На следующий день после межклассных спортивных соревнований.

Была уже глубокая ночь. Холодный осенний ветер продувал южный выход станции Маэбаси. Поблизости были только Серика, я и ещё одна девушка, с каре, у которого кончики заметно завивались наружу.

— Хайбара-сэмпай, сколько лет, сколько зим! Я Ямано Сая! Очень приятно!

Новая кандидатка в группу, с которой меня только что познакомила Серика, оказалась человеком, которого я уже знал.

— А? «Сколько лет, сколько зим»? Вы знакомы? — удивилась Серика.

Похоже, она и правда ничего не знала. Хотя я и сам в шоке. У меня не так уж много старых знакомых, но встретить кого-то вот так я точно не ожидал! Вот уж правда мир тесен. Другом я её, пожалуй, и не назову. То есть... у меня ведь и друзей-то не было. Блин, только ещё сильнее приуныл.

— Ага! Я училась с Хайбарой-сэмпаем в одной средней школе! — бодро ответила Ямано, совершенно не в тон моему стремительно падающему настроению.

— А, ясно, — кивнула Серика. — Вот это совпадение.

— Ну, вообще-то я ещё после вашего выступления на школьном фестивале знала, что Хайбара-сэмпай у вас вокалист, так что это не совсем совпадение. Простите, что не сказала сразу... Если честно, то, что он у вас в группе, процентов на десять повлияло на моё желание вступить.

— Серьёзно? Всего на десять? — сумел я вклиниться в разговор, немного оправившись от шока.

Я и представить не мог, что снова встречу Ямано именно здесь. В своей первой жизни после средней школы я её больше не видел. Хотя она и говорила со мной по-дружески, она вообще со всеми так разговаривала.

Мы никогда не были особенно близки. И у неё нет причин специально искать меня. В первый раз она вроде бы тоже не поступала в старшую школу Рёмэй. Хотя, может, я просто не знал... Неужели из-за нашего концерта у Ямано изменилось будущее? Куда идти в старшую школу, ещё не высечено в камне, так что такое возможно. Но сейчас нет смысла об этом думать.

Раз уж я переместился во времени, было вполне естественно, что мои действия начнут менять историю. Но если я стану бесконечно ломать над этим голову, тревог не будет конца, и я так и не доберусь до своей радужной юности.

— Аха-ха! Ага, и остальные девяносто процентов из-за того, что здесь Серика-сэмпай! Само собой! — без малейшего смущения подтвердила Ямано мою жалобу.

Она совсем не изменилась. Всегда была такой. В какой бы ситуации ни оказалась и с кем бы ни говорила, врать она не умеет.

— Но вообще, Хайбара-сэмпай, когда я увидела тебя на фестивале, я своим глазам и ушам не поверила. Тип, который вообще никак не был похож на тебя, выходит на сцену и представляется как Хайбара Нацуки. Да это же полное преображение, разве нет? И пел ты чертовски круто. Я прям офигела.

С этими словами Ямано радостно хлопнула меня по спине.

Больно же!

— Он и правда так сильно изменился? — озадаченно спросила Серика.

Ямано кивнула.

— Раньше он был куда мрачнее... Ну, то есть от него прямо веяло какой-то тьмой.

Эй-эй... Это ты так постаралась подобрать формулировку помягче? Какая ещё «тьма»? Я что, был чуунибьё, что ли?

— Просто к старшей школе я сильно поменялся, — вздохнул я. Объяснять это ужасно стыдно, так что пощадите.

— Кстати, Миори, кажется, что-то такое уже упоминала. Ну и ладно, — равнодушно бросила Серика и тут же сменила тему. Видно было, что ей не слишком интересно. — В любом случае хорошо, что вы уже знакомы. Значит, лишние представления не нужны.

Если тебе изначально было всё равно, то и объяснять ничего не требовалось!

Серика вообще не уловила моего молчаливого возмущения и, как всегда бесстрастно, продолжила:

— На следующую репетицию она придёт на пробу. Ты ведь не против?

— Да, конечно.

Я кивнул. Хоть я и удивился, возражать мне было нечего. Скорее уж знакомый человек был куда лучше незнакомца. Друзей у меня становилось всё больше, но внутри я по-прежнему оставался стеснительным.

— То есть, если она тебя устраивает, у меня нет причин возражать, — добавил я.

В вопросах такого рода суждение Серики было куда надёжнее моего или Мэй.

— Но это пока только проба. Сначала Сая должна сама понять, подходим ли ей мы.

— Это верно. Вполне возможно, что всё окажется не таким, как она ждала.

Даже если она говорит, что хочет вступить в группу, после реальной репетиции может и разочароваться. Особенно в моей игре на гитаре. Моё выступление на школьном фестивале вообще было чудом. Ха-ха-ха...

Ямано взглянула на телефон и вдруг вскрикнула встревоженным голосом:

— Ой, простите! Мой поезд уже почти пришёл!

Я посмотрел на часы. Мой поезд должен был прибыть через три минуты.

Ну да, мы с Ямано учились в одной средней школе, значит, домой очевидно едем одной и той же электричкой.

— Тогда на сегодня всё. До встречи, — Серика махнула рукой на прощание.

— Ага, пока, — ответил я.

— Сэмпай, ты ведь на тот же поезд? Пошли!

Мы с Ямано оставили Серику и побежали к своей платформе. Как раз когда мы спустились по лестнице, подошёл поезд. Мы поспешно влетели внутрь, и двери закрылись у нас за спиной.

— Фух, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Час пик уже прошёл, так что вагон был почти пуст. Впрочем, даже тот поезд, на котором мы обычно ездили от станции Такасаки в часы пик, не был таким уж переполненным. А вот в студенческие годы в Токио я на собственной шкуре прочувствовал, что такое настоящая давка.

— Ну-у, давай присядем, — предложила Ямано.

— Давай.

Я сел рядом с ней.

Когда дыхание наконец выровнялось, мне стало неловко. Всё-таки мы не были какими-то близкими друзьями, но это не значило, что я должен демонстративно держаться от неё подальше всю дорогу домой. А если всё сложится удачно, скоро мы вообще окажемся в одной группе. Лучше бы нам сразу наладить отношения.

О чём бы с ней поговорить? Наверное, безопаснее всего о старых временах?

Я украдкой взглянул на Ямано. Она казалась чуть взрослее, чем в моих воспоминаниях. Хотя в последний раз я видел её давным-давно, так что память у меня могла и подвести.

— Сэмпай, то есть ты реально так преобразился к старшей школе? — спросила Ямано, пока я всё ещё подбирал тему для разговора.

— Ага. Хотел весело провести школьные годы, вот и решил измениться.

— Никогда бы не подумала. В средней школе ты вообще не казался человеком, которому подобное интересно.

Ну да, тогда я и правда всех сторонился.

— Просто тогда я был озлобленным. На самом деле я завидовал всем вокруг.

Я прятал эти чувства глубоко внутри.

Хотя кого я обманываю? Нечего мне было прятать. Просто рядом не было никого, с кем я мог бы об этом поговорить. По сути, я был не одиночкой, а гордым волком-одиночкой. Не то чтобы у меня не было друзей. Я сам, мол, решил их не заводить. Да-да, захочу, и в любой момент найду себе друзей, просто мне и одному хорошо! Именно так я себе и твердил. Но эти оправдания быстро начинали трещать по швам.

— То есть тебе не нравилось то время, когда мы вместе сидели в средней школе? — спросила Ямано, и голос её прозвучал тихо.

Я совсем не это имел в виду, и потому поспешно замотал головой.

— Нет, не так. Просто я тогда вообще не интересовался людьми. Вот и всё.

Мне вспомнились обеденные перерывы, которые мы проводили вместе. Это было странное время. Я постоянно ходил обедать на крышу, и в какой-то момент Ямано тоже начала туда приходить. Мы болтали время от времени, но чаще просто молча ели. Можно ли вообще назвать нас друзьями? Скорее уж просто знакомыми. По сути, только это нас и связывало.

— Ямано, я и не знал, что ты играешь на барабанах, — сказал я.

— Я же была в клубе лёгкой музыки в средней школе, помнишь? Хотя ушла оттуда на полпути.

Понятия не имел. То ли потому, что мы давно не виделись, то ли просто сегодня какой-то день открытий... Я ведь вообще никогда не задавал ей вопросов. Наверное, поэтому и не знал. Справедливости ради, в средней школе я изо всех сил избегал общения с людьми. Мои отношения с Ямано были в лучшем случае поверхностными.

Если её не спрашивать напрямую, Ямано никогда не говорила о себе. Да и я тоже. Обычно мы ограничивались глупыми разговорами о пустяках, вроде погоды, скучных уроков или раздражающих учителей. И именно поэтому наши странные отношения казались удивительно удобными и продержались до самого выпуска.

— Я вот как раз удивлена. Ты что, в старшей школе начал играть на гитаре? На фестивале ты был очень даже хорош.

— Да брось ты. Если бы Серика не прикрывала мои косяки, слушать это было бы невозможно.

— Ты слишком скромничаешь. Звучало здорово, так что будь увереннее в себе.

— Когда рядом играет Серика, уверенность вообще невозможна.

На её уровне казалось, будто она играет вовсе не на том же инструменте, что и я. Из-за этого я уже не раз был близок к тому, чтобы совсем растерять мотивацию.

— Аха-ха! Ну да, тут ты, наверное, прав! — громко рассмеялась Ямано.

Кажется, теперь она выражала эмоции куда ярче, чем в средней школе.

Я ведь видел Ямано только на крыше... Кто бы мог подумать, что мы встретимся снова вот так.

— А как там сейчас Миори-сэмпай? Она ведь в твоей старшей школе учится, да?

Я даже не ожидал, что она вдруг заговорит о Миори, и удивлённо моргнул.

— А? Вы что, близки?

— Ага. Мы живём рядом. И наши родители тоже знакомы, так что мы дружим уже давно.

— Вот как... Только я не очень понимаю, что тебе ответить.

В последнее время я всё чаще замечал Миори нахмуренной. Я понимал, что её что-то мучает, но не спрашивал о подробностях. Я беспокоился, конечно, но раз мы больше не были партнёрами, моё вмешательство только раздражало бы её.

— Только не говори, что вы поссорились? — серьёзно спросила Ямано.

— Да нет, не совсем... Мы в последнее время и не разговаривали почти.

Последний раз мы нормально общались за несколько дней до спортивных соревнований, когда тренировались играть в баскетбол в парке. С тех пор мне казалось, будто она меня избегает.

— А ведь в начальной школе вы были так близки. Вас всё время было четверо.

Четверо, да? Значит, двое остальных — Такуро и Шуто.

В начальной школе мы с Миори, Такуро и Шуто постоянно были вместе. Миори была у нас лидером, а мы трое всё время носились за ней.

— Удивительно, что ты это помнишь. Это было давно, — сказал я.

Хотя для Ямано прошло всего четыре или пять лет. Это у меня сверху накинуто ещё семь, так что воспоминания о том времени уже размылись.

Я чётко помнил только свою первую школьную жизнь. Всё, что было раньше, осталось в памяти лишь отдельными яркими моментами.

— Ещё бы я не помнила. Вы четверо очень бросались в глаза.

— Но в средней школе мы с Миори почти не общались. Ты ведь знаешь?

— Я слышала от Миори-сэмпай, что вы потом снова наладили отношения.

Да... пожалуй, наладили. Хотя сейчас всё снова стало шатким.

Я вкратце объяснил Ямано, как именно мы с Миори помирились уже в старшей школе. Если коротко, всё началось с того, что Миори помогла мне с моим «дебютом» и новым образом.

— ...А потом наше партнёрство закончилось. Поэтому в последнее время мы почти и не разговариваем. Мы в разных классах, да и у каждого есть человек, с кем он встречается, так что особых причин для общения нет.

Выслушав меня, Ямано посмотрела с каким-то сложным выражением лица.

— Понятно. Значит, вот как всё... Ясно, — пробормотала она себе под нос, будто у неё в голове что-то встало на место.

При этом взгляда с меня она не сводила.

— Ну и дела. Вот уж не ожидала.

— Чего именно не ожидала?

— Я думала, что тебе нравится Миори-сэмпай, — без колебаний сказала Ямано.

Мне? Нравится Миори?

Я уже хотел было рассмеяться и ответить: «Да не может быть», но почему-то слова застряли в горле. И в ту же секунду у меня перед глазами всплыла ночь, когда я поймал Миори в объятия.

— Судя по лицу, я не так уж далека от истины.

— Как подруга она мне, конечно, дорога. Но не в романтическом смысле.

Я покачал головой.

Это правда?

Уверенности в собственных словах у меня было на удивление мало. То, что я чувствовал к ней, всё-таки немного отличалось от моих чувств к остальным друзьям. Но ведь это просто потому, что мы друзья детства. Она слишком хорошо знает, какой я на самом деле, поэтому между нами и есть особое доверие. Наверняка дело только в этом.

— Но хотя бы раньше ты ведь был в неё влюблён, да? — спросила Ямано, и этот вопрос вытащил из памяти давно забытые куски прошлого.

Точно. Если сейчас оглянуться назад, был период, когда я и правда был влюблён в Миори. Ну а чего ещё ожидать? Пусть по духу она тогда была сорванцом, но всё равно оставалась милой. Конечно, легко западёшь на девушку, с которой так близок. Даже если это всего лишь мимолётное чувство, которое само растает со временем.

— Это было ещё когда мы были детьми. Тогда я и сам этого не понимал.

— Ага, то есть признаёшь! Я знала, знала! — ухмыльнулась Ямано и ткнула меня пальцем в плечо.

Какая у неё раздражающая физиономия.

— А я тебе по секрету скажу. Ты был первой любовью Миори-сэмпай, — прошептала она.

Старый я немедленно решил бы, что она врёт, но сейчас почему-то поверил. Впрочем, речь всё равно шла о прошлом. Правда это или нет, на настоящее оно уже никак не влияет.

— Уже неважно. Мы оба теперь другие, — сказал я.

Что бы там ни было раньше, сейчас я люблю Хикари, а Миори любит Рейту. Значит, нет смысла цепляться за то, что давно прошло. Воспоминания о былом теперь уже ничего не меняют.

— Ну да, это верно.

Пока мы разговаривали, поезд добрался до нашей безлюдной станции. Мы с Ямано вышли вместе, но сразу разошлись в разные стороны.

— Ну что, сэмпай, мне туда.

— Ага. До встречи. Хотя увидимся уже совсем скоро.

— Угу! Я тебя ещё снесу своей великолепной игрой на барабанах! — широко улыбнулась Ямано, но вдруг посерьёзнела. — И вообще... ты очень сильно изменился.

— М? Ну да... В средней школе я был очень толстым.

— Я не внешность имела в виду. Хотя и это тоже... Я о характере.

Ямано знала прежнего меня, так что её слова были вполне естественны.

— В средней школе ты всё время избегал людей. И сам ими не интересовался. А теперь с тобой намного легче говорить. Если говорить грубо, ты просто стал слабее.

— Обязательно было подавать это именно в таком ключе? — пожаловался я.

Ямано громко расхохоталась. Но в общем-то она была права. В средней школе со мной действительно было тяжело. Я сам превратил себя в одиночку и мизантропа, отталкивал людей и убеждал себя, что прекрасно проживу без друзей, если у меня будут отаку-увлечения. Но это была просто бравада. На самом деле мне хотелось друзей и юности, наполненной смехом. Поэтому я и выбрал старшую школу далеко от родного района и решил начать всё заново.

— Тогда мне как раз было уютно рядом с тобой. Потому я и ходила есть с тобой на крышу. Ты мной не интересовался.

С ностальгическим видом Ямано посмотрела куда-то вдаль.

Ещё тогда я понимал, что у Ямано наверняка что-то происходило. Иначе зачем бы первогодке в обеденный перерыв пробираться мимо груды пыльных парт, чтобы поесть на крыше рядом со старшеклассником, с которым она толком и не дружила? Я слышал слухи, что в одном из первых классов какую-то девочку начали игнорировать, но не знал, была это Ямано или нет.

— Сэмпай, ты тогда выпустился, ничего не сказав, и я так и не успела тебе это сказать...

К моему удивлению, Ямано глубоко мне поклонилась.

— Спасибо тебе за всё. И надеюсь, мы ещё поиграем вместе.

Я не сделал ничего такого, за что заслуживал бы столь искренней благодарности. По правде говоря, я вообще ничего не сделал, даже если тогда моё присутствие и вправду ей помогло.

— Рановато ты заговорила о будущем.

— Аха-ха! И правда! Мне же ещё сначала надо пройти пробу!

Настроение у Ямано мгновенно переключилось, и она снова лучезарно улыбнулась.

— Ну всё, теперь я правда домой! До встречи!

Я слегка махнул ей рукой. Она в ответ энергично замахала обеими руками и, развернувшись, ушла.

— Ямано, значит... Вот уж правда привет из прошлого, — пробормотал я, провожая её взглядом.

В моей первой жизни после выпуска из средней школы мы больше не виделись.

Стоит мне изменить свои действия, и в жизнь возвращаются самые неожиданные связи... Совсем как с Миори.

Если бы я случайно не вышел на пробежку, мы бы не встретились снова ещё до поступления в старшую школу. А если бы я случайно не влился в компанию друзей Рейты, то мы с Миори и не стали бы партнёрами.

Нынешний я стал тем, кто он есть, во многом благодаря Миори. Если бы не она, мои школьные дни так и остались бы тускло-серыми. И от этой мысли мне было особенно тяжело мириться с тем, что между нами теперь выросла дистанция. В конце концов я получил от неё очень много, а сам так ничего и не вернул.

---

Сегодня у меня была смена в кафе. Мне каким-то чудом удалось не заснуть на уроках, которые навевали смертную тоску.

— Пойдём, Хайбара-кун? — сказала Нанасэ.

— Ага.

Сегодня мы работали в одну смену, так что из класса вышли вместе.

— Увидимся позже! — с улыбкой помахала нам Хикари.

Моя девушка и сегодня просто невероятно мила!

Кстати, у Хикари сегодня было собрание литературного клуба. В основном она занималась своим текстом для литературного конкурса, но сами занятия клуба были для неё чем-то вроде глотка свежего воздуха. За обедом она с удовольствием о них рассказывала.

Хочу, чтобы её жизнь была счастливой.

Нанасэ тихо хихикнула и, поддразнивая, спросила:

— Хикари, ты точно не против? Ты правда спокойно отпускаешь нас с Хайбарой-куном вдвоём?

Ну... если честно, я и сам об этом думал. Даже если мы все в одной компании, разве нормально вот так идти наедине с другой девушкой? С другой стороны, если мы работаем в одном месте, то и смысла специально идти порознь нет. Да и было бы жутковато, если бы я вдруг сказал Нанасэ: «Раз уж мы с Хикари теперь встречаемся, то больше не можем вместе ходить на работу». Слишком уж это самосознательно. В конечном счёте всё зависит от того, что думает сама Хикари.

— Будь это кто-то другой, мне бы не понравилось, но с тобой, Юино-тян, я не против. Вы ведь работаете в одном месте, так что тут ничего не поделаешь, — объяснила Хикари.

Потом она слегка смутилась и почти шёпотом добавила:

— К тому же я не хочу быть слишком собственнической.

Вот ведь... если ты так себя ведёшь, мне тоже становится неловко. Хе-хе.

— Правда? Тогда я не буду стесняться, — почему-то заявила Нанасэ и тут же схватила меня за руку, собираясь идти дальше.

— Н-нельзя так! — вскрикнула Хикари и встала между нами.

— Ой? А разве ты не говорила, что не хочешь быть слишком собственнической? — невинно спросила Нанасэ.

— Трогать запрещено! И тебя это тоже касается, Юино-тян!

— То есть ты утверждаешь, что только тебе позволено трогать Хайбару-куна?

— Да... да, именно так. Есть возражения? Он мой парень!

Хикари пыталась спорить, но лицо у неё покраснело так сильно, что убедительности словам это не добавляло.

— Ну ладно тебе, Нанасэ. Хватит так дразнить Хикари, — вмешался я.

— Прости. Просто в последнее время её реакции слишком уж забавные.

— С этим не поспоришь.

— Но ты как раз должен был возразить! Нацуки-кун, ау?!

То, как Хикари потрясённо смотрела на собственного бойфренда-предателя, тоже было ужасно мило.

— Да я шучу. Не собираюсь я уводить Хайбару-куна, так что не переживай.

Пока Хикари надувалась, Нанасэ погладила её по голове.

— Может, мне тоже устроиться в Café Mares, — пробормотала Хикари.

Я удивлённо распахнул глаза.

Работать вместе с Хикари? А ведь идея отличная.

— Сэй-сан тебе это разрешит? — спросила Нанасэ.

— Н-ну... пока не попробую, не узнаю.

Но, вопреки словам, голос у Хикари звучал не слишком уверенно. В последнее время отец начал чуть лучше прислушиваться к её желаниям, но это не означало, что теперь он согласится на всё подряд.

— Сочувствую, но кафе сейчас никого не набирает.

— Ага, официантов там и так достаточно, — поддержал я.

Хикари тут же опасно приблизила лицо к моему.

— Нацуки-кун, а почему ты даже не рассмотрел вариант, что я могу устроиться не в зал, а на кухню?

Она улыбалась, но выглядела при этом пугающе.

— Эм... ну... ты же сама понимаешь? — уклонился я от ответа и переглянулся с Нанасэ.

— Хикари, он просто не знает, что ты умеешь готовить.

— Ну и ладно. А я ведь думала приготовить Нацуки-куну бэнто, но теперь не буду.

— Чего-о?!

Домашнее бэнто, приготовленное любимой девушкой?! Да это же событие с ударной дозой юности, и оно могло достаться мне?! Я хочу это съесть. И если повезёт, ещё и немного пофлиртовать с Хикари. Да неважно, какой там будет вкус: ужасный, прекрасный, обычный, всё равно! Главное — что его сделает Хикари. Нельзя упустить такой шанс ни при каких обстоятельствах.

— П-прости! Пожалуйста, сделай! Очень прошу! Заклинаю! Смилуйся!

Желание получить от Хикари домашнее бэнто было столь велико, что вся сдержанность вылетела у меня из головы.

— Ч-чего ты так отчаянно?.. — отпрянула Хикари, ошарашенная моим внезапным разворотом на сто восемьдесят градусов.

Сердцу был нанесён колоссальный урон.

Из меня случайно вылез внутренний отаку. Обычно я всё-таки держу его в узде...

— П-просто... я очень хотел бы это съесть, — пробормотал я.

Хикари тихо рассмеялась.

— Боже, ты безнадёжен. Ладно, в следующий раз я тебе сделаю, — пообещала она.

Есть! Победа за мной!

— Не хочу прерывать ваш флирт, но если мы сейчас не выйдем, то опоздаем, — холодно заметила Нанасэ.

Чёрт, я совсем забыл обо всём, кроме Хикари... Неужели вот это и называют своим отдельным мирком? Мы уже превращаемся в парочку глупых голубков. Нужно помнить о времени, месте и обстоятельствах, когда флиртуешь.

— Д-да, точно! Ладно, Нанасэ, пошли на работу! — поспешно воскликнул я.

— Д-да! А я тогда на собрание клуба! Увидимся на следующей неделе!

Мы неловко попрощались с Хикари и разошлись. Лицо у неё было ярко-красным, и, скорее всего, у меня тоже.

— «Увидимся на следующей неделе»... То есть на этих выходных вы не идёте гулять? — спросила Нанасэ.

— Ага. У меня на выходных репетиция группы, а Хикари будет сидеть дома и писать роман.

Ну и денег у нас не так много, чтобы каждую неделю ходить куда-то развлекаться. Реальность сурова.

— Хикари это даже на пользу. Не думаю, что её сердце выдержало бы, если бы она постоянно была рядом с тобой.

— Если бы её сердце не выдержало, у меня бы тоже были проблемы.

Хотя мне ли говорить. Быть рядом с тем, кто тебе нравится... Рядом со своей девушкой или парнем иногда и правда утомительно. У меня всё время будто голова в облаках, но в то же время я осторожничаю и нервничаю рядом с ней именно потому, что она мне дорога. Да и встречаться мы начали совсем недавно, так что всё ещё нащупываем границы дозволенного. Я и думаю-то в основном о том, до какой черты она позволит зайти.

— Это значит, что она очень сильно тебя любит. Ты бы хоть осознавал это.

— Мне кажется, я и так это понимаю.

— Смотри не заставь Хикари плакать. Понял?

Я кивнул.

— Ещё бы. Я хочу сделать её счастливой.

— Хорошо. От тебя я в это верю, — весело усмехнулась Нанасэ.

Похоже, в последнее время её главным хобби стало наблюдать за нами.

---

Сегодня у меня смена была с шести до десяти. На работе нас было четверо. Управляющий и я стояли на кухне, а Мэй и Нанасэ обслуживали зал. Я молча выполнял свою работу, и незаметно время перевалило за девять. После ужина поток посетителей схлынул, и можно было немного перевести дух. Я мыл посуду и поглядывал из-за стойки на Мэя.

— Кстати, завтра у нас первая репетиция за долгое время, — сказал он.

Вчера мы с Серикой уже пересказали ему по RINE весь наш разговор, в том числе и то, что мы с Ямано знакомы.

— Хотя, скорее, это не репетиция, а прослушивание Ямано, — заметил я.

Впрочем, с учётом одобрения Серики её вступление было уже почти предрешено. Мэй, похоже, думал так же, потому и говорил так, будто она точно пройдёт.

— А какая Ямано-сан вообще?

— Наверное, жизнерадостная? Вроде бы с ней легко говорить.

Я знал её недостаточно хорошо, чтобы описать как следует. Снаружи она выглядела яркой и открытой, но мне казалось, что в сердце она людей к себе близко не подпускает.

— Ж-жизнерадостная? Это немного страшновато, — занервничал Мэй, хотя я, казалось бы, описал её совершенно безобидно.

— А что, тебе бы больше понравилась мрачная?

— Нет... это тоже было бы трудно по-своему...

Тогда кого ты вообще надеялся увидеть? Хотя, наверное, он просто ужасно стесняется.

— Кого бы мы ни взяли, первое впечатление она произведёт лучше, чем Ивано-сэмпай, верно? — пожал я плечами.

Мэй расхохотался.

— Так нельзя, Нацуки! Нельзя такое говорить!

— Раз ты смеёшься, значит, сам подумал то же самое, верно?

— Н-нет, я вообще ни разу такого не думал.

Мэй неуклюже засвистел и отвёл взгляд так, словно ничего не слышал.

— Вы о своей группе? — спросила Нанасэ.

— Ага. Серика нашла нового барабанщика. Правда, она ещё только на третьем году средней школы.

— Понятно. Раз её нашла Хондо-сан, значит, она наверняка очень хороша.

— Главный вопрос не в том, как она играет, а сойдёмся ли мы с ней характерами... Нет, точнее, сойдусь ли с ней я... Что мне делать, если она скажет, что не хочет к нам вступать, потому что наш басист криповый? Меня же тогда выгонят? — мрачно забормотал Мэй, как всегда уносясь в пессимистичные фантазии.

Ямано совсем не из тех, кто станет такое говорить. Но сейчас это слишком смешно, так что эту информацию я приберегу.

— Шинохара-кун, ты совсем не меняешься, — сказала ему Нанасэ. — Я думала, после того как у тебя появилась девушка, у тебя хоть немного хребта прибавится.

— Я безнадёжен... Даже теперь, чтобы просто взять её за руку, мне приходится собирать всю волю в кулак... А уже одно только сообщение ей в RINE заставляет меня жутко нервничать... Я никогда не понимаю, правильно ли всё делаю.

Мэй издал пустой смешок, и вокруг него сгустилась мрачная аура.

Очень тебя понимаю, Мэй. Я точно такой же.

Я сочувственно кивнул.

Нанасэ покосилась на меня.

— Тебе бы, кстати, уже пора было начать привыкать, ясно?

— Д-да...

Похоже, мне не позволено вечно оставаться любовным нубом...

— Хотя, если подумать, у тебя всё слишком легко получается, так что меня бы даже раздражало, не будь ты хотя бы в любви чудовищно безнадёжен. Впрочем, Хикари и сама безнадёжна как отаку с романтическими бреднями...

Грубо. И по отношению ко мне, и по отношению к Хикари. Нанасэ, наверное, единственный человек, который может назвать нашу школьную айдолку безнадёжной отаку. Хотя, если вспомнить печальные свидетельства самой Хикари, она вообще-то и правда называет себя айдолом.

Пока мы так болтали, над дверью звякнул колокольчик. Я обернулся к входу: в кафе вошла девушка в форме нашей школы.

— О, Мэй, это же твоя девушка, — сказал я.

Темноволосая девушка в очках вежливо поклонилась нам. Это была Фунаяма-сан.

— Ч-чего-о?! — выпучил глаза Мэй.

— Не разваливайся, а иди её обслужи, — подтолкнул я его в спину.

— П-почему ты здесь?

— Ну... мне захотелось посмотреть, как ты работаешь.

Я слушал их тёплый обмен репликами и невольно улыбался.

Они оба так нервничают и смущаются, но главное — видно, что им вместе хорошо. Хотя, если честно, от одного только наблюдения за ними мне самому становится неловко.

— Теперь понимаешь, что я чувствую, когда смотрю на вас двоих? — спросила Нанасэ.

— Да замолчи. Не обязательно было произносить это вслух, я и не настолько тупой.

Вот, значит, что чувствуют окружающие, когда смотрят на нас... М-да, не очень приятно.

— Эти двое выглядят счастливыми. Я слышала, это ты помог им сойтись.

— Да почти ничего я не делал. Они с самого начала нравились друг другу.

Встречаться они начали в день спортивных соревнований, так что прошло всего два дня. Самый настоящий медовый период. Хотя мне ли говорить: мы с Хикари тоже встречаемся всего две недели.

— Раз уж заговорили об этом, а что насчёт тебя, Нанасэ? Тебе кто-нибудь нравится? — спросил я.

Пока она смотрела на эту новоиспечённую пару, в её глазах мелькнуло что-то похожее на зависть.

Кстати, я ведь ни разу не слышал, чтобы Нанасэ говорила, что ей кто-то нравится или что она вообще хочет парня.

— Хороший вопрос... До любви, пожалуй, не дошло, но был человек, который меня заинтересовал.

Ответ Нанасэ застал меня врасплох. По её спокойному тону совсем не было похоже, что она шутит.

— Был? То есть уже нет?

— К сожалению, да. Я ведь, в отличие от других девушек, так и не поняла, что такое настоящая любовь.

Понятно... Только я вообще не знаю, как на такое реагировать. Насколько глубоко стоит лезть в подобную тему?

Хотя заговорил об этом сам я, теперь и не знал, что сказать дальше.

— Надеюсь, однажды ты всё-таки её найдёшь. Настоящую любовь, в смысле.

В итоге я смог выдать только такую банальную и наивную реплику.

Нанасэ зачем-то щёлкнула меня пальцем по лбу.

— Ай!

— Вместо того чтобы переживать за меня, лучше дорожи Хикари, — сказала она и улыбнулась.

— И без твоих слов собирался, — ответил я и, глядя на тёплую картину перед глазами, ещё крепче утвердился в своём решении.

Пока мы вот так непринуждённо болтали, над Café Mares опустилась ночь.

---

На следующий день была суббота. Я проснулся рано, поэтому, чтобы убить время, сходил на пробежку и немного потренировался.

Почему, когда мне хочется весь день лениться, я обязательно просыпаюсь ни свет ни заря?

— Братик, а завтрак? — тут же донеслось от Намики.

— Поджарь себе хлеб.

Разобравшись с её приставаниями, я принял душ. Когда вернулся в гостиную, там уже сидели мама и Намика. В итоге завтрак для неё всё-таки приготовила мама.

Увидев меня, мама спросила:

— Нацуки, тебе тоже сделать? Ничего особенного, правда.

Я кивнул.

— Братик, ты мне завтрак делать не стал, вот я и попросила маму.

— А самой сделать тебе в голову не пришло?

— Я не умею готовить! — с гордостью заявила Намика.

Хотя ела она обычный хлеб, сосиски, яичницу и салат. Да там, если не считать салата, и готовить-то особо нечего. Просто разогреть.

— Братик, а что у тебя сегодня за планы?

— Я встречаюсь с ребятами из группы, так что мне скоро выходить.

Помимо репетиции, сегодня ещё и был день пробы для Ямано. Мы договорились встретиться в десять.

— А? Разве вы не распались?

— Мы взяли паузу, а теперь решили начать снова.

— Но ведь ваш барабанщик ушёл из-за экзаменов?

— Ага. Поэтому мы нашли нового. Хотя пока ещё не всё окончательно.

— Хм-м... Ну и ладно. Не то чтобы мне было интересно, — равнодушно сказала Намика, глядя в телефон.

Совсем не похоже, что тебе неинтересно. Но если я на это укажу, ты наверняка взорвёшься... Будем делать вид, будто не ты размахивала светящимися палочками в толпе?

— Наш новый барабанщик на год младше меня. То есть для тебя это сэмпай.

— Она из нашей средней школы? Кстати, у нас ведь и правда есть клуб лёгкой музыки.

— Ты слышала о Ямано Сае?

— А-а, да... имя знакомое, — ответила Намика тоном человека, который явно что-то скрывает.

— Только имя? То есть вы ни разу не разговаривали?

— Неа. С какой стати? Она старше и у нас разные кружки.

Намика доела завтрак, сложила ладони и тихо сказала:

— Спасибо за еду.

После этого она посмотрела в окно и почти шёпотом добавила:

— Понятно. Значит, она вступает в вашу группу.

Лицо у неё было такое, будто она о чём-то крепко задумалась, и я спросил:

— Тебя что-то беспокоит?

— М-м, нет, ничего особенного. В общем, не надорвись там, — бросила она и скрылась у себя в комнате.

Эй, а посуду кто убирать будет?!

— Мам, я помою, — смирился я и предложил помочь с домашними делами.

— Отлично, спасибо большое. Тогда оставляю это на тебя.

В первой жизни я во всём полагался на маму, так что теперь старался как можно чаще помогать по дому.

Правда, в обмен Намика, похоже, становится всё ленивее и ленивее... Странно. В прошлый раз она была куда собраннее меня, а теперь уже смахивает на бездельницу... Погоди. Это что, моя вина? Я что, превращаю Намику в лентяйку?

Я мыл посуду, мучаясь этим не имеющим ответа вопросом, но как раз успел закончить вовремя. Привёл себя в порядок и вышел из дома. Снаружи было около пятнадцати градусов тепла. Немного прохладно, но не настолько, чтобы надевать пальто.

Я сел на поезд и поехал к музыкальной студии, которую заранее забронировала Серика. От станции Такасаки до неё было совсем недалеко пешком. Похоже, Серика часто бывала в этом месте.

— О, Нацуки! Доброе утро! — Мэй заметил меня, и глаза у него радостно заблестели.

Они с Серикой уже были в комнате и настраивали инструменты. Серика никак не отреагировала. Всё её внимание было сосредоточено на гитаре.

— Вы рановато, — заметил я.

— Мы столько времени не репетировали! Я весь на взводе! — весело заявил Мэй, бессистемно бренча по басу.

— Ямано ещё не пришла?

— Я только что ей написал, и она сказала, что почти здесь.

Серика показала мне экран телефона. Там был их чат. В ответ на сообщение Ямано «Я почти пришла! Простите!» Серика завалила её стикерами с сердитой анимешной девочкой и подписью «Когда именно?»

Эй, не надо так!

— Сэмпаи! Доброе утро! Простите, что опоздала!

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Ямано. Она тяжело дышала и явно нервничала из-за серикиных стикеров.

— Доброе.

— Ага.

Мы с Серикой отреагировали совершенно естественно, а вот Мэй заметно растерялся.

— Д-доброе утро...

— Очень приятно познакомиться! Вы же Шинохара-сэмпай, да?! Я Ямано Сая!

Она тут же схватила Мэя за руку и яростно затрясла её вверх-вниз. Видимо, это должно было изображать рукопожатие.

— О-очень приятно... наверное?

— Ага, и мне очень приятно! Бас у вас был просто огонь! Меня аж пробрало!

Ямано с широкой улыбкой подалась к нему ближе, и Мэй испуганно отшатнулся. Я уже не понимал, кто из них тут старше.

— Так, хватит. Времени у нас немного, так что начинаем. Готовьтесь, — хлопнула в ладоши Серика, беря ситуацию под контроль.

Мне тоже надо настроить гитару и микрофон.

— Э-это экстраверт... от неё прямо солнечной аурой веет... Но я счастлив... — пробормотал Мэй.

От комплимента Ямано у него по лицу расползлась объективно жутковатая улыбка, но я решил не указывать ему на это.

— Хм, вот так должно быть хорошо...

Ямано закончила подстраивать барабанную установку, которую предоставила студия, и ловко крутанула палочки. А в следующую секунду внезапно ударила по крэшу. Пронзительный звон разнёсся по комнате, давая начало её барабанному соло.

Я не знал, что именно она играет, но одного прослушивания хватило, чтобы понять: чувство ритма у неё превосходное.

Она и правда хороша. И видно, что во время игры ей самой безумно весело... Я и так не сомневался, раз Серика её рекомендовала, но всё равно... да она реально крутая!

Когда Ямано закончила соло, Серика предложила:

— Если все готовы, давайте начнём с `Black Witch`. Сая, ты же её сыграешь?

— Конечно! Я все песни Mishle наизусть знаю! — с гордостью заявила Ямано.

— Мы давно не играли, так что я волнуюсь, что пальцы будут двигаться как надо, — неуверенно пробормотал Мэй, держа бас наготове.

— Тогда я дам отсчёт на три. Сэмпаи, вам нормально? — спросила она.

Мы кивнули. Похоже, играть собирались сразу целиком. Музыка стартовала, и студию наполнил яростный рок.

Давно такого не было.

Я почувствовал, как мой голос и тембр гитары вплетаются в песню.

Игра Ямано на барабанах была агрессивной. Каждым ударом она выколачивала выразительные, дерзкие звуки, которые с силой перекраивали мелодию. Это был полный контраст с точной, почти механической игрой Ивано-сэмпая. Её барабаны неслись вперёд, как ветер, толкающий нас в спину, но при этом не разваливали общий строй.

Это настолько отличалось от игры с Ивано-сэмпаем, что мне казалось, будто мы играем уже не существующую песню, а совершенно новую версию `Black Witch`. Самое точное слово здесь было бы, наверное, «безбашенная». Конечно, пока я ещё не идеально попадал с Ямано в один ритм. Я не стал бы утверждать, что песня уже сейчас звучала лучше, чем когда барабанщиком у нас был Ивано-сэмпай, но потенциал чувствовался отчётливо. Я был уверен: со временем мы сможем делать выступления ещё сильнее.

— Н-ну как? Я знаю, что наделала кучу ошибок... — спросила Ямано после песни, и в её голосе впервые отчётливо прозвучала тревога.

Во время игры она молотила по барабанам так, будто была на вершине счастья, и это несоответствие выглядело даже забавно.

— Эй! П-почему вы улыбаетесь?! Я вообще-то серьёзно! Я для этой пробы репетировала как ненормальная! Или всё было настолько плохо?! — всполошилась она.

Серика посмотрела на нас.

— Мэй, Нацуки, что думаете? Мне её игра нравится.

Я переглянулся с Мэем. Он встретил мой взгляд. Оба молчали. Ямано выглядела так, будто ждёт приговора судьбы.

— Эм... ну, мне особо и сказать нечего, — произнёс Мэй.

— Да, примерно так, — согласился я.

Мы синхронно кивнули друг другу.

По лицу Ямано можно было почти буквами прочитать слово «шок». Она уныло опустила голову.

— Н-не может быть...

— Да что за тупое лицо? Разумеется, ты прошла, — сказал я.

— После того, что ты нам показала, сама мысль о провале выглядит странно, — добавил Мэй.

Глаза Ямано распахнулись.

— Чего-о?!

— Не мучайте младшую слишком сильно, вы двое, — чуть заметно приподнялись уголки губ Серики, и она пожала плечами.

Ну а что? Она так серьёзно на нас смотрела, что я просто не удержался...

— Н-не пугайте меня так! — расправила плечи Ямано, окончательно облегчённо выдохнув.

Вообще-то я не в том положении, чтобы свысока рассуждать о том, прошла Ямано или нет. Если уж на то пошло, это меня могли бы отбраковать. И, если честно, такое замечание было бы вполне справедливым. Хочу стать лучше на гитаре...

— Тогда с приходом Саи мы снова становимся группой из четырёх человек, — объявила Серика.

— А название Mishle мы оставляем? Или тоже поменяем? — спросил я.

— Хм. Без Ивано-сэмпая мы уже другая группа, так что давайте придумаем новое, — ответила она.

Мы больше не временный мешок из случайных объедков. Так будет лучше.

— Пока наша ближайшая цель — выступить в музыкальном клубе, где я работаю, — сказала Серика.

— М-музыкальный клуб?.. Это звучит страшновато... — пробормотал Мэй.

— Но именно к этому и нужно стремиться. Школьный фестиваль уже остался в прошлом, — добавил я.

Кроме того, без цели мы быстро перестанем понимать, ради чего вообще тренируемся. Конечно, просто играть вместе уже было весело, но ощущение от живого выступления совсем иное. Мне снова хотелось почувствовать то единение с публикой, которое я испытал на фестивале.

— Да ну, сэмпаи, вы слишком мелко мечтаете! Надо играть на Rock in Japan Festival! На Rock in! — с широкой улыбкой заорала какую-то несусветицу Ямано.

Ого, её совсем понесло.

— Мечтать по-крупному хорошо, но сначала надо как следует отточить мастерство, — сухо осадила её Серика.

Ага, на фестивале мы завели толпу, но сама группа у нас всё ещё неопытная. Серика — исключение, но моя игра на гитаре такая жалкая, что над этим даже шутить сложно. То, что на фестивале у меня почти всё получилось гладко, было настоящим чудом. Такие чудеса случаются не каждый раз.

— Ямано, а у тебя всё нормально с вступительными экзаменами? — спросил я.

— Скорее всего, я поступлю по рекомендации! — бодро ответила она.

— Ого. Значит, ты у нас умница.

У Рёмэй довольно высокий проходной балл, и желающих туда много. Поступить по рекомендации означает весь год держаться в числе лучших.

— Ну тогда переживать не о чем.

Ямано в ответ показала мне знак победы.

— Раз Сая теперь с нами, со следующей недели начинаем полноценные репетиции, — сказала Серика.

— Оки-доки! — тут же откликнулась Ямано.

— Понял! — кивнул Мэй.

— Ага. Пора снова выкладываться, — поддержал я.

Мы переглянулись и кивнули друг другу. Так наши занятия группой возобновились. Это был ещё один повод ждать школьные дни с удовольствием. Моя юность и без того уже сияла всеми цветами радуги, а теперь красок становилось ещё больше. Новая группа наверняка добавит в неё ещё один свежий цвет.

— Ах да... Нацуки, — внезапно вспомнила Серика. — Миори вчера не было в школе. Ты от неё ничего не слышал?

— А? Нет, вроде нет... Она заболела?

— Так сказала учительница, но на мои сообщения она не отвечает.

Серика, наклонив голову, уставилась в телефон.

— Кто бы мог подумать, что Миори тоже умеет простужаться.

С самого детства она всегда выглядела образцом здоровья. Идиоты ведь не простужаются. Насколько я знал, Миори вообще ни разу не лежала дома с простудой. Хотя, конечно, я не знал, как у неё всё было в средней школе.

— Надеюсь, это просто простуда, — после короткой паузы сказала Серика.

— Сейчас как раз сезон начинается.

Но всё-таки я и правда немного волнуюсь.

— Наверное, да, — не слишком уверенно кивнула Серика.

После этого Серика больше не поднимала тему Миори, и мы вернулись к репетиции.

Это всего один пропущенный день. Не нужно слишком за неё переживать. Куда важнее сосредоточиться на репетиции. Я здесь самый слабый. Если не начну быстро расти, Ямано будет смотреть на меня свысока. Хотя, может, уже поздно...

---

После репетиции с небольшим перерывом посередине на улице уже успел наступить вечер. На станции Такасаки мы с Ямано попрощались с Серикой и Мэем, а потом вдвоём сели на поезд домой. Ямано рассеянно смотрела в окно, наверное, вымотавшись за первый день репетиции.

— Кстати, сэмпай, ты же встречаешься с Хошимией-сэмпай, да? — спросила она спустя какое-то время.

— Ага. Ты знаешь Хикари?

— Она же очень известна в Minsta. Мои подруги все думают, что она модель. Очень милая, стильная, весёлая, и кажется такой хорошей... У-у-у, как же я тебе завидую!

Ямано заёрзала ногами, явно выражая мучительную зависть.

Серика уже говорила мне об этом, и, похоже, она была права. В нашем городе Хикари и правда довольно известна.

— Почему она вообще выбрала именно тебя?

— Эй, прекращай! Я и сам об этом всё время думаю.

— Зато ты теперь куда симпатичнее, чем раньше.

Что Миори, что Ямано — все, кто знал прежнего меня, реагировали одинаково. В последнее время люди всё сильнее и сильнее меня переоценивали, и это уже начинало слегка тревожить.

— Когда я пытался сблизиться с Хикари, Миори очень мне помогла, — сказал я.

— Ещё бы, — почему-то пробормотала Ямано и прикрыла лицо руками. — Кстати, а что там у Миори-сэмпай с тем Сиратори-сэмпаем?

— Похоже, у них всё хорошо. Я даже видел, как они вместе шли домой.

— Вот как... — скептически нахмурилась Ямано.

— Разве ты не слышала подробностей от самой Миори?

— Ну-у, мы общаемся, конечно... но... сама понимаешь, — уклончиво ответила она.

Хотя если учитесь в разных школах, поводов нормально поговорить и правда становится меньше.

— А у тебя есть фотография Сиратори-сэмпая? Хочу посмотреть.

Я полез в папку с фотографиями на телефоне. Единственное, что у меня нашлось, — групповое фото с нашей летней поездки.

Девчонки щёлкают фотографии при каждом удобном случае, а мы, парни, почти никогда. Наконец-то у меня началась та самая радужная юность, о которой я мечтал. Может, и мне стоит почаще самому делать снимки, чтобы эти воспоминания не потерялись.

— Ого, да он красавчик! Совсем в другой лиге по сравнению с тобой, Хайбара-сэмпай.

— Обязательно меня опускать каждый раз? У тебя ужасный характер.

— Ну, Миори-сэмпай ведь заявляет, что ей нравятся только красавчики... Хотя это всё-таки только её слова, — недовольно пробормотала Ямано, всё ещё глядя на экран.

— Что-то не так? — спросил я.

Она слегка покачала головой.

— Нет, не то чтобы с тобой было что-то не так. Не забивай себе голову.

В тот момент, когда я уже собирался ответить: «Даже если ты так говоришь, мне всё равно не по себе», поезд остановился. Мы приехали на свою станцию.

— А почему ты вообще так переживаешь за Миори? — спросил я, внезапно заинтересовавшись, когда мы вышли из вагона.

Я знал, что вы близки, но такое чувство, будто она только о Миори и говорит.

— Да так... Она просто советовалась со мной кое о чём, — расплывчато ответила Ямано, явно давая понять, что больше не расскажет.

Советовалась, значит... Ко мне Миори за советом больше не приходит. И я ведь тоже замечал, что её что-то тревожит. Наверное, всё это она рассказала Ямано. Честно говоря, немного завидно.

— Ладно, сэмпай, до встречи! Будем вместе зажигать в группе! — сказала Ямано так, будто на этом разговор и закончился, и, помахав мне рукой, ушла.

---

Неделя после возобновления деятельности группы прошла спокойно. В понедельник у меня была подработка, во вторник — репетиция, и вот теперь наступила среда, обеденный перерыв. С момента межклассных спортивных соревнований прошла уже неделя.

— А? Миори нет?

— Ага. Говорят, с тех самых пор, после соревнований, она в школу и не ходит.

Мы, как обычно, стояли у окна всей нашей привычной компанией из шести человек и удивлённо переглянулись.

— Рейта, ты что-нибудь слышал? — спросил я.

— Я писал ей в RINE, но она не ответила, — обеспокоенно сказал он, глядя в телефон.

— Я от учительницы слышала, что у неё простуда, — добавила Ута.

— Но для одной простуды это как-то уж слишком долго, — заметила Нанасэ.

Мы все переживали за Миори.

Может, Серика знает больше, раз они в одном классе.

— Я пойду спрошу у Серики, — сказал я.

Пока я искал её по школе, как раз проходил мимо женского туалета. Изнутри до меня донеслись голоса.

— Слушай, а этот слух про Мотомию правда? Она реально крутит сразу и с Сиратори-куном, и с Хайбарой-куном?

— Говорят, кто-то всё видел. Она обнимала Хайбару-куна в парке.

— Фу, это же вообще днище! Ведёт себя так, будто ей всё можно, только потому что она немножко симпатичная.

— А помнишь, как она всё время твердила, что Хайбара-кун ей просто друг детства? Будто хвасталась. Какая же она сука. Жалко Сиратори-куна и Хошимию-сан!

Ноги сами собой остановились.

О чём они вообще говорят?

Я не сразу сумел переварить услышанное. Но, испугавшись, что они вот-вот выйдут из туалета, поспешно пошёл дальше. Отойдя немного и сделав вид, будто ничего не слышал, я оглянулся.

Сплетничала группа девчонок из первого класса. В центре стояла Хасэгава. В их классе она была заметной фигурой. Я её запомнил ещё потому, что, когда парни спорили, кто самая симпатичная первогодка, её имя часто называли рядом с Хикари и Миори. Правда, характер у неё, по слухам, был скверный.

— Что теперь делать? — вырвалось у меня.

В голове всё смешалось.

Что вообще делать? Спокойно. Сначала нужно разобраться в ситуации.

Если бы всё было совсем беспочвенной ложью, мне оставалось бы просто её отрицать. Но в голову сразу полез худший вариант. Слух о том, будто Миори одновременно заигрывает и со мной, и с Рейтой, был, конечно, ложью. Вот только я вспомнил, что произошло за несколько дней до соревнований. Если кто-то тогда видел, как я поймал в парке падающую Миори, недоразумение было почти неизбежно.

Со стороны это наверняка выглядело так, будто Миори меня обнимает. Поэтому и расползается версия, что ко мне полезла именно она, а не я к ней. В таком случае как мне вести себя, чтобы развеять это недоразумение? Чёрт, уже в пот бросает. По прошлому опыту я знаю, как трудно останавливать такие слухи.

Ладно, сначала нужно собрать информацию. Понять, насколько далеко всё разошлось и кто именно этим занимается. Возможно, это ещё и связано с тем, что Миори не появляется в школе.

— Эй, Нацуки, обед скоро заканчивается! — крикнули мне издалека.

Я поднял голову. Тацуя и остальные махали мне рукой.

— Ага, иду.

У меня теперь куча мыслей в голове, но уроки прогуливать нельзя. Ладно, просто тихо вернусь.

Пока я шёл по коридору обратно, на себе я чувствовал уж слишком много взглядов. Краем глаза я осмотрелся и понял, что особенно пристально на меня смотрят девчонки из первого класса.

Похоже, слух уже дошёл до всех девчонок из первого.

Хотим мы того или нет, но мы с Хикари, а также Рейта с Миори, выделялись. Нас вроде бы даже называли двумя главными парочками всей параллели. Если вокруг двоих из этой четвёрки вспыхивает скандал, всем, конечно, становится любопытно. Недобрые взгляды, которые впивались в меня, говорили об этом особенно ясно.

Я вошёл в класс и сел на своё место. Учитель пришёл, начался урок. Некоторое время я наблюдал за окружающими, но неприятных взглядов со стороны учеников второго класса пока не ощущал.

Похоже, до нашего класса слух ещё не дошёл. Но это вопрос времени. Если он и дальше будет набирать обороты, то расползётся по всей школе и ещё сильнее исказится. Оснований у него нет. Значит, нужно разобраться со всем до того, как это случится.

— Нацуки-кун, что-то случилось? — тихо спросила со соседнего места Хикари. На лице у неё читалась тревога.

Наверное, я слишком сильно хмурюсь, и она это заметила. Но что ей сказать? Рассказать или промолчать? Если рассказывать, то что именно и насколько подробно? Я ведь и сам пока не вижу всей картины.

— Немного. Потом расскажу, — после короткого раздумья ответил я.

Хикари была моей девушкой. Даже если я ещё не всё понимал, лучше было поделиться этим с ней. Если слухи дойдут до неё от кого-то другого, она может почувствовать себя неуверенно. Но разговор был долгий, а сейчас шёл урок. Нужно было сначала найти место, где можно спокойно поговорить.

---

После школы Тацуя и остальные ушли на кружки, у Нанасэ сегодня были занятия по фортепиано, так что в классе остались только мы с Хикари.

— Теперь расскажешь? — спросила она.

В кабинете ещё сидели ученики из «клуба домой», болтавшие между собой.

— Ага. Только давай перейдём куда-нибудь ещё?

Мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь подслушал. Я отвёл её на пустую лестничную площадку. Когда оглянулся, Хикари выглядела ещё более встревоженной.

Точно. Я ведь ей пока вообще ничего не объяснил.

— Итак... что случилось?

— Похоже, по школе ходит мерзкий слух. В основном среди девчонок из первого класса, — ответил я.

Она моргнула.

— Что за слух?

— Будто Миори... заигрывала со мной, пока встречается с Рейтой.

Сказать это вслух оказалось тяжело, но если не произнести, разговор с места не сдвинется.

— А... вот как, — отозвалась Хикари, и по её лицу невозможно было понять, что она чувствует.

— Это, конечно, неправда.

Сначала нужно чётко обозначить именно это. Чтобы развеять её тревогу.

— Я и не сомневаюсь... но откуда вообще взялись такие разговоры?

Вопрос был абсолютно естественным. Было бы легче, если бы кто-то просто из злобы распустил беспочвенный слух. Но вся проблема состояла в том, что у этого слуха всё-таки была почва.

Если честно, я до ужаса боялся, что Хикари неправильно всё поймёт. В тот день я правда лишь на рефлексе поймал Миори, когда та чуть не упала. Но то, как это будет выглядеть через неделю в чужом пересказе, — уже совсем другое дело. Именно поэтому вопрос Хикари буквально запечатал мне рот.

— Потому что кто-то видел, как Миори обняла Нацуки.

Ответил не я, а чей-то голос сзади. Я резко обернулся. На лестничной площадке стояла Серика.

— Ты чего здесь? — вырвалось у меня раньше, чем я успел спросить, долго ли она слушала.

— Я тебя искала. Мы же собирались после школы обсудить график репетиций, помнишь?

А... точно. И правда собирались. Совсем вылетело из головы.

— Хотя сейчас, видимо, не лучшее время для такого разговора, — тяжело вздохнула Серика.

Обычно на её лице почти не отражалось ничего, кроме музыки, так что для неё это было редкостью.

— Эм... о чём именно она говорит? — снова спросила Хикари.

Теперь мне уже нельзя было юлить, и я собрался ответить как следует.

— Думаю, речь о том, что случилось за несколько дней до спортивных соревнований.

Сейчас Хикари было тревожно именно из-за меня. Поэтому я должен был честно рассказать всё до конца.

— В тот день после школы я тренировался в баскетбол с Мэем. Миори тоже была там...

Хикари и Серика молча слушали мой рассказ.

— Если кто-то увидел тот момент, неудивительно, что со стороны могло показаться, будто Миори меня обняла. Если у слухов и есть какая-то основа, то только это.

— Понятно, — понимающе кивнула Серика.

— Как думаешь, этот слух связан с тем, что Миори-тян не ходит в школу? — спросила Хикари.

— Не знаю. Я случайно это услышал и пока только пытаюсь разобраться.

Я покачал головой.

— Понятно...

— Тогда для начала я расскажу всё, что знаю, — сказала Серика, окинув нас взглядом. — Как и сказал Нацуки, слух распространяют девчонки из первого класса. Скоро он доберётся и до вашего. Такие сплетни все любят.

Серика подтвердила именно то предположение, которое мне так хотелось считать ложным.

— Девочка, которая якобы это видела, — из первого класса. Минасэ.

— А, та тихая девочка в очках? — уточнила Хикари.

Я не имел ни малейшего понятия, о ком речь. Видимо, она из тех, кто не слишком выделяется в классе.

— Ага. Но сама Минасэ слухи не разносит. Это делает компания Хасэгавы.

— Я так и думал. Когда я случайно это услышал, другим рассказывала именно Хасэгава, — сказал я.

— Ну... Хасэгава-сан ведь не очень ладит с Миори-тян, верно? — добавила Хикари.

Серьёзно? Для меня это было новостью, но Серика кивнула так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Похоже, среди девчонок это и правда общеизвестно.

Я слишком уж ничего не понимаю в женских отношениях...

— Миори милая, звезда баскетбольной команды, отлично учится, встречается с Рейтой-куном, самым популярным парнем нашей параллели, да ещё и с детства дружит с Нацуки, который идёт вторым в рейтинге популярности. У неё много недоброжелателей. Хотя и сторонников тоже хватает. Но Миори упрямая. Она не из тех, кто со всеми легко уживается, — сказала Серика.

То есть внешне она, конечно, держится взросло и спокойно, но внутри с начальной школы совсем не изменилась. Очень волевая, и не с каждым у неё получается сойтись.

— Первый класс и раньше был разделён на группу Хасэгавы и группу Миори, — продолжила Серика. — Просто до открытого конфликта дело не доходило.

— П-правда? Я вообще ничего об этом не знал, — признался я.

— Ну, у девочек своих сложностей хватает. Большинство парней об этом, наверное, и не догадываются, — мягко сказала Хикари.

Мир девочек... страшноватая штука.

— Теперь, когда Хасэгава-сан нашла слабое место Миори-тян, ей, наверное, особенно весело разносить слухи, — сказала Хикари.

— На самом деле, когда я поговорила с Минасэ, выяснилось, что та просто сказала подругам, будто ей показалось, что Миори тебя обняла. Но Хасэгава подслушала и начала выпытывать подробности. Минасэ сама не была уверена, что всё было именно так, и уж точно не ожидала, что история раздуется до такого, так что сейчас очень переживает, — объяснила Серика.

Благодаря Серике общая картина стала куда яснее.

Это моя вина. Если бы я сразу отстранился от Миори, этого недоразумения, возможно, и не произошло бы. А я вместо этого несколько секунд продолжал держать её. Ну так она ведь правда тогда не могла двинуться...

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

В памяти всплыла сцена того вечера. Голос у неё тогда был такой, будто она едва сдерживала слёзы.

— Нацуки-кун?

Я и не заметил, как Хикари уже заглядывала мне прямо в лицо.

— А, прости. Ничего.

Я поспешно замотал головой. Просто слишком глубоко ушёл в свои мысли.

— Ты уверен? Точно ничего? — переспросила она, будто хотела удостовериться ещё раз. — Если бы слух был совсем беспочвенным, Миори-тян бы его сразу опровергла.

— Согласна. Если её разозлить, она мгновенно полезет в драку.

Серика и Хикари понимающе кивнули друг другу. Я был с ними согласен. Миори не из тех, кто испугается дурацких сплетен и забьётся в угол.

— Единственное, что приходит мне в голову, это то, о чём я уже рассказал, — сказал я.

Хотя меня беспокоило кое-что ещё, я не мог поделиться этим. Всё остальное было бы лишь догадками. Я не знал, что чувствует Миори.

— Я не понимаю, что у Миори в голове. После спортивных соревнований она не появляется в школе, поговорить с ней не удаётся. Из-за этого слухи становятся всё правдоподобнее, — подвела итог Серика.

Хикари с серьёзным лицом кивнула, будто предлагая ей продолжать.

— Наша компания хочет встать за Миори, но она пропала, связи с ней нет, так что и резко опровергнуть слухи мы не можем... Некоторые девочки уже начали сомневаться в самой Миори, — Серика тяжело вздохнула. — Какая же морока. Мне это всё ужасно надоело.

Музыка интересовала её куда больше людей, так что вся эта история, должно быть, раздражала её особенно сильно.

— Именно, — согласилась Хикари. — Главная проблема в том, что мы не можем связаться с Миори-тян, верно?

— Ага. Даже если бы это была просто простуда, ответить она всё равно могла бы. Ладно, она вообще не самый быстрый человек в переписке, но уж совсем не отвечать даже своему парню — это уже странно.

Когда Серика сформулировала это вслух, вся ситуация сразу показалась ещё серьёзнее.

— Нацуки-кун, вы ведь живёте недалеко друг от друга? — спросила Хикари.

— Ага. Минут пятнадцать пешком.

— Я волнуюсь за Миори-тян. Сможешь к ней зайти? Пожалуйста.

Она сложила ладони и посмотрела на меня очень серьёзно.

— Ты уверена, что не против?

— Я тебе доверяю, — тихо сказала Хикари, глядя мне в глаза, и медленно кивнула.

— Нужно хотя бы понять, правда ли ей настолько плохо... или происходит что-то ещё, — вполголоса заметила Серика.

Точно. Это сейчас важнее всего. Вся история крутится вокруг Миори. Пока мы не услышим её саму, мы так и будем метаться, не понимая, что делать со слухом.

— Понял. Я схожу к ней.

Если честно, у меня дурное предчувствие. Если бы она действительно просто тяжело болела, то уж в RINE хоть одно сообщение точно отправила бы. Значит, почти наверняка случилось что-то ещё.

---

Ещё до того, как сесть на поезд домой, я написал Миори сообщение. Но даже спустя час оно так и осталось непрочитанным.

Похоже, придётся всё-таки идти к ней лично.

Вот только тело было ужасно тяжёлым. Предчувствие у меня было отвратительное. У меня уже вырисовывалась смутная догадка о том, что могло происходить.

Сойдя с поезда, я зашёл в магазинчик у станции и купил небольшой гостинец для больной, а потом, пройдя минут двадцать, добрался до дома Миори. Это был большой старый дом в японском стиле, стоявший в жилом районе. В просторном, ухоженном саду особенно бросалось в глаза баскетбольное кольцо.

Здесь всё осталось таким же, как и в те времена, когда я приходил сюда раньше.

На веранде сидела сгорбленная седовласая старушка. Заметив меня у входа, она медленно поднялась на ноги.

— Ох ты, неужели это Нацуки-кун? Как ты вырос.

— Здравствуйте, бабушка. Давно не виделись.

Опираясь на трость, ко мне подошла бабушка Миори. Я не заходил к ним домой уже лет четыре или пять, так что совсем не ожидал, что она меня помнит.

— Миори часто о тебе говорит. И, как она и говорила, ты стал настоящим красавцем.

Бабушка весело улыбнулась, разглядывая меня.

— Миори... обо мне говорит?

— Ещё бы! Только и рассказывает, как ты то сделал, как ты это сделал. Хотя большая часть этих рассказов состоит из жалоб на то, что ты вечно стараешься выпендриться, и из слов вроде «дурак» и «болван». Но говорить о тебе ей явно нравится.

Я в ответ лишь криво усмехнулся.

Очень на неё похоже.

— Наверное, она ужасно рада, что вы снова стали хорошими друзьями.

— Хотелось бы в это верить. Она ведь со мной не слишком откровенна, так что понять трудно. Кстати...

Я аккуратно перевёл разговор к тому, ради чего пришёл.

— С ней всё в порядке? Её уже давно нет в школе.

Вместо ответа бабушка задала встречный вопрос:

— Ты пришёл её навестить?

Я кивнул.

Её лицо тут же потемнело.

— Со здоровьем у неё всё плохо. Заперлась у себя в комнате и не выходит.

— Понятно. Можно мне войти? Я хочу с ней поговорить.

— Конечно, заходи. Миори наверняка обрадуется. И чаю попей.

Я снял обувь и вошёл в дом. Сначала бабушка провела меня в гостиную с татами. Там стоял длинный низкий стол, вокруг которого лежало несколько подушек для сидения. На столе были тарелка с мандаринами, сладости и чашка чая у дальнего края, наверное бабушкина.

— Подожди немного, — сказала она.

Я послушно сел на одну из подушек. Бабушка принесла мне чай.

Простите меня, пожалуйста! Я пришёл без предупреждения, да ещё с порога свалился на голову. Один пакетик с гостинцем не делает меня менее навязчивым... В аниме и манге навещать больного друга кажется чем-то совершенно обычным, но в реальности ведь и делать особо нечего, разве нет?

Попивая чай, я оглядел комнату. По телевизору шла какая-то передача о путешествиях. На тумбе возле него стояла фотография маленькой Миори вместе с родителями. Оба её родителя работали, так что дома их, похоже, пока не было. Как я и слышал когда-то давно, сейчас здесь были только сама Миори и бабушка.

Через некоторое время бабушка вернулась.

— Прости, Нацуки-кун. Она сказала, что сейчас не хочет никого видеть... Хотя её состояние, по идее, уже должно было заметно улучшиться. Так что я не думаю, что ты мог бы от неё заразиться простудой.

— Понятно...

Так и думал. Дело вовсе не в болезни.

— Может, в школе что-то произошло. Нацуки-кун, тебе что-нибудь известно? — осторожно спросила бабушка.

— Возможно. Но сначала мне нужно убедиться, действительно ли поэтому она не ходит в школу.

Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Можно я хотя бы постою у двери её комнаты?

Я понимал, что Миори не хочет меня видеть. Но если я просто послушно уйду, ситуация сама собой не изменится.

Бабушка широко улыбнулась и мягко ответила:

— Тогда я оставлю эту девочку на тебя.

---

Я стоял перед дверью в комнату Миори, когда послышался тихий топот маленьких лап. Ко мне подбежала её собака.

Кажется, её зовут Ку. Если я правильно помню.

Ку обнюхал мои ноги, потом потёрся о них боком и уставился на закрытую дверь.

— Ты тоже за неё переживаешь, да?

Я погладил его по голове, затем постучал в дверь.

— Миори, это я. Ты в порядке?

Изнутри донёсся шорох, будто там кто-то заворочался в одеялах. Но ответа не последовало.

— Все за тебя волнуются. Хотя бы в RINE нам ответь.

Ответа по-прежнему не было, но я продолжил:

— Ты себя нормально чувствуешь? Я принёс кое-что, чтобы тебе стало легче. Может, откроешь? А, ещё Серика передала распечатки. Сказала, это домашка и всякое, что ты пропустила.

Я старался говорить бодро, но в ответ мне досталась только ледяная тишина.

Поднимать тему слуха или нет?

Пока я колебался, из комнаты вдруг донёсся голос:

— Передай всем, что мне очень жаль.

Дверь Миори так и не открыла, но я чувствовал, что она стоит прямо по ту сторону.

— Я сейчас не хочу никого видеть... и тебя это тоже касается. Так что... иди домой, — прошептала она едва слышно.

Как ни посмотри, а это совсем на неё не похоже.

— Если не хочешь видеть меня, давай поговорим так. Но хотя бы скажи, что происходит.

Я сел прямо у двери, скрестив ноги. Уходить, ничего не услышав, я не собирался.

— Ты ведь не просто простыла.

— Разве ты не потому пришёл, что и так уже понимаешь, что происходит? — тихо пробормотала она.

— Если ты о слухах, которые сейчас ходят по первому классу, то да, я о них слышал.

Я уловил резкий вдох. Её реакция окончательно подтвердила мою догадку: её отсутствие в школе действительно связано со слухом.

— Ну да, — начал я, — со стороны это могло выглядеть так, будто ты нарочно это сделала, но на самом деле всё ведь было случайностью. Просто соберись и заткни слух. Я тоже всё опровергну. На тебя совсем не похоже вот так сдаваться без боя.

— Ну да. Может быть.

— Я слышал, та Хасэгава, которая сейчас это разносит, тебя недолюбливает. Вот поэтому всё и перевирают. Если так и оставить, история будет становиться всё более раздутой.

— Ничего там особо не переврали.

От её ответа я невольно нахмурился. Я не понимал, к чему она клонит.

— Хасэгава-сан и её подруги прямо спросили меня об этом. И то, что сейчас ходит в виде слуха, — просто чистая правда.

— В смысле «правда»? Что ты вообще...

— Не притворяйся, что не понимаешь. Ты не настолько тупой, — перебила Миори.

Возразить мне было нечем. Зато была догадка, что именно она имеет в виду. И я лишь молился, чтобы моя тревога оказалась ложной. Что тогда промелькнуло у меня в голове, когда я поймал Миори?

«П-прости... Ноги совсем не слушаются».

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

«Я пойду домой! Если не поторопимся, опоздаем на последний поезд!»

Миори тогда едва держалась на ногах от усталости, поэтому я её и подхватил. Я решил, что она не отстранилась и какое-то время оставалась в моих руках просто потому, что ждала, пока ноги снова начнут её слушаться. Но сразу после этого она вдруг заговорила о последнем поезде и поспешно убежала.

«С ногами у неё всё в полном порядке».

Тогда у меня на мгновение мелькнула мысль: «А вдруг...»

Слишком уж удобная, слишком уж нелепая фантазия.

— Всё было нарочно, — продолжила Миори, подтверждая как раз эту фантазию. — Поэтому я и не смогла придумать никаких оправданий. Я встречаюсь с Рейтой-куном, но всё равно обняла тебя. Мне показалось, что, если я сделаю вид, будто споткнулась, всё будет нормально, хотя ясно же, что это совсем не нормально... Глупо, да? Я не справилась. Я должна была сдерживать эти чувства...

Я не мог вставить ни слова. Просто не знал, что сказать.

Я хочу так много у неё спросить, но имею ли право? Если она говорит правду, значит, Миори влюблена в меня.

— Передай остальным, что мне жаль, что я заставила их волноваться. Но слух правдивый, так что не пытайся его останавливать и ничего не отрицай... И за Хасэгавой-сан с её подругами тоже не ходи.

Что было после этого, я помнил смутно. Не найдя для неё ни единого подходящего слова, я просто ушёл, будто убегал от чего-то.

---

(Мотомия Миори)

— Ты уверена, что хочешь всё так оставить? — спросила Сая, убедившись, что Нацуки ушёл.

— А что мне ещё делать? Во всём виновата я сама.

Я сидела на кровати, обхватив колени, а она стояла у окна. Почему она вообще была здесь, объяснялось просто: Сая без спроса залезла ко мне через окно.

Сая — моя подруга детства, живущая через два дома от нас. Хотя она и младше меня на год, мы дружим уже давно. И влезать ко мне через окно она любила ещё с тех времён, а я никогда не возражала.

— Да можно было просто сказать, что у тебя ноги подкосились, и всё бы обошлось. Вообще-то случилось не так уж много. Никто бы не начал тебя распинать только за то, что ты украдкой немного пообнималась, — легкомысленно сказала Сая.

Не буду врать, эта мысль и мне самой приходила в голову.

— Не могу. Я никогда себе этого не прощу, если так поступлю.

Я уже и так сделала слишком ужасную вещь, чтобы ещё и врать ради собственного спасения.

— А ты, оказывается, удивительно занудная, — пожала плечами Сая и вздохнула.

— Прости. Я просила у тебя совета, а в итоге всё превратилось в такой кошмар.

— Да мне, в общем, всё равно, — ответила она и после короткой паузы добавила: — Но ты хотя бы не загоняй себя до смерти.

С самой подготовки к спортивным соревнованиям я постоянно советовалась с Саей и рассказывала ей всё подряд: что у меня есть парень, что мне нравится другой человек и что этот человек — мой друг детства. Я говорила ей, что хочу искренне полюбить своего нынешнего парня, но не могу, и от этого мне больно.

Я рассказывала о своих переживаниях только тем, с кем не сталкивалась каждый день. Мы с Саей с детства были хорошими подругами, но обычно проводили время в разных компаниях, так что для подобных признаний она подходила идеально.

— С другой стороны, можно сказать, что это Хайбара-сэмпай виноват, что не оттолкнул тебя сразу, — заметила Сая.

— Перестань. Нацуки мне доверял.

А я это доверие предала. Из-за меня у него теперь неприятности.

— Не думаю, что он не отпустил тебя сразу только поэтому, — пробормотала Сая, глядя в окно.

Я не поняла, на что она намекает, и растерянно нахмурилась. В ответ она только сухо улыбнулась.

— Ну, как бы там ни было, бесконечно киснуть всё равно бесполезно, — сказала она.

— Да... ты права. Я и сама это понимаю. Мне уже скоро надо возвращаться в школу.

Головой я всё понимала. Вечно сидеть запертой в комнате невозможно. Нужно возвращаться. Но сколько бы я ни пыталась, ноги всё равно отказывались нести меня туда. И не из-за слухов, которые распускают Хасэгава-сан и её подруги. А потому, что я не могла смотреть в глаза ни Нацуки, ни своим друзьям.

— Сая, а ты бы что сделала? — спросила я.

Она ненадолго задумалась и протянула:

— Я не такая чувствительная, как ты, так что быстро бы извинилась и на этом закрыла вопрос.

Да... она права. Если я и дальше буду так себя вести, это будет просто бегство. Сначала нужно хотя бы извиниться перед теми, кому я доставила проблемы.