Воздух на вокзале был густым и тяжёлым, пропитанным запахом гари, озона и крови. Битва раскололась на два изолированных эпицентра ярости, каждый из которых был смертельной ареной.

Акайо, Тадаши и Педро стояли перед творением Вора — исполинским големом, чьё тело было сплетено из шпал, обломков вагонов и старых корней. Чисто деревянное существо ревело, размахивая ветвистыми руками, каждая из которых могла раздавить человека.

— Он слишком прочный! — крикнул Тадаши, уворачиваясь от удара, который оставил в бетоне глубокую трещину. — Мои атаки его почти не берут!

— Дерево горит! — парировал очередной удар водным хлыстом Акайо, но струя лишь оставляла на массивном тельце мокрые пятна. — Инупи бы пригодился... Ищи слабые точки! Суставы! Соединения!

Педро, двигаясь с невероятной скоростью, оставлял после себя серебристые следы Ки. Он атаковал голени голема, пытаясь подсечь его.

— Он питается от самой земли! — крикнул он, едва уворачиваясь от ствола-руки, рухнувшей на место, где он только что стоял. — Нужно отрезать его от источника энергии!

Голем, словно услышав его, с силой ударил по земле. Из трещин взметнулись острые деревянные шипы, пытаясь пронзить Педро. Тот отпрыгнул, но одна из заноз впилась ему в бедро.

— Чёрт! — Педро, хромая, вырвал щепку. — Такеда! Где этот самурай, когда он нужен?! Его катана пригодилась бы!

В ста метрах от них, в небольшом сквере, бушевала вторая буря. Две фигуры — одна в сияющих доспехах Синего Экзорциста, другая в безупречном белом мундире — двигались со скоростью, невидимой для обычного глаза.

Такеда против Юдая.

Их бой был смертельным балетом. Катана Такеды свистела, рассекая воздух, но её лезвие раз за разом встречало невидимые, но твёрдые, как алмаз, барьеры.

— Ты быстр, самурай, — голос Юдая был спокоен, почти скучающ. Он парировал, едва двигаясь, лишь взмахивая пальцами, чтобы создать новые защитные сферы. — Но твой клинок бессилен против моей алмазной воли. Скорость без пробивной силы — всего лишь суета.

— Молчи! — взрывной рывок Такеды. Его клинок, наконец, прорвал барьер и прошёл в сантиметре от лица Юдая, оставив тонкий порез на щеке.

Капитан второй раз коснулся щеки, увидев на перчатке кровь. Его глаза сузились. Впервые за весь бой в них вспыхнул не интерес, а холодная ярость.

— Ошибка.

Воздух вокруг него сгустился, завывая. Десятки острых, прозрачных, как алмаз, осколков сформировались в воздухе и понеслись на Такеду. Он парировал, отскакивал, клинок его вращался, создавая защитную сферу из стали. Но несколько осколков всё же нашли цель, с громким хрустом оставив на его доспехах глубокие вмятины и трещины.

— Твоя сила впечатляет, — сказал Юдай, медленно приближаясь. Вокруг его сжатых кулаков заискрился воздух, образуя новые смертоносные грани. — Но ты борешься за проигравшее дело. Империя — это устоявшийся порядок. Хаос, который несут вы, революционеры, погубит тысячи.

— Порядок, построенный на трупах невинных? — голос Такеды был хриплым после серии блоков. — Такой порядок не имеет права на существование.

— Сентиментальность. Слабость.

Юдай исчез и появился прямо перед Такедой. Его рука, сжатая в кулак и покрытая идеальным алмазным панцирем, уже была занесена для удара, который должен был сокрушить грудную клетку самурая.

Неожиданное вмешательство

В этот момент громовой рёв оглушил всех. С крыши соседнего вагона на перрон с грохотом приземлилась фигура в плаще, с лицом, скрытым капюшоном.

— Кажется, я опоздал на вечеринку! — раздался насмешливый голос. Это был Данте.

Он не стал использовать никаких особых способностей. Вместо этого он действовал с грубой, почти примитивной эффективностью. Его правая рука, сжатую в кулак, вспыхнула сконцентрированным потоком чистой Ки — не цветастым и не эффектным, а густым, почти чёрным сгустком чистой силы.

— Эй, деревяшка! Взгляд на меня!

Он не стал атаковать голема напрямую. Вместо этого он с силой швырнул сгусток Ки не в само существо, а в груду обломков прямо перед ним. Мощный взрыв поднял в воздух обломки бетона и металла, которые с грохотом обрушились на голема, не нанося серьёзных ран, но ослепляя и сковывая его на несколько критических секунд.

Отвлечённый новой угрозой и внезапным хаосом, голем на мгновение замедлил свой натиск. Этой секунды хватило Акайо.

— Сейчас! — он с силой сомкнул ладони. Вода, которую он всё это время незаметно накапливал в трещинах пола, взметнулась вверх и сомкнулась вокруг «головы» голема, пытаясь проникнуть в щели и размочить его изнутри.

В тот же миг Юдай, отвлечённый появлением нового игрока и внезапным взрывом, на долю секунды ослабил концентрацию. Алмазный панцирь на его кулаке дрогнул. Этого было достаточно.

Такеда, игнорируя боль, сделал молниеносный выпад. На этот раз его катана, заряженная не яростью, но холодной, абсолютной решимостью, нашла микроскопическую трещину в защите и вонзилась в плечо Юдая.

Капитан второй отшатнулся с подавленным стоном, впервые за весь бой испытав настоящую боль. Его безупречный мундир быстро пропитывался кровью.

— Это... всего лишь царапина, — прошипел он, но его уверенность пошатнулась. Алмазные осколки вокруг него померкли.

Данте, стоя на вагоне, смотрел на обе сцены, и под его капюшоном блуждала загадочная улыбка. Он не использовал ничего, кроме грубой силы Ки, но сделал это с таким расчётом, что изменил ход двух битв одновременно.

— Ну что, капитан, — крикнул он Юдаю, его голос был спокоен, но полон намёка. — Каковы дальнейшие инструкции? Продолжим этот хаотичный балет или признаете, что сегодня фортуна не на вашей стороне?

Битва за медальон достигла своего пика. Исход обоих противостояний висел на волоске, и появление нового, непредсказуемого фактора в лице Данте всё окончательно перевернуло.