Утреннее солнце, пробиваясь сквозь пыльные витражи церкви, окрашивало зал в кроваво-багровые и золотые тона. Ансельм сидел, вперившись в пожелтевший лист пергамента, который Николай молча положил перед ним на грубую деревянную скамью. В руках Николай держал бокал с виски, небрежно вращая его и наблюдая за игрой солнечных зайчиков в янтарной жидкости.

— Не успел проснуться, а уже пьёшь! — с ухмылкой произнёс Ансельм, наконец отрывая взгляд от конверта. — Столько лет прошло, как мы не виделись, а ты не меняешься!

— А что прикажешь мне делать? — Николай сделал театральную паузу, отхлебнув из бокала. — У меня стресс. Мы такое с Кэзу и Инупи пережили в том храме... — Он покачал головой, делая вид, что его трясёт от ужаса, но в глазах искрилась привычная насмешка. — Ты бы видел эти рожи у големов! Просто неприлично уродливые. Я чуть не поседел. Ну, точнее, ещё больше поседел.

— Что это за письмо, которое ты мне дал? — перебив его, спросил Ансельм.

— А, это! — Николай махнул рукой, словно речь шла о квитанции из прачечной. — Нашёл у Кэзу в кармане. Я не читал его, думал, ты прочитаешь и расскажешь мне, что там написано. Экономим время, ты же любишь эффективность.

— Нет, я не читал. Тебя ждал.

— Ой, как мило! — Николай приложил руку к сердцу. — Тронут до слёз. Ну, так что там? Приглашение на свадьбу? Изана, оказывается, был романтиком и завещал сыну жениться на принцессе из соседнего королевства? Только, чур, я на торте в виде голема!

Ансельм не ответил на шутку. Медленно, почти ритуально, он вскрыл конверт и развернул лист. Его глаза пробежали по строчкам, и всё выражение лица изменилось. Шутливый тон мгновенно улетучился, сменившись тяжелой, мрачной серьезностью.

Николай, наблюдая за ним, поставил бокал на скамью. Вся его буффонада исчезла без следа.

— Что там, Ансельм? — его голос стал низким и спокойным, каким он бывал только в моменты настоящей опасности.

— От Изаны, — тихо сказал Ансельм, не отрывая глаз от письма. — Его сыну.

— И? Он там жалуется, что мы его мальчика не так воспитываем? Просит больше овощей в рацион?

— «...Война, что грядёт — не просто битва армий. Это потрясение самых основ...» — Ансельм процитировал, и его голос прозвучал зловеще в тишине церкви.

Николай присвистнул.

— Ну, начинается. Основам трястись — это наша специализация. Дальше-то что? Говорит, где спрятан семейный клад? Остров сокровищ? Пароль от банковского счёта Мирового Правительства?

— «...Мировое правительство и Деймос — лишь видимые щупальца гораздо более древнего и страшного зла...» — продолжил Ансельм, и на этот раз его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то далеко за стены церкви.

Шутка застряла у Николая в городе. Он медленно выдохнул.

— Щупальца, говоришь? — Он мрачно хмыкнул. — А я-то думал, с Деймосом всё понятно: большой, злой, бьёт молотком. А оказывается, у него ещё и спонсоры из разряда «древнее и страшное зло». Забавно. Очень забавно. — Но в его голосе не было ни капли веселья.

— «...Правда, которую от нас скрывали, похоронена там, на краю света. Ты должен отправиться на Далекие Земли...» — Ансельм поднял на Николая взгляд, полный немого вопроса.

— Далекие Земли? — Николай провёл рукой по лицу. — Ну конечно! Куда же ещё? В гости к «древнему и страшному злу» на пикник! Он там, часом, не написал, что у этого зла есть чувство юмора? А то мне мой, похоже, скоро откажет.

— «...Не верь никому. Предательство стало тенью, отбрасываемой самыми высокими стенами...»

Воцарилась тяжёлая пауза. Николай взял свой бокал, посмотрел на него и отставил в сторону, словно виски вдруг потеряло всякий вкус.

— «Никому», — повторил он безжизненно. — Веселенькое послание от папочки. Прямо с утра зарядил бодрости. Ну что, командир? Каков наш следующий шаг? Завариваем чай и ждём, когда эти «щупальца» постучатся в дверь?

Ансельм молча смотрел на письмо, его пальцы сжимали пергамент так, что костяшки побелели. Письмо Изаны не оставляло сомнений — игра только начиналась, и ставки в ней были выше, чем кто-либо мог представить. А Николай, отбросив шутки, смотрел на Ансельма с пониманием человека, который знал: сейчас не до смеха.

— Командир? — тихо произнес Ансельм, поднимая голову. Его взгляд был тяжелым, но в нем читалось нечто большее, чем просто тревога — что-то вроде надежды.

Николай медленно повертел в руках бокал, прежде чем ответить. Вся его привычная бравада куда-то испарилась.

— Ну да, — наконец сказал он, и его голос звучал непривычно серьезно. — Я скучал, если честно. Все эти годы... хотел вернуться. Но после смерти Изаны, после того ада в Мидгарде... — он резко встряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Слишком сильно меня это подкосило. Думал, уже не оправлюсь.

Он посмотрел на здание госпиталя, где лежал Кэзухиро.

— Но когда встретил Кэзу... понял, что пришло новое время. Увидел в нем те же глаза, что горели у его отца. Тот же огонь. Тот же... стержень. — Николай горько усмехнулся. — И понял, что этому парню я могу доверить свою жизнь. Так же, как когда-то доверял Изане.

Он отпил остатки виски и поставил бокал с таким стуком, что эхо прокатилось под сводами церкви.

— Так что да, командир. Я в деле. До конца. Каким бы он ни был.

Ансельм внимательно смотрел на него, и постепенно его собственное лицо стало терять напряжение. В углах губ дрогнуло подобие улыбки.

— Значит, старый пёс всё же помнит дорогу домой.

— Пёс-то помнит, — парировал Николай, и в его глазах снова вспыхнул знакомый огонёк. — Только теперь этот пёс с сединой на морде и парой новых трюков в запасе. Так что скажи уже наконец, что нам делать с этим весёлым посланием от нашего покойного друга?

Ансельм разгладил смятый пергамент на колене.

— Сначала — выслушаем Кэзухиро. Потом... потом решим, как быть с этими «щупальцами». Вместе.

В этот момент дверь в госпиталь скрипнула, и на пороге появилась Минами. Увидев Ансельма и незнакомого мужчину, она немного смутилась, но уверенно направилась к ним.

— Ансельм, — кивнула она, затем перевела взгляд на Николая с лёгким любопытством.

— Минами, познакомься, — Ансельм жестом указал на спутника. — Это Николай. Старый... друг.

Николай поднялся, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк. Он с преувеличенной галантностью взял руку Минами и наклонился в изящном поклоне.

— Очарован, — произнёс он, и его губы тронула улыбка. — Так вот она какая — та самая девушка, что свела с ума нашего Кэзухиро. Теперь понимаю, почему он так отчаянно рвался в бой. За такую красавицу действительно стоит сражаться.

Минами густо покраснела, мгновенно выдернув свою руку.

— Я... мы... мы просто друзья! — выпалила она, глядя куда-то в сторону. — Кэзухиро просто... помог мне однажды...

— Конечно, конечно, — Николай подмигнул Ансельму, явно наслаждаясь смущением девушки. — «Просто друзья». Слышишь, Ансельм? Ровно та же история, что была у нас с Мартой, пока мы не оказались «просто друзьями» под венцом.

— Ни-ко-лай! — Минами вспыхнула ещё ярче, но в уголках её губ дрогнула сдержанная улыбка.

Ансельм покачал головой, однако в его глазах читалось одобрение. Шутки Николая, какими бы неуместными они ни казались, всегда несли в себе тёплую, почти отеческую заботу.

— Хватит дразнить девушку, — мягко пресёк он. — Минами, как он?

— Пришёл в себя, — сообщила она, стараясь говорить деловым тоном, хотя щёки всё ещё пылали. — Слабость, но в сознании. И... он просил вас обоих.

— А где Инупи? — оглядевшись, спросила Минами. — Он не пойдёт к Кэзухиро?

— Не, он спит! — Николай театральным жестом указал на дальнюю скамью, где Инупи мирно почивал, зарывшись носом в плащ. — Уснул на ходу, как сурок после зимней спячки. Говорил, что хочет «пять минут вздремнуть», а теперь и пушкой не разбудишь.

— А почему он тут спит? — смущённо спросила девушка, смотря на спящего парня. — В госпитале же есть свободные койки...

— А он у нас человек принципиальный! — Николай подмигнул. — Говорит, что в церкви спится святее. Ну, или просто боится, что Хару снова начнёт его лечить. После прошлого раза, когда тот перепутал снотворное с энергетиком, Инупи три дня танцевал джигу во сне!

Минами невольно рассмеялась, но тут же прикрыла рот ладонью, смущённо оглянувшись на спящего. Ансельм лишь вздохнул, потирая переносицу.

— В любом случае, — Николай внезапно стал серьёзным, — пусть поспит. После вчерашнего он заслужил отдых. А мы пока проведаем нашего героя. — Он галантно предложил руку Минами. — Проводите, леди? Только чур, не краснеть — а то Кэзухиро подумает, что я вам снова комплименты говорю!

Минами снова залилась румянцем, но на сей раз с достоинством приняла предложенную руку. Ансельм, глядя на них, с трудом скрывал улыбку. Впервые за долгие дни в церкви воцарилась почти что домашняя атмосфера.

Трое вошли в палату, где царил знакомый запах антисептика и лечебных трав. У кровати Кэзухиро, скрестив руки, стоял Хару. При их появлении он обернулся, и на его лице застыло выражение профессиональной усталости.

— Наконец-то, — проворчал он. — Ваш пациент начал проявлять признаки беспокойства. — Взгляд Хару скользнул по Николаю. - Николай! Я еще вчера хотел поприветствовать вас и поговорить с вами, как в старые добрые, но увы дела обстояли не в нашу пользу.

Николай расцвёл в улыбке.

- Я тоже рад встречи, Хару. Давно не виделись - Николай протянул руку доктору и тот дружественно ее пожал.

Когда дверь закрылась, в палате воцарилась тишина. Кэзухиро лежал на кровати, прислонившись к подушкам. Его лицо было бледным, но глаза горели ярким, осознанным огнём.

— Привет, спящая красавица! — Николай первым нарушил молчание, подходя к кровати. — Устроил нам представление? Думал, ты решил побить рекорд по самому долгому сну без причины.

Кэзухиро слабо улыбнулся, проводя рукой по лицу.

— Привет, Николай... Кажется, я многое пропустил.

— Вообще, нет! — Николай театрально взмахнул рукой. — Я просто стебусь над тобой. Ты поспал нормально, как здоровый человек! Правда, некоторые, — он многозначительно посмотрел на дверь, за которой скрылся Хару, — считают, что пятидневный сон — это перебор.

— А такое ощущение, будто я спал вечность... — Кэзухиро медленно приподнялся на кровати.

В этот момент шагнул вперёд Ансельм с пергаментом в руке.

— Ты уж прости нас, но мы прочитали письмо, которое было у тебя в кармане...

На лице Кэзухиро не появилось ни удивления, ни гнева.

— Всё в порядке. Я как раз хотел поговорить насчёт него. — Он перевёл взгляд на Ансельма. — Мы должны отправиться на Далекие Земли.

Воцарилась напряжённая тишина. Первым её нарушил Ансельм, его голос прозвучал твёрдо и бескомпромиссно:

— Нет. Абсолютно исключено.

— Но отец писал...

— Твой отец писал многое! — Ансельм резко встал, его тень накрыла кровать. — Но он не видел, что творят эти Земли с людьми! Далекие земли это очень опасное место. Почти все экспедиции были провалены. Экспедиция «Неутомимый» — 50 опытнейших солдат страны Аэлендор. Вернулся один, и тот через неделю повесился, бормоча о «поющих камнях». Почти ничего об этом месте неизвестно, Кэзухиро...

Николай присвистнул, впервые за весь разговор оставшись без шуток.

— Мы не можем бросить всё и последовать за призраком, Кэзухиро! — Ансельм ударил кулаком по спинке кровати. — Здесь, сейчас, у нас настоящая война! Деймос укрепляет позици. Если мы уйдём в эту... эту авантюру, не будет ни революции, ни свободы — будет только пепелище!

Кэзухиро слушал, не перебивая, но его взгляд не терял уверенности.

— А если правда, что там скрывается нечто большее, чем Деймос? Большее, чем всё, с чем мы сталкивались?

— А если нет? — парировал Ансельм. — Если это просто суеверия и страхи умирающего человека? Мы потеряем всё, даже не начав по-настоящему бороться!

Палата снова погрузилась в тишину, на этот раз раздираемую двумя противоположными правдами — осторожностью опыта и решимостью веры.

— Даже если нет, я не думаю что Изана просто так бы разбрасывался словами! Рано или поздно, мы отправимся туда! - вдруг послышался приятный и знакомый голос Акайо.