Тем временем, недалеко от храма Хиаши, в убежище хранителя Августа.

Команда расположилась за массивным дубовым столом, ломящимся от яств. Воздух был густым от ароматов жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены танцующие тени.

Инупи уплетал еду с ненасытностью юноши, не видевшего нормальной пищи несколько дней. Кэзухиро же лишь водил вилкой по тарелке, его взгляд был отсутствующим, устремленным куда-то вглубь себя.

— Молодой человек, а вы что же не едите? — раздался спокойный, бархатный голос Августа. Хранитель сидел напротив, неспешно попивая вино. На его коленях дремал маленький каменный голем, тихо пощелкивая шестеренками.

— Я не голоден, простите, — отозвался Кэзухиро, вздрагивая.

— Так значит, вы — страж храма Хиаши, я правильно понял? — Николай опрокинул стопку виски, его пронзительный взгляд был прикован к Августу.

— Именно так, — кивнул старик. — Вот уже тридцать лет я охраняю эти руины от любопытных глаз. Ни мировое правительство, ни приспешники Деймоса не смогли напасть на его след. — Он с нежностью провел рукой по спине голема.

— Мировое правительство? А им-то зачем этот старый храм? — Николай наклонился вперед, его голос стал тише и жестче.

— В стенах святилища хранятся свитки. Летописи, содержащие данные об одном древнем оружии невероятной силы. Клан Хиаши получил приказ спрятать его, но местонахождение тайника было утеряно. Многие готовы убить, чтобы найти эти записи.

— И все эти годы ты сторожил его один? Ради знаний?

— Не только, — взгляд Августа стал отрешенным. — Я дал клятву. Обещал одному человеку.

— Кому? — на этот раз вопрос задал Кэзухиро, подняв глаза.

— Легендарному воину. Хиаши Изане.

В воздухе повисла гробовая тишина. Даже Инупи перестал жевать.

— Постой... Хиаши Изана? — переспросил Николай, и в его голосе прозвучало недоверие.

— Так точно, — Август поднял бокал, и огоньки пламени отразились в темном вине. — Много лет назад он нашел этот путь и умолял меня защищать святыню, пока не явится его наследник. И, как я вижу, он здесь. Не так ли? — Его пронзительный взгляд упал на Кэзухиро.

Инупи и Николай медленно повернулись к парню.

— Откуда вы знаете? — тихо спросил Кэзухиро, бледнея.

— С того момента, как вы ступили в лес, я почувствовал энергию. Она была... знакомой. Как эхо давно забытой песни. Но твоя — мощнее. Она исходит от тебя волнами. Тебя можно ощутить за десятки километров.

Николай резко встал, отодвинув тяжелый стул.

— Прошу прощения за бестактность, Август, но можно ли нам отлучиться на минуту?

— Прошу, — старик величественно кивнул.

— Благодарю. — Николай бросил Кэзухиро многозначительный взгляд и, подойдя к Инупи, грубо выдернул его из-за стола, хотя тот набивал рот пирогом.

— Эй, куда?! Я еще не доел! — попытался возразить Инупи.

— Потом доешь! — отрезал Николай, вытаскивая его за дверь.

На улице их встретил прохладный ночной воздух, шум леса и серебристый свет луны.

— Ну, о чем ты хотел поговорить? — спросил Кэзухиро.

— Он сказал, что Изана сам расшифровал карту, — Николай закурил, его руки слегка дрожали. — Карту, которую можно прочесть только с помощью книги с Далеких Земель. Я ему не верю. Изана не мог сделать этого в одиночку! Даже если бы смог, почему он скрыл это от Ансельма? От меня? Что-то здесь нечисто...

— Может, у него были причины? — предположил Кэзухиро. — Август сказал, что за храмом охотятся. Возможно, отец пытался защитить информацию, никому не доверяя?

— Возможно... Но почему не доверял своим же союзникам? — Николай с силой выдохнул дым. — Не извиняйся, парень. Ты не знал отца. Ты не понимаешь... Он ничего не делал просто так.

— Я думаю, эта информация была слишком ценной и опасной, чтобы делиться ею с кем попало, — тихо сказал Кэзухиро.

— Да, и, судя по всему, Изана расшифровал не только карту, но и часть самой книги... — вдруг вставил Инупи, сглотнув последний кусок пирога.

Николай резко повернулся к нему, его глаза расширились от догадки.

— Именно. А это значит, он узнал нечто... большее, чем просто дорогу к руинам. Что же он там нашел?

— Дорогие гости! — из двери послышался голос Августа. — Не желаете ли взглянуть на святилище?

Николай глубоко затянулся, отбрасывая окурок.

— Да. Проводи нас.

— Тогда прошу, следуйте за мной.

Они прошли вглубь убежища, в каменный грот, где в стене зияла массивная каменная дверь, покрытая древними рунами.

— Храм — за ней. В путь! — Август снял со стены факел, и пламя осветило его невозмутимое лицо.

Он достал из складок мантии древний ключ причудливой формы. С глухим щелчком ключ повернулся, и дверь с тяжелым скрипом поползла в сторону, открывая узкую лестницу, уходящую в непроглядную тьму.

— Храм внизу? — уточнил Николай, всматриваясь в черноту.

— Именно. Придется спуститься.

Спуск был долгим и молчаливым. Лишь их шаги и треск факела нарушали гробовую тишину. Наконец, они вышли в огромную пещеру. В ее конце возвышались исполинские врата высотой метров пятнадцать, украшенные барельефами с драконами.

— И как их открыть? У вас есть ключ и для них? — спросил Инупи.

— Ключ — это я, — улыбнулся Август.

Он подошел к вратам, воздел руки и начал читать мантру на забытом языке. Камни задрожали. С потолка посыпалась пыль, а затем — мелкие осколки.

— Эй, что происходит?! — испуганно крикнул Инупи.

Но Август продолжал читать. Стены по бокам от врат треснули, и из проломов вышли два исполинских каменных голема. С грохотом они уперлись в створки и, скрипя, начали раздвигать их. С потолка падали камни, земля ходила ходуном.

Когда врата открылись, Август обернулся.

— Дальше путь держит только он. Нам, посторонним, вход в святилище Хиаши запрещен.

— Но мы не можем отпустить его одного! — возразил Николай.

— У нас нет выбора. Храм не примет нас. Мы будем ждать здесь.

— Я справлюсь, — Кэзухиро уверенно положил руку на плечо Николаю. — Не волнуйтесь.

— Эх, ладно... Будь осторожен. Изучи все, что сможешь. Любая информация может оказаться ключом.

— Постараюсь.

Пожав руки друзьям, Кэзухиро сделал шаг в темноту за вратами.

В этот момент Август, стоявший у него за спиной, сжал свой посох. Тень упала на его лицо, скрыв его выражение. Но по тому, как дрогнули уголки его губ, можно было догадаться — на его лице расползлась медленная, торжествующая ухмылка.