На пороге палаты, опираясь о косяк, стоял Акайо. Его форма была в копоти и порвана в нескольких местах, лицо осунулось от усталости, а левая рука висела в самодельной перевязи. Дыхание было ровным, но слишком глубоким, словно каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий.

— Акайо? — Ансельм резко обернулся, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Вы уже вернулись? Что случилось? Где остальные?

— Задание провалено, — голос Акайо был пустым и усталым. Он медленно вошел в палату, его взгляд упал на лежащего Кэзухиро, и в глазах мелькнула тень. — Медальон у Юдая. Но мы кое-кого привезли. Тадаши, Педро и Такеда остались с ним, охраняют его.

Николай, до этого момента наблюдавший молча, свистнул сквозь зубы.

— Юдай? Этот ходячий алмазный муравей? И как ваш водный удар пришелся по его броне?

— Он просто оказался сильнее, — Акайо сжал кулак здоровой руки. — Не было ловушки. Только... чистая сила. Мои атаки не могли пробить его барьеры. Он парировал каждый удар, как будто заранее знал, откуда он последует.

Ансельм мрачно смотрел на Акайо, оценивая каждое слово. Провал на вокзале висел в воздухе тяжёлым грузом, но теперь появился луч надежды.

— Но мы выяснили кое-что, — продолжал Акайо, его голос приобрёл твёрдость.

— И что же? — нервно спросил Ансельм, делая шаг вперёд.

— Другая часть медальона будет продаваться на аукционе Имубэ. Нам нужно туда, Ансельм.

— Аукцион? — Николай присвистнул, нарушая напряжённую атмосферу. — Это не тот ли, который проводится в столице каждый год? Где толстосумы скупают безделушки ценой с целый город? О, я обожаю эту помпезную клоунаду!

— Именно он, — подтвердил Акайо, игнорируя сарказм Николая. — Но охрана будет серьёзной. Юдай наверняка усилит её, зная о нашем интересе.

— Мне надо всё продумать, — Ансельм резко поднялся со стула, его взгляд стал острым и расчетливым. — Николай, пойдём со мной. Твоё... творческое мышление может пригодиться.

— Хорошо, командир, — Николай с лёгкой иронией в голосе направился к выходу, но на пороге обернулся и крикнул через плечо: — Поправляйся, Кэзу! Слышишь? Нам ещё предстоит вместе пошалить на этом аукционе!

— Спасибо, Николай, — тихо, но с теплотой ответил Кэзухиро, всё ещё лежа на койке. В его глазах, однако, уже читалась не пассивность, а сосредоточенность — тот самый стальной блеск, который появляется у воина, принявшего решение. Он смотрел на уходящих Ансельма и Николая, затем перевёл взгляд на Акайо, и в его взгляде стоял немой вопрос.

— Что с вами случилось? — спросил Акайо, приближаясь к кровати. Он опирался на косяк двери, и его собственная усталость была написана на лице, но сейчас его больше заботило состояние товарища.

— Да так, попались в ловушку в храме... — Кэзухиро слабо улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень пережитого ужаса, словно он до сих пор видел перед собой те древние камни и ловушки. — Обычное дело для нас, авантюристов, не правда ли?

— Ох, — Акайо понимающе кивнул, вспоминая собственные приключения. — Вы то хоть выполнили свое задание?

Кэзухиро молча поднял руку, на которой красовался загадочный браслет, испускавший лёгкое, пульсирующее свечение, будто живое сердце. Металл был тёплым на ощупь и словно дышал в такт его собственному сердцебиению.

— Это радует... — начал Акайо, но не успел договорить.

— Так, парню нужно отдохнуть, так что давайте не будем его беспокоить, — раздался усталый, но твёрдый голос Хару, появившегося в дверях как страж покоя своего пациента. Его белый халат был безупречно чистым, что резко контрастировало с запылённой и порванной одеждой Акайо.

Когда все вышли из палаты, Акайо задержался у двери, его взгляд был полон беспокойства.

— Что с ним произошло? — тихо спросил он у Хару, пока они шли по коридору.

Хирург тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Точно не могу сказать, но виноват браслет на его руке. Я пока не знаю, что это за артефакт, но могу сказать, что он очень мощный. Он погрузил парня в транс из-за того, что начал пожирать его силу. Но сейчас его состояние стабилизировалось. Лучше спроси у Николая, он был с ними.

— Понял, спасибо, Хару. Я вообще удивлен, что Николай вернулся к нам, я не ожидал его тут увидеть, — Акайо покачал головой, вспоминая былые времена.

— Да, я тоже, — Хару хмыкнул. — Он был с ребятами на задании. Кажется, старые собаки всё-таки возвращаются к своим псарням.

— Ладно, я пойду в штаб. Есть что обсудить, — Акайо выпрямился, и его усталость словно отступила перед лицом новых задач.

— Хорошо, я послежу за Кэзухиро, если что будет, сразу вас позову, — кивнул Хару.

Акайо ушел, а за его спиной из соседней палаты выглядывала маленькая Анна. Хару медленно подошёл к ней, его шаги были бесшумными по каменному полу.

— Как ты себя чувствуешь, мой маленький пациент? — с мягкой улыбкой спросил Хару, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Нормально... — застенчиво ответила девочка, пряча лицо в подушку.

— Это славно, но лучше ещё пока не вставай с кровати. Держи, — Хару достал из кармана халата завёрнутую в бумагу конфету и передал маленькой Анне. — Это отличное лекарство от скуки.

Тем временем на улице возле церкви Ансельм увидел Тадаши, который пытался незаметно пробраться к зданию, прижимаясь к стенам.

— ТАДАШИ! — гневно прокричал Ансельм, стремительно приближаясь к парню. Его тень упала на Тадаши, и тот вздрогнул, замирая на месте.

Но тут его остановил Такеда, появившись между ними как тень. Его движение было настолько плавным и бесшумным, что казалось, будто он возник из самого воздуха.

— Не стоит, Ансельм. Он наоборот помог нам сильно. Если бы он не покинул базу и не пошёл с нами, скорее всего кто-то из нас бы погиб. Не кричи на него, пожалуйста.

Ансельм немного успокоился, но его взгляд всё ещё пылал. Он сжал кулаки, пытаясь совладать с гневом, вызванным неподчинением, и облегчением от того, что его люди живы.

— Прости, Ансельм, — с пониманием своей вины сказал Тадаши, опустив голову. — Я знал, что нарушаю приказ, но не мог остаться в стороне, когда друзья в опасности.

— Не стоит, Тадаши. Если Такеда говорит, что ты помог, то я уже не так зол. Но тот факт, что ты ослушался приказа... — Ансельм не договорил, но по его лицу было видно, что этот разговор ещё не окончен.

— Ансельм! — послышался голос Акайо, приближающегося к группе. Его шаги были быстрыми и решительными, лицо выражало деловую озабоченность.

— Так что с аукционом? — обратился к нему Ансельм, отводя взгляд от Тадаши и переключаясь на более насущные проблемы.

— Как раз хотел сказать про него. Педро! — крикнул Акайо, оборачиваясь назад.

В эту секунду из-за угла показался Педро, держащий сложный водный барьер в виде мерцающего пузыря, внутри которого сидел Грин. Пленник выглядел помятым, но не сломленным, и в его глазах читалась привычная готовность к торгу.

— Он тебе все подробно расскажет, — сказал Акайо, указывая на пленника. — Оказывается, наш «гость» кое-что знает о предстоящих торгах и даже имеет кое-какие связи в этом кругу.

Тусклый свет факелов отбрасывал прыгающие тени на стены древней церкви, выхватывая из мрака суровые лица собравшихся. Воздух был густым, пропитанным запахом воска, старого дерева и напряжённого ожидания. В центре, на грубой деревянной скамье, сидел Грин, зажатый в мерцающий водный барьер Акайо. Полукругом перед ним расположились Ансельм, Николай, Такеда, Акайо и Педро. У дальней стены, в стороне от общего круга, стояла Минами, её лицо выражало лёгкую растерянность.

Ансельм сделал шаг вперёд, его тень накрыла Грина.

— Ты говорил, что у тебя есть информация. Говори. Что ты знаешь об аукционе Имубэ?

Грин нервно потер ладони.

— Аукцион Имубэ — это официальное мероприятие, одобренное самой Империей, — начал он, тщательно подбирая слова. — Имперская стража не просто обеспечивает охрану — высокопоставленные офицеры активно участвуют в торгах. Помимо артефактов, там продают современное оружие... и людей. Сильных бойцов, талантливых ремесленников, одарённых детей. Всё, что может усилить могущество Империи, имеет свою цену.

Николай свистнул.

— Веселенькая вечеринка! Значит, будем воровать у воров под носом у тех, кто эти кражи и организует. Люблю такие задачки.

— Вход — строго по приглашениям, — продолжил Грин. — Без безупречной легенды и документов вас не подпустят. Всех тщательно проверяют.

Акайо мрачно хмыкнул.

— У тебя есть способ нас туда провести?

Грин сделал паузу, глядя на Ансельма.

— Возможно... Но сначала... Кто вы? По-настоящему? Я имею право знать, с кем имею дело.

Воцарилась тишина. Ансельм медленно кивнул.

— Справедливо. — Он выпрямился, и в его позе вдруг появилась неоспоримая власть. — Я — Ансельм Сэптимум. Единственный законный наследник императорского престола.

Грин замер, его глаза расширились. Даже Педро на мгновение потерял концентрацию, и водный барьер дрогнул.

— Наследник... — прошептал Грин. — Но Империя объявила тебя мёртвым...

— Что не помешало им всё эти годы охотиться на меня и моих сторонников, — холодно парировал Ансельм. — Теперь ты понимаешь, с какими ставками мы играем? Речь идёт не просто об артефакте. Речь идёт о будущем всей Империи.

Грин медленно кивнул, в его глазах загорелся новый огонёк — смесь страха и азарта.

— Тогда... тогда у меня действительно есть кое-что для вас. Я могу дать вам не просто имена, а целую легенду. Семья торговцев из соседнего королевства, имеющая давние связи с Имубэ. Их корабль должен прибыть завтра. Никто здесь не знает их в лицо.

Николай громко рассмеялся.

— О, вот это поворот! Значит, будем притворяться занудными аристократами? Я обожаю перевоплощения!

Ансельм не обращая внимания на шутку, не сводил взгляда с Грина.

— Это большой риск. Почему мы должны тебе доверять?

Грин горько усмехнулся.

— Потому что я тоже имею счёт к Империи. Они уничтожили мой дом. Убили мою семью. Я стал вором, чтобы выжить и найти способ отомстить. Работа на законного наследника... это больше, чем я мог надеяться.

Такеда, до сих пор молчавший, тихо произнёс:

— Месть — плохой советчик. Но иногда — единственный союзник.

Ансельм несколько секунд изучал Грина, затем кивнул.

— Хорошо. Мы принимаем твоё предложение. Но помни — одно неверное движение, и твоё предательство станет последним в твоей жизни.

Грин глубоко вздохнул и кивнул, его плечи, наконец, расслабились под тяжестью принятого решения.

— Понимаю. Тогда начнём с плана...

— Освободи парня, Акайо, — властно, но без злобы, произнес Ансельм. Его голос прозвучал как приговор, но и как дарование прощения.

Акайо, не говоря ни слова, сжал пальцы в кулак. Мерцающий водный барьер не лопнул, а с тихим шипением рассеялся в воздухе, словно туман на утреннем солнце. Грин, не ожидая внезапного освобождения, грузно рухнул на колени, отдышиваясь и потирая затекшие запястья.

В полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факелов, Ансельм медленно и величаво подошел к Грину. Его тень вновь накрыла сидящего на полу мужчину, но на этот раз в ней чувствовалась не угроза, а тяжесть короны и наследия.

— Ты сказал «да», — тихо начал Ансельм, и его слова повисли в густом воздухе, став таким же обрядом, как и любая коронационная клятва. — Но одного слова мало. Мне нужна не просто помощь. Мне нужна преданность. Жизнь, которую мы начинаем, не терпит полутонов. Ты клянешься в верности мне? Не символу на карте, не призраку прошлого, а человеку, который стоит перед тобой? Готов ли ты, не колеблясь, исполнить любое моё приказание, даже если его цена окажется выше, чем ты можешь представить?

Грин поднял голову. В его мокрых от остатков магии глазах плескались отблески факелов — и решимость.

— Готов ли ты, — продолжил Ансельм, и его голос зазвучал громче, наполняя пространство под сводами, — отдать свою жизнь не просто за месть, а за благое дело? Во имя того светлого будущего нашей Империи, о котором все забыли, но которое мы обязаны вернуть?

Грин не смотрел по сторонам на других. Его взгляд был прикован к темным глазам Ансельма. Он медленно, с усилием, поднялся на ноги, выпрямился во весь рост, всё ещё мокрый и помятый, но в его позе появилась несгибаемая сталь.

— Да, — его голос не дрогнул, прозвучав чётко и ясно. — Я клянусь. Моя жизнь, моя месть, моё лезвие — отныне всё это принадлежит вам, вашему высочеству. Я готов отдать всё за то будущее, которое вы несёте.

Воцарилась тишина, в которой эта клятва казалась громче любого крика.

Ансельм несколько секунд изучал его лицо, ища малейшую фальшь. Не найдя её, он кивнул, и в уголках его губ на мгновение дрогнуло нечто, похожее на уважение.

— Тогда поднимайся, — сказал он уже более мягко. — Полноценно. И расскажи нам всё. От первого камня мостовой до последней щели в ставне. Как устроен аукцион Имубэ? Где его слабые места? Где его сердце? Говори. Теперь ты не пленник, ты — камень в фундаменте нашего нового мира.