Я больше не могу это отрицать. Я и сама уже всё понимаю. Я безнадёжно влюблена в Хайбару Нацуки.

Когда я это осознала, было уже поздно. Я уже помогала Нацуки добиться той, кто ему нравилась. Как человек, который поддерживал его в любви, я хотела, чтобы у него всё получилось. Но солгу, если скажу, что ни разу не желала ему провала.

Я мечтала об этом.

Хикари-тян отвергает Нацуки, и он, убитый горем, возвращается ко мне. Я смотрю, как он ворчит, и говорю: «Ну ты и безнадёжен», а потом утешаю его. А дальше добавляю: «Я возьму ответственность на себя», и от его растерянного лица мне становится смешно. Мы скрываем это от остальных, начинаем встречаться, и Нацуки при этом выглядит не таким уж несчастным... Какая же глупость.

Такое будущее никогда не могло сбыться, и всё же какая-то часть меня продолжала на него надеяться. В конце концов признание Нацуки Хикари увенчалось успехом, и теперь он беззаботно радовался каждому дню. Я должна была быть счастлива за него. Должна была радоваться вместе с ним. Но вместо этого мне казалось, что боль сейчас разорвёт сердце надвое, и я разрыдалась. И потому я продолжала закрывать глаза на собственную глупость.

Кто угодно подошёл бы. Мне просто хотелось, чтобы кто-то изменил мои чувства. Поэтому Рейта-кун и стал для меня спасительной опорой. Я думала, что, если влюблюсь в него, перестану мучиться. С таким мрачным настроем я начала проводить с Рейтой-куном всё больше времени. Он проницательный, так что наверняка понимал, что творится у меня в душе. И всё равно принимал меня с распростёртыми объятиями.

Мы вместе обедали, вместе шли домой после занятий, виделись по выходным. Рейта-кун был невероятно добрым человеком. Красивый, умный, спортивный, внимательный, с ним было легко говорить, и улыбка у него была очень милая. Рядом с ним мне было спокойно.

Если встречаешься с Рейтой-куном, на тебя, конечно, смотрят с завистью. Но мои чувства всё равно не менялись. Мой взгляд по-прежнему сам собой тянулся к другу детства.

Мне надо какое-то время не видеться с Нацуки, чтобы избавиться от этих чувств. Я так и думала, но из-за комитета по межклассным спортивным соревнованиям нам всё равно пришлось общаться. Я снова могу с ним разговаривать! И стоило этой мысли промелькнуть у меня в голове, как я была на седьмом небе, а сердце втайне взлетало от счастья. Мне было стыдно перед Хикари-тян, но я всё повторяла себе, что ничего не поделаешь, раз мы оба в комитете, и в итоге снова вернулась к Нацуки. Для меня это оказалось слишком сильным искушением.

Мало того, я ещё и соврала, будто у меня отнялись ноги, и обняла Нацуки. Всё это время я прекрасно понимала, что предаю и Хикари-тян, и Рейту-куна... Мне и правда давно следовало перестать связываться с Нацуки. Мои чувства к нему совсем вышли из-под контроля, и я уже не понимала, что творю.

Какая же я мерзкая дрянь. Хуже меня нет. Я не могу больше смотреть людям в глаза.

И потому я поклялась, что больше никогда так не поступлю. Сейчас всё ещё можно было исправить. Достаточно было просто подавить эти чувства. Только это и требовалось, и всё бы решилось. Но именно тогда, когда я наконец это решила...

— Кто-то видел, как ты обнимала Хайбару-куна. Это правда?

Мне нечего было возразить. Я была виновата целиком и полностью.