— АКАЙО!!! — рёв Инупи перекрыл на мгновение все звуки битвы, пожара и паники. Он был не просто криком — это был раскатистый, оглушительный звук облегчения и радости, вырвавшийся из самой глубины души. Парень, чья рука только что пылала пламенем, метнулся через галерею, оставляя за собой дымный след, и врезался в Акайо с такой силой, что тот едва устоял на ногах. Инупи сжал его в объятиях, как медведь, тряся от восторга. — Ты! Ты! ТЫ!

— Ты… что здесь делаешь? — Акайо выдавил из себя, пытаясь высвободиться из тисков. Его голос был полон не столько радости, сколько шока и нарастающей тревоги. — Ты же должен был быть на задании у Таками на севере… Три недели назад ушёл!

— Был! — завопил Инупи, не отпуская его, и к радости внезапно примешались нотки детской обиды. — Но меня избили! И притащили сюда, как мешок с картошкой! Акайо, я так хочу есть, ты себе представить не можешь! — Он уткнулся лицом в плечо друга, и его голос внезапно задрожал. — Картошку фри… Стейк… Суп мисо… Я здесь три дня, мне давали только какую-то бурду!

— Ладно, ладно… Всё, хватит обниматься! — Акайо наконец оттолкнул его, но сделал это без прежней суровости. В его глазах мелькнуло что-то похожее на заботу, тут же спрятанное под маской раздражения. — Освободись. Потом всё обсудим. Сейчас не время.

— Прости… — Инупи отступил на шаг, потирая тыльной стороной ладони нос, и тут его взгляд упал на остальных.

— Какое ещё задание? — вмешался Кэзухиро, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. — О чём вы?

— Потом, Кэзу! — рявкнул Акайо, возвращаясь к делу. — Сосредоточься! У нас нет времени на разбор полётов!

Но Инупи уже не слушал. Его внимание, как магнитом, притянула Минами. Он замер, уставившись на неё. Его ярко-рыжие волосы, казалось, вспыхнули ещё ярче. Сердце, только что бившееся в такт радости от встречи, вдруг перешло на новый, лихорадочный ритм. Он сделал шаг, потом ещё один, плавно, почти танцуя, приблизившись к девушке, которая смотрела на него с откровенным непониманием и усталостью.

— Мэлэдэ… — прошептал он, и его хриплый голос вдруг стал неприлично бархатным. Он склонился в почтительном, но театральном поклоне. — Прошу тысячу извинений за моё неподобающее поведение! Я… я был ослеплён вашей красотой. Вы… вы как ангел, сошедший в этот адский подвал. А я тут плачу, как младенец… — Он выпрямился, положил руку на грудь, где под тканью виднелись контуры татуировок. — У вас, простите за бестактность, нет ли молодого человека? Если нет… то я счел бы за величайшую честь занять это место в вашей жизни!

Минами посмотрела на него так, будто он только что предложил ей съесть живого таракана.

— Отвали, — сказала она плоским, безэмоциональным тоном.

— Мы обязательно вернёмся к этому разговору в будущем! — не сдавался Инупи, его глаза горели решимостью.

— Нет.

— О! — Инупи, словно переключив канал, резко повернулся к Кэзухиро. — А ты, должно быть, тот самый Кэзухиро Хиаши! О котором Акайо столько рассказывал! Живая легенда! Наконец-то знакомлюсь!

— Да… приятно познакомиться, — неуверенно протянул Кэзухиро, совершенно сбитый с толку этой эмоциональной каруселью.

— Так-так-так! — Инупи потирал руки, оглядывая их всех. — А вы что тут, собственно, делаете? Кроме как устраивать адский переполох, конечно.

— Ищем кое-кого, — коротко бросил Акайо, уже осматривая проходы дальше по галерее.

— Вот оно что! Тогда я помогу вам! — заявил Инупи, и в его голосе снова зазвучали бодрые нотки.

— Куда же ты денешься, Инупи, — проворчал Акайо, но в уголке его рта дрогнула едва уловимая, натянутая улыбка. Она говорила: «Чёрт, как же ты вовремя… и как же ты безумен».

И в этот момент раздались хлопки. Не торопливые, не резкие. Медленные, размеренные, почти ленивые аплодисменты, доносившиеся сверху. Звук был таким неестественным в хаосе криков и взрывов, что все инстинктивно замолкли и подняли головы.

На толстой вентиляционной трубе, пролегающей под самым потолком, сидел человек. Он хлопал, откинувшись назад, как зритель в театре после особенно удачной сцены.

— Вот это да… — произнёл он. Голос был спокойным, бархатистым, с лёгкой, почти музыкальной интонацией. — Я впечатлён. Искренне.

— Чёрт… — прошипел Инупи, и вся его клоунская раскованность вмиг испарилась. Его тело напряглось, как у зверя, почуявшего охотника. Пламя на его руке вспыхнуло ярче и злее.

— Кто это? — спросил Акайо, не отводя глаз от силуэта. За его спиной, почти невидимо, начал формироваться плотный, тёмный водяной шар.

— Не стоит, — сказал человек с трубы, будто прочитав его мысли. — Я пришёл не для того, чтобы сражаться.

Он легко спрыгнул вниз, как кошка, и мягко приземлился в нескольких метрах от них, выйдя из тени в тусклый свет аварийных ламп. Это был мужчина лет двадцати восьми. Тёмные, коротко стриженные волосы, идеально уложенные. Худощавое, скульптурное лицо с высокими скулами. Но больше всего поражали глаза — яркие, фиолетовые, как аметисты, с холодным, изучающим блеском. Он был одет в простую, но дорогую тёмную униформу, без опознавательных знаков. Ростом он был с Акайо, может, чуть выше.

Инупи атаковал первым. Без предупреждения, без крика. Он сорвался с места, превратившись в огненный снаряд. Но мужчина даже не изменился в позе. Он лишь лениво взмахнул рукой — не для удара, а как бы отмахиваясь от назойливой мухи.

Инупи, находившийся уже в полуметре от него, будто врезался в невидимую, упругую стену. Раздался глухой удар, и его отбросило назад, как тряпичную куклу. Он кувыркнулся по полу и встал на колени, откашлявшись.

— Эй, Инупи, я же сказал — не хочу драться, — произнёс незнакомец с лёгким укором, будто делал замечание непослушному ребёнку.

— Враг? — автоматически переспросил Кэзухиро, вставая в боевую стойку. В его теле уже гудела странная, золотистая энергия, готовая вырваться наружу.

— Он меня… отпиздил и засунул сюда, — хрипло выдавил Инупи, потирая грудь. — Без единой царапины на себе.

— Прости уж, старый друг, — сказал незнакомец, и в его фиолетовых глазах мелькнула искорка холодного веселья. — Просто за тебя заплатили очень, очень хорошо. Да и… копать под «Всевидящее Око» — не самое разумное решение. Оставался бы в тени — может, и не встретились бы здесь.

— Что ты хочешь? — резко перебил его Кэзухиро. Его кулаки сжались, золотистые искры заплясали на костяшках пальцев.

— Да так… Поболтать о том, о сём. Обсудить текущую… неразбериху, — мужчина развёл руками, демонстрируя мирные намерения. Его улыбка была обаятельной и совершенно фальшивой.

— Нам не нужен диалог с тобой, — сквозь стиснутые зубы процедил Инупи, поднимаясь на ноги. Пламя на его руке пылало теперь не белым, а синеватым, ядерным жаром. — Если не пришёл драться — проваливай.

— Эх… — незнакомец с театральным вздохом покачал головой. — А так хотелось пообщаться… Ладно, не буду навязываться. Пойду, пожалуй. А, кстати, Инупи…

— Чего тебе? — буркнул тот.

— Если хорошо заплатишь… — фиолетовые глаза сверкнули хищным блеском, — может, на один день даже друзьями станем. Бывай!

Он помахал им рукой в прощальном жесте, и в следующий миг его просто не стало. Не было вспышки, портала, дыма. Он растворился в воздухе, как мираж. Лишь легкое движение пыли в том месте, где он стоял, указывало на то, что он вообще был здесь.

Все несколько секунд стояли в гробовой тишине, нарушаемой лишь отдалённым гулом боя на нижних уровнях.

— Кто это, вообще, был? — наконец выдохнула Минами, прижимая руку к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке. — Я… я так испугалась.

— Его зовут Данте, — мрачно произнёс Инупи, наконец гася пламя на руке. Он выглядел внезапно уставшим и постаревшим. — Наёмник. Лучший из тех, кого я знаю. И самый дорогой.

— Серьёзно? — недоверчиво спросил Кэзухиро.

— Серьёзнее некуда, — кивнул Инупи. — Мне повезло, что контракт на меня был не на убийство, а на доставку. Иначе… я бы уже давно гнил в канаве. Он чертовски силён.

— Какая у него способность? — спросил Акайо, наконец рассеивая водяной шар за спиной. Его лицо было задумчивым и напряжённым.

— Не знаю, — честно признался Инупи. — В той стычке… он её не использовал. Вообще. Бил только руками и ногами. И этого хватило.

— Да ладно?! — хором воскликнули Минами и Кэзухиро.

— Так, — Акайо резко хлопнул в ладоши, разрывая гипнотическое оцепенение, навеянное появлением Данте. — Хватит стоять и болтать о призраках. У нас есть живая цель. ВПЕРЁД!

Ад продолжается

Картина, открывавшаяся им по мере продвижения, была апокалиптической. Несколько грузовиков горели, как гигантские факелы, от взрывов, устроенных, вероятно, самими заключёнными. Металл плавился и скрипел. Большинство клеток были пусты — их обитатели либо сбежали, либо присоединились к бойне. Те, кто остался, с дикой, долго сдерживаемой яростью сводили счёты с охранниками. Это уже не был организованный бой. Это была резня. Месть. Воздух был густым от дыма, гари и сладковато-медного запаха крови.

Компания пробиралась через этот кошмар, проверяя уцелевшие и уже открытые камеры. Минами звала сестру по имени — «Хикари!» — но её голос тонул в общем гуле. Беспокойство на её лице с каждой минутой росло, гранича с отчаянием.

И тут, словно ответ на молитву, донёсся крик Кэзухиро:

— Эй! Все сюда! Я, кажется, нашёл её!

Они бросились к дальней камере в конце коридора. Дверь была цела, но глазок выбит. Заглянув внутрь, они увидели на узкой, голой койке лежащую фигуру. Девочку. Лет двенадцати. Длинные, спутанные фиолетовые волосы, такие же, как у Минами, раскидались по тонкой подушке. Она была бледной, без сознания, в таком же сером комбинезоне, но на её шее не было ошейника — только красный след от него.

— Хикари… — это был не крик, а сдавленный, разбитый шёпот. Минами бросилась к двери, тряся ручку. — Заперто! Откройте!

— Отойди! — Инупи отстранил её, сделал шаг назад и с коротким выдохом нанёс мощный, точный удар ногой в область замка. Дверь с грохотом отлетела внутрь, сорвавшись с петель.

Минами ворвалась внутрь, упала на колени у койки и обхватила сестру, прижимая к себе. Её плечи затряслись. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули безудержно.

— Спасибо… Спасибо вам большое… — она обернулась к Кэзухиро, её лицо было мокрым и сияющим от слёз. — Прости… прости, что не доверяла тебе сначала…

— Да всё в порядке, — Кэзухиро улыбнулся, и это была самая искренняя, облегчённая улыбка за весь вечер. — Всё хорошо. Мы нашли её.

И в этот момент мир для Кэзухиро взорвался.

Он даже не успел ничего понять — лишь почувствовал страшный, сокрушительный удар в бок, будто в него врезался движущийся на полной скорости грузовик. Воздух вырвался из лёгких со звуком, похожим на хлопок. Он увидел, как пол, потолок и стены понеслись мимо него с невероятной скоростью, а затем — ослепительную вспышку боли, когда его тело врезалось во что-то невероятно твёрдое и неподвижное. Это была несущая колонна из армированного бетона. Удар был таким сильным, что от неё во все стороны полетели осколки, а сам Кэзухиро, обездвиженный, соскользнул по ней на пол, оставляя кровавый след.

— Что за… — Акайо даже не успел договорить.

Из дымной завесы выступила фигура. Огромная, широкая, заслоняющая собой свет. Человекоподобный носорог в рваной униформе «Змей». Его кулак, размером с баскетбольный мяч и покрытый серой, как камень, кожей, обрушился сверху на Акайо. Тот попытался создать водяной щит, но удар был слишком быстрым и мощным. Щит разлетелся на брызги, а Акайо был впечатан в бетонный пол, который треснул под ним паутиной.

Над ними возвышалось существо. Его маленькие, тупые глаза горели яростью.

— Это они убили Кёко-сама, верно? — прогремел низкий, гулкий голос, больше похожий на рычание. — Червям таким… не место жить.

— Ахахаха! — рассмеялся носорог, глядя на то, как Инупи в ярости бросился на него. — И это всё, козявка?

Инупи вложил в удар всю силу огненного кулака. Удар пришёлся точно в грудь громилы. Но тот лишь отшатнулся на пару метров, по грудине пробежала дымная полоса опалённой кожи, но не более. Инупи ахнул от боли в собственной руке — было ощущение, будто он ударил в гранитную скалу.

— Совершенно верно, Сай, это были они, — раздался монотонный, бесцветный голос позади Инупи.

Парень едва успел повернуть голову. Из тени за его спиной вынырнула ещё одна фигура — высокая, тощая, с неестественно длинными руками. В этих руках он держал массивный, утыканный шипами моргенштерн. Удар был стремительным и молчаливым. Булава врезалась Инупи в спину, отправив его кувырком через всю галерею. Он врезался в ограждение, согнул его и свалился на нижний уровень.

— Так и знал! — носорог по имени Сай самодовольно фыркнул, выдыхая клубы пара. — Давай, Сигрид, сначала вот этого добьём! — Он ткнул толстым пальцем в Акайо, который, оглушённый, пытался подняться на локтях.

— С удовольствием, — монотонно отозвался тощий Сигрид и размахнулся своей окровавленной булавой, целясь в голову Акайо.

Удар не достиг цели.

В пространство между булавой и Акайо ворвалась золотая молния. Это был Кэзухиро. Его тело было broken — кровь струилась по лицу из раны на лбу, одежда висела клочьями, обнажая ссадины и синяки. Но он стоял. И его правый кулак, сжатый до хруста, был окутан сияющей, плотной энергией золотого цвета. Энергия пульсировала, как живая, срывая с пола пыль и мелкий мусор.

Удар пришёлся не в Сигрида, а в его моргенштерн. Раздался звук, похожий на удар гонга. Золотая энергия, соприкоснувшись с металлом, скрутилась вокруг него в спираль, вырвав оружие из рук ошеломлённого громилы и отправив его, вместе с булавой, прямиком в Сая. Оба отлетели, с грохотом обрушив часть стены.

— Не может… быть… — прохрипел Акайо, с трудом поднимая голову. Его взгляд упал на спину Кэзухиро. Рубашка парня в клочьях, под ней — окровавленная, покрытая свежими синяками кожа. Но он стоял. Непоколебимо. И от него исходила аура такой необузданной, первобытной силы, что у Акайо перехватило дыхание.

— Вот мелкий ублюдок! — проревел Сай, скидывая с себя обломки и Сигрида. — Иди ка сюда! Я тебя в фарш превращу!

Носорог, несмотря на свои размеры, рванул с невероятной скоростью, как разъярённый бык. Его массивное тело, казалось, должно было смести всё на своём пути. Кэзухиро, всё ещё оглушённый от первого удара, инстинктивно прикрыл голову руками. Исход казался предрешённым.

Но в тот миг, когда Сай был в полутора метрах от него, в стене рядом раздался оглушительный грохот. Её пробил не снаряд, а… нос корабля. Огромный, вылепленный из сжатой до предела воды «корабль», похожий на призрачный фрегат из древней легенды, ворвался в помещение. Он пронёсся между Кэзухиро и Саем, своим бортом ударив носорога и сметя его, как кеглю, с галереи вниз, на первый уровень.

— ЧЕ ЗА?! — был последний возглас Сая перед падением.

За носорогом, не раздумывая, спрыгнул и Акайо. В падении он создал трёх водяных клонов, которые, как пауки, опутали оглушённого Сая блестящими водяными цепями. Клоны впились в него, пытаясь сковать движения.

— ДЕРЖИТЕ ЕГО! — скомандовал Акайо, приземляясь в боевую стойку.

Но Сай лишь фыркнул, и его мускулы вздулись. Он взмахнул руками вверх, подняв прилипших к нему клонов в воздух, и с рёвом резко опустил их вниз, впечатав водяные формы в бетон с такой силой, что они разлетелись на миллиарды брызг.

Пока Сигрид, поднявшись, наблюдал за этим побоищем внизу, Кэзухиро, стиснув зубы от боли, подобрался к нему сбоку. Золотистая энергия вновь вспыхнула на его сжатом кулаке — слабее, неувереннее, но она была.

— ХА! — выкрикнул он, вкладывая в удар всю оставшуюся силу.

Удар пришёлся Сигриду в челюсть. Тот даже не успел издать звука — его отбросило на несколько метров назад, он врезался в ограждение и замер, оглушённый.

— Кэзухиро! — закричал Акайо снизу, отбиваясь от нового натиска Сая водяными хлыстами. — УВЕДИ ДЕВОЧЕК! СЕЙЧАС ЖЕ! УБЕГАЙ!

Кэзухиро кивнул, хотя голова гудела от боли. Он бросился обратно в камеру, где Минами, плача, пыталась поднять бесчувственную сестру.

— Пойдём! — он взял на руки лёгкую, как пёрышко, Хикари, а другой рукой потянул Минами. — Бежим!

Они рванули прочь, в сторону аварийного выхода, который он заметил ранее. Но Сигрид пришёл в себя быстрее, чем они ожидали. Шатаясь, он поднялся, и его моргенштерн, лежащий неподалёку, дёрнулся и полетел по воздуху, нацеливаясь им в спину Кэзухиро.

Огненный столб, взметнувшийся с нижнего уровня, пересёк траекторию оружия, заставив его отклониться.

— Любишь со спины бить, гад? — раздался хриплый, злой голос Инупи. Он вылез из-под обломков, его лицо было в крови и саже, но глаза горели холодным огнём.

— А ты, я погляжу, огнём играешь! — Сигрид повернулся к нему, и в его монотонном голосе впервые появился интерес. — Забавный дар. Буду рад раздавить такого, как ты.

— Столько раз это слышал, — Инупи вытер кровь с подбородка. — Никто пока не сумел.

Сигрид атаковал. Его булава, управляемая на расстоянии, описала дугу и ринулась прямо в грудь Инупи. Удар был точен и мощен. Наконечник… прошёл насквозь.

— Чего? — вскрикнул Сигрид, его глаза расширились.

Тело Инупи там, где должен был быть удар, расплылось, превратилось в марево жара и света. Он стоял целый и невредимый, а сквозь него был видно искажённое лицо громилы.

— Придурок, — усмехнулся Инупи. — И ты думал, что таким дешёвым фокусом меня достанешь?

Он щёлкнул пальцами. Огонь, который был лишь иллюзией, сгустился и в следующее мгновение обрушился на Сигрида, окутав его с головы до ног. Тот завизжал — высоко, по-звериному, — пытаясь сбить с себя синее, липкое пламя.

— Эхэхэхэх! — его смех пробился сквозь боль, дикий и ненормальный. — СЛАБОВАТО, ПАРЕНЬ!

Внезапно Сигрид, объятый пламенем, из последних сил ударил основанием своего моргенштерна по опорной балке под ногами. Раздался оглушительный треск. Часть бетонного пола галереи, где они стояли, обрушилась. Инупи и Сигрид вместе с обломками рухнули вниз, на первый уровень, в самую гущу хаоса.

— Зараза! — успел крикнуть Инупи перед тем, как погрузиться в облако пыли.

Через секунду из этого облака вылетел наконечник булавы, целясь ему прямо в лицо. Но Сигрид стоял в двадцати метрах, ухмыляясь своим обгорелым ртом.

— Понял! — Инупи, едва приземлившись, создал за спиной два огромных крыла из чистого огня и взмыл вверх, уворачиваясь. — Твоё оружие… оно не простое! Оно телекинетическое!

— Какой догадливый! — Сигрид махнул рукой, и булава, как живая, развернулась для нового удара.

«Ки… Он управляет им дистанционно, подавая свою энергию. Значит, нужно перерезать эту связь…» — мысль Инупи оборвалась, когда булава вновь ринулась в атаку.

— Долго ты летать будешь, птичка? — кричал Сигрид, управляя оружием. — Давай, спускайся!

— Уже лечу! — Инупи сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо на Сигрида, превратившись в падающую звезду.

Тем временем: Холодная ярость

На другом конце зала Акайо бился с Саем. Это была битва слона и кита. Каждый удар носорога был сокрушительным, каждый щит Акайо разлетался. Он метался, создавая водяные барьеры, ловушки, хлысты, но кожа Сая была крепче брони. Удары воды лишь раздражали его.

«Что делать?.. — панически проносилось в голове Акайо. — Я его не пробиваю! Никак!»

— Чёрт! — крикнул он, создавая очередной водяной купол вокруг себя, в то время как Сай долбил по нему кулаками, как по барабану. — Я скоро буду, держитесь!

— Постой, Кэзухиро! Ты куда?! — услышал он крик Минами издалека, но уже не мог реагировать.

Кэзухиро, оставив девочек в относительно безопасной нише, бежал обратно. Его тело кричало от боли, но в голове горела одна мысль: «Акайо в ловушке. Ему нужна помощь. Тот удар… как тогда… получилось же! ДАВАЙ!»

Он сжал кулаки, пытаясь вновь вызвать ту странную, золотую энергию. Внутри всё горело и ныло. «Давай же… ДАВАЙ!» — мысленно выкрикивал он. И оно отозвалось. Сначала слабая искра, потом свечение, окутавшее его правую руку. Он разбежался и со всей силы, с криком, всадил этот золотой кулак в бок Сая.

Удар пришёсь точно. Раздался глухой звук.

Носорог остановился. Медленно повернул к нему свою огромную голову.

— И чё это было? А? — он фыркнул, и из ноздрей вырвался пар. На его боку даже царапины не осталось.

Кэзухиро замер, смотря на свой потухший кулак. Отчаяние, холодное и липкое, заползло ему в душу.

— Твою… мать…

— Вот и помер! — Сай взмахнул своей лапищей, размером с тарелку, и наотмашь ударил Кэзухиро по голове.

Тот даже не успел застонать. Он просто рухнул на пол, как подкошенный, и не двинулся больше. Кровь тут же растеклась тёмным ореолом вокруг его головы.

— КЭЗУХИРО, НЕТ! — крик Акайо был полон такого чистого, животного ужаса, что на мгновение даже Сай замер. Водяной купол лопнул.

Акайо увидел неподвижное тело друга. Увидел кровь. И что-то в нём… отключилось. Перегорело. Вся ярость, всё отчаяние, вся боль и усталость — всё это испарилось, оставив после себя абсолютную, леденящую пустоту. И в этой пустоте родилось нечто новое. Холодное. Безжалостное. Целесообразное.

— Вот и помер, — повторил Сай, поворачиваясь к нему. — Теперь твоя очередь, водяная…

Он не закончил. Из руки Акайо вырвалась не струя, а целый монстр. Гигантская, восьмиметровая акула, слепленная из воды такой плотности, что она казалась жидким металлом. Она врезалась в Сая с такой силой, что отбросила его через весь зал. Он пролетел полсотни метров, сокрушая по пути остатки оборудования, и врезался в дальнюю стену, уйдя в неё по пояс.

Акайо не побежал к Кэзухиро. Он пошёл. Медленно, не спотыкаясь. Его глаза были пусты, лицо — маской из грязи и крови, не выражавшее ничего. За ним по полу, шипя, волочился длинный, тонкий клинок, сформированный из той же сверхплотной воды. Он оставлял на бетоне глубокую борозду.

Сай, оглушённый, пытался вылезти из стены. Вода, вылившаяся из «акулы», не растекалась, а обвила его, как лента, сковав намертво. Он рвался, рычал, но не мог сдвинуться с места.

Акайо подошёл к нему. Остановился в метре. Просто стоял и смотрел. Не на врага. В пол. В течение целых тридцати секунд. В зале, казалось, затихли даже звуки битвы, заворожённые этой леденящей душу сценой.

— Ну что ты мне сделаешь, сучёнок? — прохрипел Сай, пуская пену изо рта. Его маленькие глаза сверлили Акайо. — Тебе не пробить мою кожу таким орудием! Идиот! Ты слышишь меня?!

Акайо ничего не ответил. Он медленно поднял водяной клинок, занёс его над головой. Лезвие замерцало, став ещё плотнее, почти кристальным.

— Ну и что? Я же тебе говорю… — начал Сай.

Клинок опустился. Не с размаху, не с криком. Это было одно точное, быстрое, безэмоциональное движение. Как резка бумаги.

Голова носорога на мгновение задержалась на плечах. Потом скатилась в сторону и с глухим стуком упала на пол. Вода, державшая тело, исчезла, и массивный труп рухнул наземь, облив пол тёмной кровью.

Акайо стоял, всё так же глядя в пустоту. Водяной клинок медленно растекался у его ног.

— Вот чёрт! — Инупи, с высоты своего полёта, увидел всё. Его лицое исказилось не страхом за себя, а чем-то худшим — страхом за друга. — Плохи дела… Надо выручать Акайо. Он сейчас в таком состоянии… он и нас всех порубить может!

Он знал эту пустоту в глазах Акайо. Видел её лишь раз, много лет назад. И это заканчивалось рекой крови.