Инупи, отряхиваясь от сажи и пыли, подлетел к Акайо и грубо схватил его за воротник мятой футболки, притянув к себе так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— Эй! Слушай меня! Ты в себе? — в его голосе была не привычная клоунада, а резкая, почти паническая тревога. Он видел эту пустоту в глазах друга раньше. И знал, чем она может закончиться.

Акайо медленно моргнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия. Пустота в его взгляде дрогнула, отступила, сменившись на привычную усталую сосредоточенность. Он отвел руку Инупи.

— Да… со мной всё нормально. Просто… эмоции нахлынули. Прости. Всё под контролем.

Голос его был глухим, но твёрдым.

Инупи выдохнул, отпустил его и огляделся. Хаос вокруг не утихал. Пожары, крики, грохот где-то вдалеке.

— Ладно, верю. Но бой ещё не окончен. Нужно срочно выматываться отсюда, пока на шум не свалилась вся королевская гвардия или другие «Змеи». Этот гробовщик, — он кивнул в сторону приходящего в себя Сигрида, — вряд ли просто махнёт нам рукой на прощание. Есть хоть какой-то план?

Акайо провёл рукой по лицу, стирая смесь пота, крови и сажи.

— Пока не придумал. Его булава… она не просто тяжёлая. Она живая. Чувствуется связь. Раздражает до чертиков.

— Ага, краем глаза успел заметить, — Инупи скривился. — Противник не из приятных. И не из глупых.

Они стояли в нескольких десятках метров от Сигрида, который, тяжело дыша, поднимался на ноги. Его булава, как преданный пёс, уже летела обратно к хозяину, врезаясь в его ладонь с глухим стуком. Мужик, держа оружие, медленно, но неумолимо начал шевелить челюстью, с силой сжал рукоять и пошёл на них. Его шаги были тяжёлыми, уверенными. Через пару секунд он начал раскручивать булаву над головой. Сначала медленно, потом всё быстрее. Воздух завыл, разрезаемый шипастым шаром. Накопленная энергия заставляла оружие светиться тусклым багровым светом.

— И что, мы так и будем стоять, как кролики перед удавом, и смотреть, как он заводит свою дурацкую бандуру?! — воскликнул Инупи, не в силах сдержать нервную дрожь. Пламя на его руке вспыхнуло ярче.

— Помолчи! — резко оборвал его Акайо, не отводя глаз от Сигрида. — Я пытаюсь сообразить!

— Да соображай быстрее! Он же как танк! Сейчас запустит эту штуку — и от нас мокрого места не останется!

Сигрид приближался. Расстояние сокращалось. Двадцать метров. Пятнадцать. Вихрь раскрученной булавы гудел, как реактивный двигатель.

— Ты не устал там думать, Акайо? — прошипел Инупи.

— Пускай подойдёт ещё ближе.

— Ещё ближе?! Ты издеваешься?! Он сметёт нас!

— Нет. Просто появилась одна мысль. Рискованная.

Враг вдруг остановился в десяти метрах. Но булава продолжала вращаться, набирая чудовищную скорость, превращаясь в смертоносный бледно-красный диск.

— Чего это он? — нахмурился Акайо.

— Чёрт! — выдохнул Инупи. — Похоже, просек!

Сигрид усмехнулся своим перекошенным лицом и… отпустил булаву. Оружие, набравшее чудовищный момент, сорвалось с орбиты и понеслось к ним. Не просто летело — оно *ввинчивалось* в воздух, оставляя за собой спиральный след искажённого пространства. Скорость была такой, что уворачиваться было уже поздно.

— О, ЧЁРТ!

— ОТОДВИГАЙСЯ!!!

Но удар, который должен был превратить их в кровавое месиво, не достиг цели. Из дымной завесы рядом с ними вырвалась золотая молния.

**ТЫННННН!**

Звук удара был не металлическим, а глубоким, резонирующим, как удар по гигантскому колоколу. В момент соприкосновения всё помещение, от пола до самого потолка, было залито ослепительным золотым свечением. Оно выжгло тени, отразилось в тысячах капель воды и луж крови. Булава, встретившая на своём пути сжатый в золотой энергетический шар кулак, отскочила, как мячик, и улетела в противоположный конец зала, с грохотом вмуровавшись в стену.

— Да ладно! — ахнул Акайо.

— Э-э-э… — Инупи разинул рот, глядя на фигуру, застывшую в дымке перед ними. — Он и ТАК умеет?!

В центре золотого сияния, медленно опуская дымящийся кулак, стоял Кэзухиро. Его одежда была в клочьях, лицо — в крови и синяках, но он стоял твёрдо. В глазах горел не боль, а холодная, сфокусированная ярость. Золотистый отблеск ещё пульсировал на его костяшках.

— Вы… в порядке? — спросил он, поворачиваясь к друзьям. Его голос был хриплым, но уверенным.

— Ага… — Акайо очнулся первым, и на его лице мелькнула тень улыбки. — Сам-то как? Тебе вроде неплохо так досталось от того носорога.

— Да, есть момент… — Кэзухиро потрогал пальцами рассечённую бровь и сморщился. — Голова гудит. Но, кажется, ещё держится. Давайте угомоним этого, наконец, и пойдём домой. Я уже смертельно устал от этого подвала.

— Вперёд! — крикнул Инупи, и его страх сменился лихой решимостью.

Все трое, словно по команде, сорвались с места. Не сговариваясь, они атаковали одновременно, с трёх сторон. Сигрид, оглушённый потерей связи с булавой и ослеплённый вспышкой, в панике метался, пытаясь вызвать оружие обратно. Но нога Кэзухиро оказалась быстрее. Жёсткий, точный удар с разворота пришёлся ему прямо в челюсть. Раздался неприятный хруст. Сигрид, ахнув, под тяжестью удара опустился на одно колено.

Акайо, не теряя темпа, выпустил из обеих рук сконцентрированный поток воды, не широкий, а тонкий, как копьё. Он вонзился Сигриду прямо в солнечное сплетение с такой силой, что тот оторвался от земли на полметра и харкнул тёмной кровью, падая на спину. Но упрямый громила, захлёбываясь, уже пытался подняться.

— Сопляки! — выплюнул он вместе с кровью и осколками зубов.

— Да пошёл ты! — проорал Инупи, влетая в него сбоку, как разгоняющийся локомотив. Его кулак, пылающий бело-голубым пламенем, впечатал Сигрида в ближайшую бетонную колонну. Та затрещала, и от неё откололся огромный кусок, придавив левую руку громилы. Тот наконец затих, лишь слабо дергаясь.

— Вот так! — Инупи отряхнул руки, удовлетворённо фыркнув.

— Отлично сработано, — кивнул Акайо, подходя.

— Эй, Кэзухиро, — Инупи обернулся к нему, изучающе глядя на его руки. — Так ты, значит, уже умеешь пользоваться этой штукой? — он показал на золотые искры, ещё не до конца погасшие вокруг его пальцев.

Кэзухиро посмотрел на свои ладони, сжал и разжал кулаки.

— Честно?.. Я и сам не очень понимаю, как это работает. Как будто… на инстинктивном уровне. Когда вижу, что вам угрожает опасность, или когда сам в безвыходной ситуации… что-то внутри просто щёлкает, и эта энергия появляется. Контролировать её я пока не могу.

— Понятно, — Акайо серьёзно посмотрел на него. — Позже разберёмся. Сейчас главное — забрать девочек и валить отсюда, пока не приплыли акулы покрупнее.

— Ага! — Кэзухиро уже повернулся было к проходу, где оставил Минами с сестрой, но его остановил голос.

Тихий. Спокойный. Прокуренный. И от этого — в тысячу раз опаснее, чем рёв Сигрида.

— Не так быстро, мелюзга.

Они замерли. Голос шёл сверху. С балкона, огибавшего третий уровень. Там, в клубах дыма, стоял мужчина. В его руке, держащей за длинные фиолетовые волосы, безжизненно болталась девочка — Хикари. А у его ног, в луже крови, лежала Минами. Её глаза были закрыты, грудь едва поднималась.

— Куда это вы так быстро собрались? — мужчина говорил негромко, но каждое слово было отчеканено из льда и стали. — Думаете, я вас так просто отпущу? И с моим товаром? С деньгами, которые вы сегодня мне испортили?

Это был солидный мужчина лет сорока. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем сером трёх-piece костюме из дорогой шерсти. Щетина на его сильном подбородке была тщательно подстрижена. Но больше всего поражали глаза — зелёные, узкие, с вертикальными зрачками, как у змеи. Холодные, лишённые всякой эмпатии. Золотые украшения — массивные кольца, толстые цепи на шее, серьги-каффы в ушах — не выглядели пошло. Они выглядели как атрибуты власти. Коротко стриженные виски, иссиня-чёрная челка, зачёсанная назад, дополняли образ человека, привыкшего командовать и уничтожать.

— МИНАМИ! — крикнул Кэзухиро, сделав шаг вперёд. Его золотая энергия вспыхнула вновь, но теперь в ней читалась ярость.

— Это ещё кто такой? — сквозь стиснутые зубы процедил Инупи, его пламя зашипело, почуяв настоящую угрозу.

— Я — тот, кто отправит вас туда, откуда вы все пришли, — произнёс мужчина, и его губы растянулись в тонкой, беззубой улыбке. — Кучка болванов, возомнивших себя спасителями. Думаете, вам это сойдёт с рук? Жалкое зрелище. Меня зовут Орочи. И это… последнее, что вы услышите в своей жизни.

— Могу сказать, что ты здесь главный, правильно? — спросил Кэзухиро, его голос был удивительно ровным, хотя кулаки дрожали.

Орочи слегка склонил голову, оценивающе.

— А у тебя зоркий глаз, я погляжу. Чёрт, какой досадный промах моих людей… Ладушки. Хватит болтовни. Давайте закончим, наконец, этот цирк. Мне надоело на вас смотреть.

Он не закончил фразу. Он просто исчез с балкона.

И появился за их спинами. Так быстро, что даже Акайо, всегда готовый к неожиданностям, лишь почувствовал ледяное дуновение воздуха.

— Какого х… — начал Инупи.

Удар пришёлся ему в висок. Не кулаком. Открытой ладонью. Но сила была такова, что Инупи выстрелил в сторону, как пушечное ядро, проломив деревянный ящик и застыв в груде обломков.

В ту же секунду что-то длинное, гибкое и невероятно быстрое — хвост? щупальце? — метнулось из-за спины Орочи прямо в грудь Акайо. Парень успел среагировать, создав на груди слой плотного льда. Хлыст вонзился в него, лёд треснул, но не пробился насквозь. Акайо почувствовал, как у него перехватило дыхание от силы удара. Он понял — если бы хвост был наполнен той же странной энергией Ки, как удары Кэзухиро, он был бы уже мёртв.

Кэзухиро, действуя на чистом адреналине, бросился в атаку. Его золотой кулак летел прямо в лицо Орочи. Тот даже не шелохнулся. Он лишь плавно поднял руку и поймал летящий кулак. Ладонь обхватила его, как тиски. Кэзухиро почувствовал, как его кости затрещали. А затем Орочи, с почти небрежной жестокостью, вывернул его руку в запястье. Боль, острая и оглушающая, пронзила Кэзухиро до самого плеча. Он вскрикнул.

Акайо, стиснув зубы, попытался применить ту же технику, что и против богомола — сферу сжатия. Но Орочи, словто читая его мысли, в ту же секунду оказался прямо перед его лицом. Их взгляды встретились на долю секунды — ледяная змеиная пустота против яростной решимости. И затем — удар. Короткий, точный, в солнечное сплетение. Не с размаху, а с кончика пальцев. Воздух вырвался из лёгких Акайо со всхлипом. Мир поплыл перед глазами, потемнел, и он рухнул на колени, а затем и на пол, теряя сознание.

— Занятно, — произнёс Орочи, отпуская обмякшую руку Кэзухиро. Тот упал рядом с Акайо, корчась от боли в вывихнутом запястье. — Я думал, вы будете… посильнее. Хоть какое-то сопротивление. Но вы меня разочаровали. Просто разочаровали. Вы убили двоих моих лучших подчинённых, а Сигрида, — он кивнул в сторону придавленного колонной тела, — избили до полусмерти.

— Чтоб тебя… — сквозь стиснутые зубы, скривясь от боли, выдавил Кэзухиро, пытаясь встать на колено.

— Заткнись, щенок, — Орочи даже не взглянул на него. — Я из-за вас ушёл с очень важной, очень деловой встречи. С людьми, чьё время куда ценнее ваших жалких жизней. Вы просто тратите моё время. Думал, увижу хоть что-то стоящее, но вы… посыпались как карточный домик. Скукота. Не более.

И тут из груды обломков, где лежал Инупи, донёсся голос. Не крик. Не рёв. Спокойный, ровный, но от этого ещё более жуткий.

— Не переживай, змей. Мы ведь… только разогрелись.

Орочи впервые за весь бой изменился в лице. Его змеиные глаза сузились, в них пробежала тень не удивления, а мимолётного, инстинктивного страха. Он посмотрел в ту сторону.

Из-под досок и щепок поднялась фигура Инупи. Он стоял, вытирая кровь с разбитой губы. Всё его тело было окутано не просто пламенем. Это было сияние. Белое, ослепительное, ядерное сияние, исходящее из самой глубины его существа. Воздух вокруг него дрожал от жара, обломки дерева начали тлеть.

— **Истинная форма: Феникс Возрождения**.

За его спиной, словно из чистого света и огня, раскрылись два гигантских, величественных крыла. Не просто огненные — пернатые, детализированные, каждое перо из которого было крошечным языком пламени. Из его спины вырос длинный, сияющий шлейф, похожий на хвост сказочной птицы. Его волосы стали светиться, как раскалённые угли, а глаза превратились в две звезды белого света.

— Огненный танец: Полёт Феникса!

Инупи не побежал. Он взмыл в воздух, и за ним, повинуясь его воле, из сияния вырвалась огромная огненная птица — феникс, точь-в-точь как в легендах. Он был размером с небольшой самолёт. Феникс издал беззвучный, оглушающий разум клич и ринулся на Орочи, извергая из клюва снопы белого, очищающего пламени.

Орочи двигался с невероятной, почти змеиной скоростью. Он уворачивался, изгибаясь всем телом, прыгал, отскакивал. Снаряды пламени впивались в стены, взрываясь ослепительными вспышками, плавили металл, но не касались его. Феникс, описав дугу, ринулся в ближнюю атаку, пытаясь схватить его клювом.

Орочи, оказавшись прямо под птицей, мощно оттолкнулся от пола и взмыл в воздух над ней. В полёте он уже готовил контратаку. Но Инупи был готов к этому.

Пока Орочи был в воздухе, Инупи, не двигаясь с места, сформировал между ладонями огненный диск. Он был маленьким, размером с тарелку. Инупи швырнул его.

Диск полетел. И с каждым метром он рос. Увеличивался в размерах с геометрической прогрессией. К моменту, когда он достиг Орочи, это уже был гигантский, пылающий круг диаметром с грузовик, заполняющий собой всё пространство перед змеем.

Орочи не дрогнул. В его руке материализовался длинный, изогнутый клинок из тёмно-зелёной энергии. Одним плавным, точным движением он рассек огненный диск пополам. Две половины, шипя, упали по сторонам, угасая. Орочи приземлился, слегка присев на корточки.

— Мелкий гад! — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней снисходительности.

— Хватит болтать! — прогремел голос Инупи, всё ещё парящего в воздухе. — **Огненное копьё: Пронзающее Солнце!**

Он вытянул руку, и в ней загорелось копьё из сжатого до предела белого пламени.

— Как банально! А? — начал было Орочи, но вдруг замолчал. Он попытался сделать шаг, но не смог. Посмотрел вниз. Его ноги, до колен, были закованы в прочные, блестящие водяные манжеты, из которых тянулись цепи, уходящие в тень, где, приподнявшись на локте, с трудом удерживал концентрацию Акайо. Его лицо было бледным от усилия, но он сжимал руки в кулаки, удерживая ловушку.

И в этот миг Инупи выпустил копьё.

Оно пронзило воздух со звуком рвущегося шёлка и вонзилось Орочи прямо в грудь.

**БА-БАХ!**

Взрыв был не огненным, а световым. Ослепительная белая сфера поглотила Орочи на мгновение, затем схлопнулась. Когда свет рассеялся, Орочи стоял на коленях. Вся верхняя часть его костюма и рубашки сгорела дотла. Кожа на груди, руках, лице была покрыта страшными, дымящимися ожогами. Он тяжело, хрипло дышал.

— Зря… вы сюда пришли… — прохрипел он, и его голос был полон такой лютой, нечеловеческой ненависти, что кровь стыла в жилах. Он медленно, с невероятным усилием, поднялся. — Вы думаете, это всё?.. **Истинная форма: «Ёрмунганд»!**

Орочи начал меняться. Его тело вытягивалось, расширялось. Кожа покрывалась крупной, тёмно-зелёной чешуёй. Он рос, на глазах превращаясь в гигантскую, толстую, как ствол тысячелетнего дуба, змею. Его форма достигла высоты пятиэтажного дома. Голова, размером с автомобиль, поднялась над ними. Пасть разверзлась, обнажая клыки, каждый — с человека ростом. Жёлтые, вертикальные зрачки, размером с окно, безучастно смотрели на них, как на муравьёв.

— Вот это мы влипли! — в ужасе выдохнул Инупи, его огненная форма слегка померкла от потрясения.

— Да не то слово! — Акайо, побледнев ещё больше, понемногу отползал назад, волоча за собой Кэзухиро. — Это… это уже перебор.

— Есть идеи, как это остановить?! — крикнул Кэзухиро, всё ещё сжимая свою травмированную руку. Золотая энергия вокруг него пульсировала неровно, реагируя на колоссальную угрозу.

— Навалимся на него все вместе! — закричал Инупи, вновь заставляя своё пламя гореть ярче. — Другого выхода нет!

Гигантская змея — Ёрмунганд — медленно поползла в их сторону. Пол под ней прогибался и трескался. Она разинула пасть — чёрную, бездонную, смертоносную воронку — и ринулась вперёд, чтобы проглотить их всех разом, как глотают мышей.

Акайо, не раздумывая, выпустил изо всех сил сконцентрированный водяной шар размером с небольшой дом. Он влетел прямо в открытую пасть. Змея на мгновение захлебнулась, сомкнула челюсти. Раздался хруст — шар был разрушен клыками. Но драгоценные секунды были выиграны. Противников перед ней уже не было.

*«Куда делись?»* — промелькнула мысль в змеином разуме Орочи.

Ответ пришёл сверху.

Прямо на её голову, с оглушительным рёвом падающей воды, обрушился **корабль**. Не просто большая масса воды, а детализированный, грозный военный фрегат, целиком вылепленный из воды такой плотности, что он казался хрустальным. Махина придавила змеиную голову к полу с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.

— **АААААРРГХ!** — рёв змеи был полон не столько боли, сколько бешенства и унижения.

— Давай, Инупи! Сейчас! — закричал Кэзухиро из укрытия за обломками.

Инупи, на своих ослепительных крыльях, взмыл прямо над ревущей пастью. Пока змей орал, он сбросил в неё несколько маленьких, сгущённых до ядерной плотности, огненных шариков. Они, как град, посыпались в глотку.

Через мгновение внутри змеиной шеи что-то булькнуло, потом громыхнуло. Раз, другой, третий. Взрывы, приглушённые плотью и костью, заставили всё гигантское тело дёрнуться в конвульсиях. Из пасти повалил чёрный дым.

— **АХ ВЫ, ТВАРИ!** — завыл Орочи, его голос теперь был многоголосым, ревущим эхом.

— На, поешь, змеюка! — выкрикнул Кэзухиро.

Он выскочил из укрытия, разбежался и, вложив в удар всю остававшуюся в нём ярость, боль и отчаяние, ударил золотым кулаком прямо под нижнюю челюсть гигантской змеи.

Удар, усиленный необузданной энергией клана Хиаши, пошёл волной по всему змеиному телу. Голова чудовища с оглушительным *БАМОМ* шлёпнулась на пол, подняв новое облако пыли. Тело обмякло, замерло.

— ДА! — закричал Инупи, приземляясь.

— Вот и всё! — выдохнул Акайо, вылезая из-за укрытия, его лицое выражало крайнюю степень усталости и… надежду.

И тут раздался смех. Тихий. Сухой. Истеричный. Он шёл оттуда, где лежала голова змея.

— Ахахахаха… Ахахахахаха!..

Они замерли. Улыбки сползли с их лиц.

— Вы… вправду думаете, — голос был человеческим, но исходил из змеиной пасти, — что это была… моя истинная форма?

Рот, лежащего на земле чудища, медленно, со скрипом, начал открываться. Из него, обливаясь слизью и кровью, выползло… нечто. Оно медленно выпрямилось перед ними.

Это был Орочи. Но не человек. И не змея. Нечто среднее. Его тело было человеческого роста и пропорций, но покрытое тёмно-зелёной, переливающейся чешуёй. Руки и ноги были длинными, с тонкими, цепкими пальцами, заканчивающимися чёрными когтями. Лицо сохранило черты человека, но вытянулось, скулы заострились, рот стал шире. Язык, длинный, раздвоенный, на мгновение выскользнул между тонких губ. Глаза — всё те же змеиные, жёлтые щели, — горели теперь не холодной злобой, а безумным, ликующим бешенством. От него исходила аула первобытного хищника, древнего и бесконечно опасного.

— Моя истинная форма… — прошипел он, и его голос был теперь настоящим шипением, — заключается не только в том, чтобы стать огромным. Любой дурак может вырасти. Истинная сила… в концентрации. В том, чтобы стать самим воплощением змеи. Быстрым. Гибким. Ядовитым. Совершенным хищником. А вы… вы просто моя первая добыча в этом облике.

Он сделал шаг вперёд. Всего один. И они почувствовали, как по спине пробежал ледяной холод. Они выложились. Они победили гиганта. А теперь перед ними стояло нечто, что было страшнее гиганта во сто крат. Нечто, что пахло смертью и древней ненавистью.

Бой только начался по-настоящему.