Поезд, с лязгом и шипением выпуская пар, замер в полумраке неизвестного депо. Воздух был густым и спертым, пахнущим угольной пылью, машинным маслом и сыростью вековых камней. Сводчатый потолок терялся в тенях, из которых, словно капли сосулек, свисали редкие тусклые лампы, отбрасывая прыгающие блики на закопченные стены.

Состав был плотно окружен солдатами. Все они были одеты одинаково, как под копирку: белая, как снег, парадная форма, безупречные белые фуражки. Эта монохромная масса была зловещей в своей безмолвной дисциплине. Ни говора, ни лишнего движения — только мерцание штыков под тусклым светом и сотни безразличных глаз, устремленных на поезд.

С скрипом открылись двери центрального вагона. На ступеньках, опираясь на трость, появился капитан Юдай. Его белый мундир контрастировал с грубыми бинтами, туго перевязывающими его голову и часть лица, сквозь которые проступало багровое пятно запекшейся крови. Несмотря на рану, он стоял прямо, его единственный видимый глаз пылал холодной решимостью.

Из-за безупречного строя солдат послышались четкие, отмеренные шаги. Толпа бойцов расступилась, как море перед кораблем, образовав живой коридор. Из него вышел высокий, сухощавый мужчина в мундире того же белого цвета, но украшенном золотым шитьем и звездами на погонах.

— Капитан Юдай. Я рад, что с вами все... более или менее... благополучно.

Главнокомандующий Кайто не шел — он являлся. Его высокая, массивная фигура в белом мундире с золотым шитьем возникала из массы солдат, которые расступались перед ним с автоматической точностью марионеток. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на перебинтованного капитана.

— Ваш доклад на борту был несколько... сумбурным. Обстоятельства требуют ясности.

— Главнокомандующий! Прошу прощения за недочеты. Канал связи был нестабилен. — Он выдохнул, заставляя себя говорить ровно, сквозь туман в голове и жгучую боль в ране. — Но главное — часть медальона у нас!

На мгновение в ледяных глазах Кайто что-то мелькнуло — не удовлетворение, а скорее холодный расчет, словно в сложном уравнении была наконец-то проставлена нужная цифра.

— Я рад это слышать, капитан, — его голос оставался монотонным, будто он комментировал погоду. — Прошу передать его для сохранности.

Юдай медленно, почти церемонно, потянулся к внутреннему карману своего мундира. Его пальцы, затянутые в перчатку, нащупали холодную, шероховатую поверхность осколка. Он вынул его. Кусочек древнего металла, испещренный потускневшими рунами, слабо мерцал в его ладони, словно вспоминая былое могущество. Капитан на мгновение задержал взгляд на артефакте, ощущая его странную, звенящую тяжесть, прежде чем протянуть Кайто.

Тот принял осколок без единого слова. Его пальцы сомкнулись вокруг металла, и он бесшумно скрыл его в складках своей униформы.

— Что с вашим лейтенантом? — спросил Кайто, его взгляд скользнул за спину Юдая, к вагону, где находились раненые.

— В порядке, жить будет, — ответил Юдай, снова ощущая привкус горечи и ярости на языке. — Революционеры... стали сильнее.

— Естественно, — парировал Кайто, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, похожего на интерес. — Теперь в их руках потомки клана Хиаши. Их сила возросла в разы. Погибшие?

Юдай выпрямился, отдаваясь давно заученному ритуалу доклада о потерях.

— Около десяти солдат. Они погибли во время атаки революционеров на вокзал. Также ранены два офицера Цитрониума. Что с офицером Паулом... неизвестно. Он был отрезан от основного состава.

— Твой доклад принят, — отрубил Кайто. — Отправляйся в столицу вместе с лейтенантом и восстанавливайся. Скоро у вас будет знакомство с новым капитаном Пятого отряда.

— Новый капитан? — удивление заставило Юдая на мгновение забыть о протоколе. В его голосе прозвучало неподдельное изумление. Пятый отряд был элитой, его команда. Мысли о том, что к ним приставят кого-то со стороны, была горькой пилюлей.

— Узнаешь в столице, — тоном, не терпящим возражений, закончил Кайто.

Юдай молча кивнул, снова поднес руку к козырьку и, развернувшись на каблуках, тяжело зашагал к вагону. Дверь с шипением закрылась за ним. С минуту спустя поезд, с глухим стоном, начал медленно отъезжать от перрона, его красные огни таяли в подземном мраке, словно капли крови в чернильной воде.

Кайто стоял недвижимо, провожая состав взглядом. Его лицо было бесстрастной маской, но в глазах, холодных и ясных, плескались тени далеко идущих планов.

И тут воздух позади него содрогнулся.

Пространство исказилось, свернулось воронкой, из которой повалил густой, фиолетовый туман. Запахло озоном, пеплом и древней сталью.

— Я надеюсь, ты мне его принес? — прогремел голос. Он был грубым, монотонным, и каждый его звук отзывался вибрацией в самой груди, заставляя кристаллики инея на стенах депо звонко осыпаться вниз.

Кайто медленно, очень медленно обернулся. Он не выказал ни капли удивления, лишь легкая, почти невидимая усталость легла в уголки его глаз.

— Деймос... — имя сорвалось с губ Кайто тихим выдохом, в котором смешались усталость и неизбежность.

Тень, отброшенная фигурой бога войны, казалось, поглощала весь свет в депо. Даже безупречные белые мундиры солдат поблекли, став грязно-серыми перед этим воплощением первобытного насилия.

— Вижу, ты рад меня видеть, Кайто, — голос Деймоса был подобен скрежету брони по камню, лишенный всякой человеческой теплоты. В его словах сквозила не улыбка, а насмешка хищника, играющего с обреченной жертвой. — Как и вижу то, что капитан Юдай успешно выполнил свою миссию в Цитрониуме. — Он медленно провел взглядом по направлению ушедшего поезда, и этот взгляд был полон презрения ко всему живому. — Жалкий червь, ползающий по моему будущему полю боя. Но даже червь может принести пользу. Ну а теперь, передай мне часть медальона.

Кайто не пошевелился. Его поза, прямая и собранная, была единственным барьером между богом войны и хрупким порядком Империи.

— Медальон — собственность Империи, Деймос, — произнес Главнокомандующий, и его голос вновь обрел стальную твердость. — Он будет изучен в наших лабораториях. Его сила не станет игрушкой в твоих руках.

Деймос издал низкий, похожий на раскат грома, звук, который можно было принять за смех.

— Твои «лаборатории»? — он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него затрепетал, и Кайто почувствовал, как тяжесть вдавливает его подошвы в камень пола. — Они будут изучать пыль, оставшуюся после того, как я сотру твою Империю в порошок. Ты строишь замки из песка на берегу моего океана. И прилив уже близко.

— У Империи есть свои интересы, — холодно парировал Кайто. — И свои защитники.

— Защитники? — Деймос медленно повел головой, и в его багровых глазах вспыхнул голодный огонь. — Я видел твоих «защитников». Они горстями ложились в землю, едва почувствовав дуновение настоящей силы. Тот мальчишка-наследник, Ансельм... в нем просыпается потенциал. Из него мог бы выйти достойный предводитель одного из моих легионов. А ты... — его взгляд, тяжелый как молот, обрушился на Кайто, — ты всего лишь упрямый сторож у ворот, которые уже обречены пасть.

Кайто почувствовал, как холодный пот стекает по спине под мундиром, но его лицо оставалось маской невозмутимости.

— Пока я стою у этих ворот, ты не получишь медальон. Ты не первый бог, желавший примерить корону Империи. И, уверяю тебя, не последний, кто уйдет ни с чем.

Наступила тишина, более громкая, чем любой грохот. Аура Деймоса сгустилась, стала почти твердой. В воздухе запахло грозой и свежепролитой кровью.

— Ошибаешься, Кайто, — прошипел бог войны, и его голос теперь звучал как шепот самой смерти. В руке Деймоса появился меч. — Я видел твою «преданность». Помнишь Изану?

Имя, словно отточенный клинок, пронзило ледяное спокойствие Кайто. Не просто имя подчиненного. Имя друга. Того, с кем они вместе поднимались по служебной лестнице, делили паек в окопах и строили планы на будущее Империи.

— Помнишь, как он смотрел на тебя в тот миг? — продолжил Деймос, с наслаждением вглядываясь в малейшие изменения в лице Главнокомандующего. — Не верой командира на своего солдата... а недоумением друга. Он не верил, что это происходит. Ждал, что это часть какого-то хитроумного плана. Что его старый товарищ, Кайто, который всегда находил выход, сейчас что-то предпримет.

Кайто молчал. Он стоял, закованный в броню своего достоинства, но внутри всё сжималось в ледяной ком. Он видел это. Видел каждый момент. Не просто гибель подчиненного — предательство брата по оружию. Расчёт, — твердил он себе тогда, снова и снова, пока сердце разрывалось от боли. Выживание Империи важнее жизни одного человека. Даже самого близкого.

— И что же сделал его великий друг? — Деймос приблизился, и его шёпот стал громоподобным, ядовитым. — Ничего. Ты наблюдал. Ты допустил это. Потому что боялся меня. Потому что твой холодный, ничтожный расчет оказался сильнее лет дружбы. Ты не никто. Ты — тень. Тень, которая ради призрачного «будущего» Империи пожертвовала своим прошлым. Слабак, прикрывающий свое малодушие мантией стратега.

Гнев, горячий и унизительный, вспыхнул в груди Кайто. Но он был подавлен, затоплен тяжёлым, неоспоримым грузом правды. Да, он был слаб. В тот решающий миг, когда нужно было бросить вызов судьбе, он выбрал расчетливую трусость. И эта слабость, это предательство навсегда остались незаживающей раной, которая ныла в нем каждую ночь.

— Он был сильнее тебя, — заключил Деймос, с насмешкой, полной презрения. — Он верил в тебя до конца. А ты... ты просто позволил ему умереть. И никакой медальон, никакая имперская мощь не скроет этого. Ты навсегда останешься тем мальчишкой, который струсил и предал своего друга. И когда придёт время последней битвы, именно это воспоминание сломает тебя. Не моя сила. Твоя собственная слабость. Так что отдай мне то, что принадлежит мне, Кайто.

Кайто медленно протянул руку с артефактом и передал его Деймосу.

Портал захлопнулся, поглощая фигуру бога войны. Но его последние слова продолжали звучать в звенящей тишине, отзываясь эхом в глубине души Кайто. Он остался стоять один, не в силах сдержать дрожь в сжатых кулаках.