ута или Миори, такого разрешения я бы, наверное, не получил. А вот с Серикой, думаю, тоже всё было бы нормально. Но это уже чистые догадки.

Мы шли молча, и слышны были лишь наши шаги. Сегодня Нанасэ тоже не отличалась разговорчивостью, и я не знал, стоит ли мне самому поднимать тему, которая случилась раньше.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь спросить, почему я не вызвалась играть аккомпанемент для класса, — первой заговорила Нанасэ.

Ну конечно. Разумеется, она с ходу поняла, о чём я думаю. — Это потому, что тебе лень? Если да, я бы понял. Она играет на высоком уровне, так что тратить силы на аккомпанемент для обычного школьного хора ей, наверное, и правда не хочется. С точки зрения здравого смысла это вполне нормальное решение.

— Нет, не поэтому... Просто у меня нет уверенности.

— У тебя? У тебя, Нанасэ?

Мне было трудно поверить, что это говорит та самая девушка, которая играла настолько потрясающе.

— Не то чтобы я не уверена в самом выступлении... Просто... мне не хватает убеждённости.

— Убеждённости? — переспросил я. Что она имеет в виду?

Нанасэ поджала губы и помрачнела.

— Я и Онодзаве-сан сказала то же самое. Дай мне немного времени всё обдумать.

— Потом расскажешь, почему?

— Пока не хочу об этом говорить.

— Ладно.

Чуть раньше мы с Фудзиварой уже поговорили с Онодзавой-сан. Та согласилась сыграть аккомпанемент, если Нанасэ откажется. Так что теперь оставалось только дождаться решения самой Нанасэ. Времени у нас ещё было достаточно.

Дальше мы опять шли молча. Чем ближе мы подходили к станции, тем больше становилось людей вокруг и тем шумнее делалась улица.

Нанасэ явно не хочет сейчас говорить о своих делах. Тема пианино — это даже не то, к чему может подступиться Хикари, её лучшая подруга. Так что и мне нельзя касаться этого слишком уж легко. Но всё равно что-то тут не сходится. Нанасэ ведь не скрытная, как Рейта. Она довольно часто рассказывает о себе. Да и вчера она сама сказала мне, почему вообще снова вернулась к пианино.

— Кстати, Хайбара-кун, ты говорил, что выберешь естественно-научный поток, да? — заговорила Нанасэ, нарочно выбирая безопасную тему. Она совершенно явно пыталась сменить разговор.

— Ага, — ответил я. — Мне лучше даются математика и естественные науки. Хотя окончательно я ещё не решил.

— Понятно. У меня, пожалуй, так же. Возможно, мне тоже стоит выбрать естественно-научный.

И тут меня вдруг кольнуло странное чувство дежавю. Точно. В первой жизни у нас с Нанасэ уже был почти такой же разговор. Для неё это, наверное, был просто обычный бытовой обмен фразами в ничем не примечательный день, но я тогда почти ни с кем не общался, так что запомнил. Если память не врёт, она тогда сказала...

«У меня так же. Хотя мне это и не нравится.»

«И ты всё равно выбираешь естественно-научный, хотя он тебе не нравится?»

«Потому что путь, по которому я хотела идти в жизни, для меня уже закрыт.»

Кажется, именно так оно и было.