— Сколько нам ещё спускаться? — голос Кэзухиро, обычно звонкий, теперь звучал глухо, придавленный сырым мраком лестничного колодца. Они шли вниз, казалось, вечность. Воздух становился тяжелее, пахнул плесенью, ржавчиной и чем-то ещё — сладковатой химической горечью, от которой щекотало в носу.

— Не знаю, — сухо отозвался Акайо, его шаги перед Кэзухиро были бесшумными, как у кошки. — Но раз уж они ушли так глубоко, то, скорее всего, это адская бездна. Хватит ныть, сосредоточься.

— Эээ… — Кэзухиро простонал, но больше не жаловался. Тишину нарушал только их пугающе громкий в этой подземной тишине скрип ботинок по бетону и отдалённый, неясный гул, доносившийся снизу.

Прошло ещё двадцать минут, прежде чем лестница закончилась, упёршись в слепую бетонную стену и массивную стальную дверь. Она не просто была большой — она была монументальной, литой, без единого шва, лишь с едва заметным контуром створок и тускло мерцающей панелью считывателя в центре.

— Нифига себе… — выдохнул Кэзухиро, запрокинув голову. Дверь уходила вверх, теряясь в тени где-то высоко над их головами.

— А ты что думал? Пикник с самоваром они тут устраивают? — Акайо потрогал холодную сталь. Она была ледяной и влажной на ощупь. — Карта. Прикладывай.

Карта скользнула в считыватель. Раздался тихий щелчок, а затем низкий, гудящий звук, словно где-то в недрах механизма проснулся гигантский зверь. Дверь расходилась медленно, нескоро, со скрипом тугой пружины, открывая узкую щель, из которой хлынул поток звуков и света.

Они замерли, заглядывая внутрь. То, что открылось их взглядам, заставило сердце Акайо сжаться, а Кэзухиро непроизвольно сглотнуть.

Это был не просто зал. Это был подземный город-тюрьма. Огромное, многоуровневое пространство, вырубленное в скале и усиленное металлическими балками. По периметру, ярус за ярусом, тянулись клетки — не простые, а усиленные, с мерцающими энергетическими полями вместо решёток. Внутри них, как блёклые пятна, виднелись люди в одинаковых серых комбинезонах. На шее у каждого — массивный ошейник с тускло мигающим красным огоньком, символ абсолютного контроля. Воздух гудел от работы механизмов, лязга цепей, приглушённых команд и рычания моторов. Внизу, на главном «рабочем» уровне, строились в колонны такие же серые фигуры, их гнали к открытым задникам грузовиков с затемнёнными окнами. Надзиратели в чёрной форме с эмблемой змеи на плече расхаживали среди них, и свист рассекаемого воздуха время от времени прерывался глухим шлепком кожаного хлыста по телу и сдавленным стоном.

— Так, — Акайо отвёл Кэзухиро от щели, его лицо было каменным. — Сливаемся с толпой. Идём, делаем вид, что мы здесь по делу. Никаких эмоций. Понял?

— Есть, — прошептал Кэзухиро, но его кулаки сами собой сжались, когда они, выйдя из-за двери, прошли мимо очередной колонны. Один из надзирателей, здоровенный детина с лицом, изуродованным шрамом, методично, без злобы, почти скучающе, лупил хлыстом согнувшуюся фигуру, которая уже не могла даже кричать.

— Ублюдок… — сорвалось с губ Кэзухиро, звук потонул в общем гуле.

— Ага, — сквозь зубы процедил Акайо, хватая его за локоть и увлекая дальше. — И таких тут, наверное, десятки. Помочь всем мы не сможем. Фокус — на цели. Не сбивайся.

Они поднялись по узкой металлической лестнице на второй ярус — галерею, с которой открывался почти панорамный вид на нижний уровень. Отсюда было видно масштаб операции. Десятки клеток, сотни пленников. У Акайо похолодело внутри.

— Как выглядит Минами, напомни, — тихо спросил он, делая вид, что изучает какой-то планшет на стене.

— Фиолетовые волосы, короткие. Царапина на правой щеке. Высокая, худая, — так же тихо отозвался Кэзухиро, прислонившись к перилам и наблюдая за движением внизу. — Не вижу…

— Работаем. Идём, проверяем клетки на этом уровне. Внимательно смотрим.

Они неспешно пошли вдоль галереи, время от времени останавливаясь у каких-то дверей, делая вид, что сверяют номера. Сердце Акайо колотилось в такт мерцающим огням ошейников внизу.

— Видишь кого-то похожего? — снова спросил он через несколько минут, и в его голосе уже прокрадывалось напряжение.

— Пока нет… Эй! — Кэзухиро резко дернул его за рукав, указывая вниз, к одному из грузовиков. — Смотри!

У открытого борта двое в чёрной форме что-то горячо обсуждали. Один, похожий на начальника, яростно тыкал пальцем в грудь другому, более субтильному охраннику, чьё лицо было скрыто кепкой.

— И что? — нахмурился Акайо.

— Тот, на кого орут… это она! Минами! — прошептал Кэзухиро с уверенностью, от которой у Акайо ёкнуло в груди.

— Уверен?

— Абсолютно! Смотри на движения!

Начальник грубо толкнул «охранника» в плечо. Тот резко, почти по-кошачьи, отшатнулся, поправил кепку и быстро зашагал прочь, в сторону служебного прохода в глубине зала.

— Куда она… — начал Акайо, но обернувшись, увидел пустое место рядом. — Кэзухиро? Где ты, идиот?! — Его шепот превратился в сдавленное шипение. Глаза метнулись по галерее и нашли цель: Кэзухиро уже спускался по ближайшей лестнице, решительно направляясь к тому же проходу. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!

Акайо, проклиная всё на свете, бросился за ним, но было поздно. Кэзухиро, действуя с чисто своей, бесшабашной прямотой, догнал Минами в полутемном служебном коридоре, резко схватил её за запястье и втянул в небольшую нишу, заставленную ящиками с надписью «инструменты».

— Эй, ты что творишь?! — взвизгнула девушка, инстинктивно вырываясь, но тут же Кэзухиро прикрыл ей рот ладонью.

— Тсс! Расслабься, это я! Помнишь, помог тогда на перекрёстке? — быстро прошептал он.

Глаза Минами за секунду прошли путь от паники к ярости, а потом к полному недоумению. Он отпустил руку.

— Стой… Ты? Тот чудак, который ввязался не в своё дело и всех раскрыл! Ч-что ты здесь делаешь? И в этой форме?!

— Мы пришли помочь! — успокаивающе поднял он руки. — Всё будет в порядке!

— Кто это «мы»?

В этот момент с верхней полки стеллажа, словно тень, спрыгнул Акайо. Он не приземлился — он материализовался перед Кэзухиро, и в следующее мгновение уже впился пальцами в его куртку, пришпилив к стене.

— Что за идиотская выходка?! — его голос был низким, свистящим от ярости. Он говорил, почти не разжимая челюстей. — Я тебе что говорил? А? СЛИТЬСЯ. НЕ ВЫДЕЛЯТЬСЯ. Это для твоего куриного мозга слишком сложно?

— А ты кто ещё такой? — Минами отшатнулась, её рука потянулась к скрытому где-то под формой оружию.

Акайо на секунду перевёл на неё ледяной взгляд, потом снова уставился на Кэзухиро.

— Представимся, раз уж начали. Я — Акайо. Головная боль, которую ты вот здесь держишь за шкирку, — Кэзухиро. Мы узнали о твоём плане на сегодня. Решили… подсобить. — Последнее слово он выговорил с такой горечью, будто это было признание в смертельном грехе.

— Да, очень приятно! — Кэзухиро попытался улыбнуться, но получился болезненный оскал. — Мы выбили информацию у одного из твоих «коллег». Только скажи, зачем тебе это? Зачем лезть сюда одной?

Акайо наконец отпустил его. Кэзухиро откашлялся, поправляя воротник.

— Сестру спасаю, — коротко бросила Минами, её глаза сузились, оценивая их. — Её схватили неделю назад. Сегодня её должны отгрузить. Навсегда.

— Ясно, — Акайо вздохнул, и часть злости из его позы ушла, сменившись на усталое принятие. — Что ж, раз уж этот идиот всё испортил, будем помогать. Доверяй нам или нет — твой выбор. Но мы здесь.

— И почему я должна вам доверять? — она скрестила руки на груди.

— Вот у него и спроси, — Акайо мотнул головой в сторону Кэзухиро.

— Так, Акайо, можно по-человечески? — попросил Кэзухиро, окончательно приводя себя в порядок.

— Честно? После такого — я бы тебе физиономию отбил. Но… ладно. — Он отвернулся, прислушиваясь к звукам из коридора.

Кэзухиро обернулся к Минами. В его глазах не было теперь ни паники, ни глупой бравады — только твёрдая, простая решимость.

— Не знаю, почему. Просто… понял, что ты не справишься одна. А ещё… ты сказала про сестру. У меня есть брат. Я его… очень люблю. И я представил, что бы чувствовал на твоём месте. Так что теперь у меня причин даже больше, чем было.

Минами долго смотрела на него, потом на Акайо, который, кажется, всем видом показывал, что предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. Она вздохнула, и её плечи опустились.

— Ладно… Деваться, похоже, некуда. Меня зовут Минами. Но ваш «план»…

Она не закончила. Её глаза, скользнув за спины парней, вдруг расширились от чистого, животного ужаса. Весь цвет сбежал с её лица, оставив кожу мертвенно-бледной. Она медленно, как в кошмаре, подняла дрожащую руку и указала пальцем куда-то в темноту за ними.

— Что с тобой? — нахмурился Акайо, но по спине у него уже побежал холодный мурашек.

Они обернулись.

Из темноты в конце коридора, бесшумно, как призрак, выступало… нечто. Это был богомол. Но богомол, увеличенный до размеров грузовика, под пять метров в высоту. Его хитиновый панцирь отливал ядовито-зелёным глянцем в тусклом свете аварийных ламп. Голова, треугольная и неподвижная, с огромными, фасеточными, абсолютно чёрными глазами, была повёрнута прямо на них. Из раздвоенных челюстей, щёлкая, стекала вязкая пена. Передние хватательные лапы, покрытые шипами и заточенные, как катаны, медленно поднимались, готовясь к удару.

— Это… что ещё за хрень? — выдохнул Акайо, отступая на шаг и инстинктивно ставя себя между чудищем и остальными.

— Кёко… — прошептала Минами, и в её голосе был леденящий душу ужас. — Охранник высшего уровня. Мутант… Его называют «Жнец»…

— Что вы тут делаете, а? — раздался голос. Он был пронзительно-писклявым, как скрим не от мира сего, и шёл не с челюстей, а, казалось, из самой груди насекомого. — Почему не на посту? Стоп… — Чёрные глаза, будто камеры, сфокусировались на них. — Чего-то я не вижу ваших меток… Нарушители!!!

Лапа-клинок взметнулась в воздух и обрушилась вниз со скоростью пули.

— Водный барьер! — Реакция Акайо была мгновенной. Стена из сжатой, бурлящей воды материализовалась перед ними в тот миг, когда лезвие уже должно было рассечь воздух. Раздался оглушительный хлопок и шипение — удар пришёлся в барьер, разбрызгивая воду во все стороны, но не пробив его.

— Бери её и беги! БЕГОМ! — закричал Акайо, не оборачиваясь, чувствуя, как барьер трещит под нечеловеческим давлением.

Кэзухиро, не раздумывая, подхватил ошеломлённую Минами на руки и рванул из ниши, прыгнув в сторону основного зала.

— Стоять! — проскрежетал Кёко, пытаясь выдернуть лапу из водяной ловушки.

Акайо не дал ему опомниться. Он резко опустил барьер и, используя образовавшийся всплеск как трамплин, взмыл в воздух. «Хватит глазеть, урод!» — мысленно прошипел он и, развернувшись в прыжке, со всей силы всадил пятку в бок треугольной головы чудовища. Удар, усиленный импульсом воды, отбросил гигантского богомола через весь коридор. Он врезался в стену, обвалив штукатурку.

— Всё пошло по одному месту! — выругался Акайо, приземляясь в боевую стойку.

— А что, у вас был план? — крикнула Минами, которую Кэзухиро уже поставил на ноги в тени каких-то труб.

— Ну, у Акайо был… — смущённо пробормотал Кэзухиро.

— Бегом ищите сестру! — рявкнул на них Акайо, не отводя глаз от облака пыли, где копошилось насекомое. — Я займу этого красавца!

— Понял! — Кэзухиро схватил Минами за руку, и они бросились к ближайшей лестнице, ведущей вверх, к клеткам.

Из пыли, с оглушительным треском ломающегося хитина, поднялся Кёко. Один из его чёрных глаз теперь был разбит и сочился жёлтой жидкостью.

— Я… ВСКРОЮ ТЕБЕ ЖИВОТ И СЪЕМ ТВОИ КИШКИ ПРЯМО НА ТВОИХ ГЛАЗАХ! — его писк перешёл в неистовый рёв.

— Ну так чего ждёшь? Подходи! — Акайо ухмыльнулся, и в этой ухмылке была вся его накопленная за день злость. Он распахнул руки, будто приглашая в объятия.

Богомол исчез. Не metaphorically — буквально. Одна лишь смазанная зелёная полоса в воздухе. Акайо едва успел поднять водяной щит, когда чудовище материализовалось прямо перед ним, и вся его многотонная масса, умноженная на бешеную скорость, врезалась в защиту. Щит взвыл и треснул, а Акайо отбросило, как пушинку. Он ударился спиной о бетонный пол и откатился, гася инерцию. «Быстрый, чёрт…»

Не давая ему подняться, Кёко вновь рванул вперёд. Но на этот раз Акайо был готов. Вместо щита он выбросил вперёд руки, и из ладоней вырвались две плотные, как стальные тросы, струи воды. Не успевая ударить, они на лету сформировали на концах два гигантских водяных кулака, которые со всего размаху врезались в грудную пластину насекомого. Раздался глухой удар, похожий на звук ломающегося колокола. Кёко снова отлетел, протаранив на этот раз группу охранников, сбежавшихся на шум. Несколько человек были сбиты с ног, один, невезучий, оказался прямо под падающим телом и превратился в кровавое месиво.

— С вами всё в порядке, Кёко-сама?! — завопил один из надзирателей, пытаясь приблизиться.

— ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ! — Богомол, не вставая, взмахнул здоровой лапой. Молниеносный удар — и голова надзирателя отлетела в сторону, покатившись по полу с глухим стуком.

— Жёсткий ты, я погляжу, — присвистнул Акайо, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— ААААААРГХ! — Кёко вскочил. Его ярость, казалось, достигла точки кипения. Вместо прямой атаки он запрыгнул на ближайшую стену, оттолкнулся от неё к противоположной, затем снова — и снова. Он превратился в зелёную, мелькающую между стенами молнию, набирая невероятную скорость с каждым отскоком. Воздух завывал, срываемый с его панциря. Акайо едва успевал поворачивать голову, отслеживая перемещение. И тут удары посыпались на него со всех сторон — быстрые, хлёсткие, режущие. Парень отбивался водяными щитами, но они рассыпались под натиском, на его форме появились первые порезы.

— Что, всё? Уже смирился со смертью? — донёсся насмешливый писк из этого вихря движения.

Акайо перестал метаться. Он закрыл глаза на долю секунды, сосредоточившись. В его правой ладони, медленно, но верно, начал формироваться шар. Не простой водяной, а плотный, тёмно-синий, почти чёрный в центре, мерцающий внутренней энергией Ки. Он рос, вбирая в себя влагу из воздуха, с пола, из собственного тела Акайо.

Вихрь зелёной смерти нёсся на него для очередного удара.

Акайо открыл глаза. Они горели холодным, безэмоциональным светом.

— Водная сфера: Тюрьма Бездны.

Он не атаковал. Он просто выставил шар навстречу траектории Кёко.

Гигантское насекомое, не имея возможности свернуть на такой скорости, врезалось прямо в него. И оказалось внутри. Водяной шар, эластичный и прочный, поглотил его, как капля росы — букашку. Кёко замер внутри прозрачной сферы, его движения стали неестественно медленными, словно он плыл в густом мёде.

— Что… что это?! — его писк, искажённый водой, звучал приглушённо и жалко.

— Давление глубины, дружище, — тихо сказал Акайо, медленно сжимая ладонь, в которой он удерживал сферу. По мере того как его пальцы смыкались, сфера внутри начала сжиматься. Хитиновый панцирь Кёко затрещал. Сначала тихо, потом всё громче. Глаз насекомого — тот, что остался цел, — выкатился от невыносимого давления и ужаса.

— Нет! Стой! Я… Я всё отдам! Деньги, власть! Только отпусти! ПРОШУ! — его вопли были уже не писком, а булькающим, захлёбывающимся визгом.

Акайо посмотрел на него. Ни тени сомнения, ни капли жалости. Только холодная целесообразность и горечь от необходимости это делать.

— Прости. Но уже поздно. Ты видел слишком много. И сделал ещё больше.

Его кулак сжался в комок. Сфера внутри с хрустом лопнула, не выдержав чудовищного внутреннего давления. То, что было внутри, на мгновение превратилось в мутное облако зелёной и жёлтой жидкости, а затем, когда внешняя сфера лопнула, всё это хлынуло на пол широкой, отвратительной лужей. От Кёко не осталось ничего, что можно было бы опознать.

«Ну вот. Как и обещал. Освободил тебя… от всего», — мысленно закончил Акайо, тяжело дыша. Энергии было потрачено немало.

Тем временем, на втором уровне.

Хаос. Чистый, неконтролируемый хаос. Кэзухиро и Минами, пробираясь вдоль клеток, наткнулись на заслон из охранников. Их было человек двадцать, и они, кажется, уже знали о вторжении. Завязалась отчаянная схватка. Кэзухиро дрался с яростной, неистовой силой, используя всё, что попадалось под руку, — обломки труб, приёмы рукопашного боя, грубую силу. Минами, сбросившая неудобную куртку, оказалась опасной соперницей — она двигалась с грацией и жестокостью дикой кошки, её удары были точными и беспощадными.

Но их было двое. Охранников — всё больше. И тут случилось неожиданное. Громкий лязг, крик, и дверь одной из ближайших клеток распахнулась изнутри. Вывалился парень с седыми, стоящими дыбом волосами, со сломанным ошейником, из которого сыпались искры. За ним — ещё двое, трое. Заключённые, почуяв свободу и увидев бойню, стали ломать свои клетки, кто как мог — силой, найденными предметами, а кто-то и странными, едва контролируемыми вспышками энергии. Они, объятые яростью и отчаянием, бросились на охранников, с которыми у них были свои, кровавые счёты.

— Они вообще кончаются? — пропыхтел Кэзухиро, отправляя очередного громила в нокдаун ударом в челюсть.

— Похоже, сегодня здесь весь актив «Змей»! Мы их здорово взбесили! — крикнула Минами, ловко уворачиваясь от удара дубинкой и отвечая уколом в шею чем-то блестящим и острым.

— Нужно двигаться дальше! Искать твою сестру! — Кэзухиро огляделся, пытаясь найти проход вглубь уровня.

— Есть идеи, как? — отбиваясь куском арматуры, спросила Минами.

В этот момент сзади раздался оглушительный рёв, крики ужаса и звук ломаемого металла. Кэзухиро обернулся и увидел, как через толпу охранников прёт огненный смерч. Люди в чёрном разлетались в стороны, как кегли, некоторые горели живыми факелами и с воплями падали с галереи вниз.

— Эй, а это ещё кто? Ваш друг? — вскрикнула Минами, прикрывая лицо от жара.

— Не-а, впервые вижу! — крикнул Кэзухиро. — Но, кажется, он за нас!

— Кэзухиро, Минами! Отходите! БЫСТРО! — Их голоса слились в один предупреждающий крик.

Огненный вихрь пронёсся в метре от них, сдув с ног последних охранников на их пути. Пламя схлынуло, как по команде, и на галерее перед ними остался стоять человек. Парень. Его волосы были цвета раскалённых углей — ядовито-рыжие, почти алые. Правая рука до самого плеча пылала чистым, бесцветным в центре пламенем, сквозь которое проступали причудливые, древние на вид татуировки, вьющиеся по коже. Его уши были унизаны серебряными кольцами, на пальцах поблёскивали массивные перстни. Он стоял, слегка наклонив голову, и смотрел на них оценивающим, немного насмешливым взглядом. В воздухе пахло гарью, озоновой свежестью после грозы и… свободой.

— Идите дальше, — сказал он, и голос его был низким, хрипловатым, будто простуженным дымом. — Я прикрою здесь.

В этот момент с лестницы, ведущей с нижнего уровня, вбежал запыхавшийся Акайо. Он мгновенно оценил ситуацию: толпу поверженных охранников, горящие обломки, освобождённых заключённых, дерущихся дальше, Кэзухиро и Минами, целых и невредимых, и… этого нового игрока.

— Кэзухиро, Минами, вы в порядке? — крикнул он, но его взгляд уже был прикован к парню с огненной рукой.

И тут их глаза встретились. Акайо замер. Его напряжённая, готовящаяся к новой схватке поза вдруг изменилась. Плечи распрямились, брови поползли вверх. На его лице, залитом потом и в пятнах грязи, появилось выражение полнейшего, абсолютнейшего недоверия к собственным глазам.

— Э? — выдавил он из себя. — Инупи? Это… ты?