Тишину, повисшую после падения Кэзухиро, разорвал истошный крик Августа. Не ярости, а торжества.

— МОЯ СИЛА!

Он рванулся к бесчувственному телу парня, жадно протягивая руки к браслету.

Невидимый барьер с грохотом возник между ними, отбросив Августа назад. Николай, с окровавленным лицом и трясущимися руками, стоял в стойке.

— Не смей прикасаться к нему, предатель!

Инупи тем временем подхватил Кэзухиро и оттащил его к стене. Пульс был слабым, но прощупывался.

— Ты иссяк,! — прошипел Август, поднимаясь. Его посох снова вспыхнул. — Храм даст мне сил больше, чем твои жалкие барьеры! ОБРУШЬСЯ НА НИХ!

Своды пещеры задрожали. С потолка посыпались камни, а из всех стен, как демоны из преисподней, стали вылезать новые големы. Десятки каменных тварей, шипя и скрежеща, устремились к защитникам.

Николай больше не создавал один большой щит. Он парировал, как фехтовальщик — возникали маленькие, мгновенные барьеры прямо перед ударами. Каждый блок отзывался в его мозгу взрывной волной. Кровь текла из носа и ушей. Он отступал, давая Инупи пространство.

Инупи стал живым смерчем. Огонь пылал не шарами, а сконцентрированными клинками, которыми он отсекал конечности големам. Воздух стал раскаленным, пахло горелым камнем. Но големы не чувствовали боли и лезли под шквальный огонь.

Август двигался, как дирижер апокалипсиса. Его посох выписывал в воздухе траектории, и големы атаковали слаженно, заставляя Николая разрываться между несколькими угрозами сразу.

Понимая всю смертельную опасность ситуации, Инупи не раздумывал ни секунды. Он резко развел руки в стороны, и вихрь раскаленного воздуха с громовым хлопком сформировался вокруг него, поднимая воронку из пыли и мелких камней.

— Хватит! — его голос прорвался сквозь рев стихии.

В тот же миг по краям смерча вспыхнули гигантские, сияющие крылья из чистого ада. Каждое перо было языком пламени, ослепительно-белым в ядре и алым по краям. Они взметнулись к потолку пещеры, освещая мрак infernal-ным светом. Инупи, подобно падшему ангелу, рванул вперед, оставляя за собой дымящийся след в воздухе.

Но путь к Августу преградила стена из трех исполинских големов. Они сомкнули ряды, подняв каменные щиты.

— Дорогу! — прорычал Инупи, не сбавляя скорости.

Он свел огненные крылья перед собой в гигантский коготь. Из его груди вырвался сконцентрированный поток плазмы — не просто огонь, а сжатая до предела солнечная дуга. Она прошила големов насквозь. Камень не просто треснул — он мгновенно расплавился, превратившись в дождь раскаленной лавы, который осел у его ног. Там, где секунду назад стояли исполины, теперь зияла дымящаяся брешь.

Инупи пролетел сквозь пелену дыма и пара, его цель — фигура Августа — была уже в нескольких метрах.

Мощным ударом огненной ноги Инупи врезался в грудь Августа. Удар был столь сильным, что воздух свистнул, рассекаемый раскаленной энергией. Хранитель, словно пустая скорлупа, отлетел назад и с глухим стоном врезался в каменную стену. Треснувшие камни осыпались на него, прижимая к земле.

— Паршивец! — выдохнул Август, пытаясь подняться. Его доспехи дымились, а в глазах плескалась ярость, смешанная с болью.

— Инупи! — прокричал Николай, продолжая удерживать барьер от падающих обломков. — Надо уходить отсюда! Смотри на Кэзухиро!

Инупи бросил взгляд на друга. Кэзухиро лежал без движения, его лицо было белее снега, а губы посинели. Дыхание практически не было заметно.

— Сделаю! — сквозь зубы ответил Инупи, его огненные крылья вспыхнули с новой силой.

Он ринулся к Кэзухиро, но в этот момент Август, собрав последние силы, ударил посохом о землю. Из-под ног Инупи выросла каменная глыба, едва не придавившая его. Парень увернулся, но потерял драгоценные секунды.

— Я не позволю вам уйти! — закричал Август, медленно поднимаясь. Кровь текла по его виску. — Вы все умрете здесь!

Николай, видя это, сжал кулаки. Его барьер треснул, но он не отступил.

— Инупи, беги с ним! Я задержу этого безумца!

— Нет! — огненный парень метнул в Августа шар пламени, заставив того отпрыгнуть. — Мы уходим вместе!

Схватив Кэзухиро на руки, Инупи взмыл в воздух. Его крылья ослабели, но все еще горели. Николай, отступая, создавал за собой барьеры, которые трескались под ударами восставшего из камней Августа.

— Бежим! — крикнул Инупи, пробиваясь к выходу.

Храм агонизировал. Сначала с потолка посыпалась мелкая каменная крошка, затем с оглушительным грохотом обрушилась массивная балка, едва не придавившая обессиленного Августа. Стены покрывались паутиной трещин, и сквозь них просачивался ядовитый зеленоватый свет — энергия святилища, вырвавшаяся на свободу, пожирала саму плоть горы.

— Нет! — закричал Август, пытаясь подняться. Он больше не атаковал. Он отчаянно бил посохом о землю, пытаясь призвать големов, чтобы те подпёрли рушащиеся своды. Но из трещин выползали лишь жалкие, не сформировавшиеся каменные комья, которые тут же рассыпались в прах. Его сила, его смысл существования — всё утекало сквозь пальцы вместе с жизнью храма. — Я не позволю! Я — хранитель!

Николай и Инупи, неся на самодельных носилках бесчувственного Кэзухиро, уже почти достигли выхода. Вдруг за их спинами раздался оглушительный грохот. Они обернулись и увидели, как массивная каменная колонна рухнула прямо на то место, где стоял Август, погребя его под тоннами камней. Пыль столбом поднялась к потолку.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь предсмертными стонами древнего святилища.

— Всё... Конец, — прошептал Инупи, с трудом переводя дыхание. — Он мёртв.

Николай мрачно кивнул, его лицо было усталым и суровым.

— Получил по заслугам. Проклятое место стало ему могилой. Бежим, пока нас не постигла та же участь.

Они выбрались из гибнущего храма под холодные ночные звёзды как раз в тот момент, когда вход окончательно обрушился, похоронив под собой centuries of тайн. Не оглядываясь на дымящиеся руины, они скрылись в ночи, унося с собой бремя спасённой жизни и груз новых, пугающих вопросов.

...

Прошло несколько часов. Над руинами храма повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих камней. Лунный свет озарял груду обломков, под которой был погребён Август.

Внезапно воздух над развалинами сгустился и потемнел. Не было ни вспышки, ни звука — пространство просто разорвалось, и из чёрного провала ступила высокая, аристократичная фигура. Это был Деймос. Его тёмный плащ, казалось, поглощал лунный свет, а лицо, скрытое в тени капюшона, источало леденящее спокойствие и безразличие ко всему сущему. Он медленно провёл вперёд рукой в перчатке, и груда камней, под которой лежал Август, молча раздвинулась, словно расступившиеся воды.

Август, окровавленный и едва живой, лежал среди щебня. Увидев фигуру над собой, он не попытался встать или защититься. Вместо этого он, превозмогая боль, с трудом перекатился на бок и припал на одно колено, склонив голову в глубоком, унизительном поклоне.

— В-владыка... — его голос был хриплым шёпотом, полным не столько боли, сколько страха. — Я... я провалил...

— Молчи, — голос Деймоса был тихим, но он пригвоздил Августа к месту сильнее любого физического воздействия. В нём не было гнева — лишь разочарование, холодное и безличное, как взгляд хищника на неудачной охоте. Деймос медленно обвёл взглядом руины. — Энергия святилища рассеяна. Наследник ускользнул. Ты позволил мальчишке обратить твоё же оружие против тебя.

Август затрясся, не решаясь поднять глаз.

— Он... сила пробудилась... я не ожидал...

— Ты должен был ожидать всего, — Деймос произнёс это с лёгкой укоризной, словно отчитывая нерадивого слугу. — Именно для этого ты и был поставлен здесь. Страж, оказавшийся столь слеп.

Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Августа.

— Встань.

Август, пошатываясь, поднялся на ноги, не смея выпрямиться во весь рост.

— Они направляются к Ансельму, — прошептал он, стараясь говорить быстро, чтобы искупить вину. — У мальчика... артефакт. Ключ!

— Я знаю — Деймос отвёл взгляд от Августа, посмотрев в ту сторону, где скрылись беглецы. Его глаза под капюшоном холодно сверкнули. — Твоя задача теперь иная. Найди их снова. Приведи ко мне наследника. Живым. Или будешь кормить своим телом свиней.

С этими словами Деймос повернулся, и пространство снова исказилось вокруг него. Он растворился во тьме так же бесшумно, как и появился, оставив Августа одного среди дымящихся руин.

Август выпрямился. Унижение и ярость закипели в нём вновь, подпитывая силы. Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки.

— Слышу и повинуюсь, владыка, — прошипел он в пустоту. — На этот раз я не подведу.

Он сделал шаг из руин, его решимость, подкреплённая страхом перед господином, горела ярче любого огня. Охота продолжалась, и на кону была теперь его собственная жизнь.