Тадаши, отряхивая обломки с плеч, подбежал к товарищу, который прислонился к изуродованному вагону.

— Ты в порядке, Акайо? — его голос дрожал от адреналина.

Акайо медленно выпрямился, с гримасой боли проводя рукой по ребрам. Его одежда была порвана, но в глазах все еще горел огонь.

— Да, жить буду, — он хрипло рассмеялся и хлопнул Тадаши по плечу, отчего тот вздрогнул. — Спасибо, что подоспел. Ты меня сегодня, черт возьми, удивил! Ладно, потом поболтаем. Надо найти медальон, пока эти твари не очнулись!

Тем временем, в центральном вестибюле...

Такеда стоял, широко расставив ноги. Его дыхание было ровным, но глубоким. Вокруг него клубилась золотистая аура Ки, исходящая от зажатой в обеих руках катаны. Воздух трещал от концентрации энергии.

— Неплохо, неплохо! — офицер Паул щелкнул языком, поправляя очки на переносице. Его лицо выражало скорее научный интерес, чем страх. — Истинная форма, значит… Любопытно!

Он взмахнул своей алебардой. Древко оружия затрещало, и лезвие озарилось ядовито-зеленым сиянием, от которого слезились глаза.

— Но я тоже могу показать тебе парочку фокусов!

Такеда не удостоил его ответом. Его взгляд был холоден и сосредоточен, как у хищника, высматривающего слабость в добыче. Он лишь усилил хватку на рукояти «Синего Экзорциста», и синяя броня на его предплечьях сжалась, издав тихий шипящий звук.

— Ну, давай же! Решим все здесь и сейчас, самурай! — крикнул Паул, делая выпад.

Их клинки сошлись с оглушительным лязгом, высекая снопы искр. Паул атаковал яростно, мощными рубящими ударами, aim-aimed-целясь сбить Такеду с ног. Но самурай был неуловим. Он парировал каждый удар с экономичной, смертоносной грацией, его движения были точны и выверены, будто отточены веками. Он не атаковал — он изучал.

В одном из моментов Такеда подставил клинок под идеальным углом. Алебарда Паула, отскочив, высоко взметнулась вверх, обнажив его грудь. Такеда не упустил шанса. Могучий удар ноги в грудную клетку отбросил офицера на несколько метров назад. Тот с трудом удержался на ногах, кряхтя от боли.

— Паршивец! — выругался Паул, его амбиции были задеты. — Думаешь, это все?

Он вновь взмахнул алебардой. Клинок с противным скрежетом начал удлиняться, становясь похожим на гибкую, светящуюся плеть. Такеда приготовился к парированию, но затем произошло нечто неожиданное. Удлинившись, клинок раздвоился, затем расщепился еще на несколько самостоятельных, ядовито-зеленых лезвий, которые принялись яростно атаковать самурая со всех сторон.

Такеда ринулся вперед, но был вынужден отступать, ловко уворачиваясь от смертоносного леса из энергетических клинков. Они впивались в землю вокруг него, оставляя дымящиеся борозды. Он не мог найти просвета для контратаки.

Отчаявшись, он с силой метнул свою катану сквозь строй клинков. Она, сверкнув, пролетела мимо Паула и с глухим стуком вонзилась в металлическую балку под потолком.

— ХА! — захохотал Паул, на мгновение опустив оружие. — Что за дурацкий трюк, самурай? Выбросил свое оружие! Ты сдаешься?

Вернув взгляд на то место, где секунду назад стоял Такеда, он не увидел ничего, кроме пустоты.

— Что?! Куда он делся?! — занервничал офицер, беспомощно водя глазами по залу.

Внезапно позади него послышался едва уловимый звук — свих разрезаемого воздуха. Паул леденяще медленно обернулся. В его глазах отразились чистый ужас и неверие. Такеда, повисший в воздухе, уже держал в руках свою катану, занесенную для смертоносного удара. Он использовал мгновенную телепортацию к своему клинку.

Паул инстинктивно поднял алебарду, подставляя древко под удар.

Удар «Синего Экзорциста» пришелся в самую сердцевину дерева. Раздался оглушительный треск. Две силы — холодная сталь самурая и магическая энергия офицера — сошлись в яростной схватке. Из точки их столкновения били слепящие энергетические разряды. Древко алебарды затрещало, покрылось паутиной трещин.

— Что? Не может быть! Ублюдок!!! — взревел Паул, чувствуя, как его оружие гибнет.

С последним отчаянным хрустом алебарда переломилась пополам. Паул, обессиленный, рухнул на одно колено, сжимая в руках обломки своего оружия. Такеда стоял над ним, его дыхание было ровным, а клинок aimed-нацелен в грудь побежденного.

Не дожидаясь мольб или угроз, Такеда нанес точный, сокрушительный удар рукоятью катаны в висок офицера. Тот беззвучно рухнул на пол, погрузившись в беспамятство.

Синяя броня самурая с тихим шелестом растворилась, оставив его в простой черной робе. Он тяжело перевел дух.

Внезапно оглушительный удар сотряс воздух. Мимо Такеды, словно пушечное ядро, пролетело чье-то тело и с страшным грохотом врезалось в стоящий на путях поезд, оставив в его борту огромную вмятину.

Такеда подбежал к месту падения. В груде искорёженного металла он увидел изуродованное, окровавленное тело Педро.

— Педро! Держись, дружище! — он упал на колени, пытаясь привести друга в чувство. Лицо Педро было изрезано осколками, кровь текла из носа и рта.

За его спиной раздались медленные, размеренные шаги. Такеда обернулся. В нескольких метрах, словно воплощение неизбежности, стояли они. Лейтенант Хори, ее кошачья форма была вся в ссадинах, но взгляд горел яростью. И он. Капитан второго отряда, Юдай Мори. Его белоснежный плащ, развевавшийся на сквозняке, был забрызган грязью и кровью. Светлые волосы с черными прядями падали на лицо, скрывая один глаз. Второй глаз, холодный и алмазный, смотрел на Такеду с ледяным безумием. Он дышал тяжело, и всем своим видом излучал готовность снова ринуться в бой.

— Такеда из клана Отомо, — голос Юдая был хриплым, но звенящим от неподдельной ярости. — Я знал, что революционная армия попытается украсть медальон. Но не ожидал такого идиотского плана. Отправить одного отвлекать всех, чтобы остальные сумели удрать с добычей. Вы либо бесстрашные герои, либо конченные идиоты!

— Заткнись, Юдай! — рыкнул Такеда, прикрывая своим телом Педро. — Все шло по плану, пока не вмешался этот очкастый псих!

Юдай бросил взгляд на поверженного Паула, и на его губах промелькнула кривая ухмылка.

— Паул проиграл. Так и думал. Слишком много пафоса, слишком мало дисциплины.

— Такеда! Такеда! — из-за обломков донесся знакомый голос.

Все взгляды устремились в сторону звука.

— А вот и твои друзья! — с фальшивой радостью воскликнул Юдай.

— Мы забрали его! Он у нас! Уходим! — кричал Тадаши, появляясь из-за груды щебня. Его энтузиазм мгновенно угас, когда он увидел всю картину: раненого Педро, стоящего на коленях Такеду и, главное, невредимых Юдая и Хори. Его остановил подбежавший Акайо.

— Вот это мы влипли… по уши, — мрачно констатировал Акайо, его взгляд был прикован к капитану.

— Рад и тебя видеть, Акайо! — Юдай сделал театральный, издевательский поклон.

— Мне не нужна твоя лицемерная вежливость, Юдай! — огрызнулся Акайо, его пальцы сжались в кулаки.

— Тогда перейдем сразу к делу, Акайо-кун! — Юдай сбросил с плеч свой плащ, который упал в лужу. Его тело напряглось, готовое к броску. — Я не позволю уйти вам с медальоном. Это конец вашего маскарада.

— Тадаши, держись позади меня, — приказал Акайо, заслоняя товарища. — Этот парень в разы сильнее тех двоих. Он не шутит.

В этот момент Такеда, собрав последние силы, взвалил на себя тело Педро и отпрыгнул от Юдая и Хори, присоединившись к группе.

— Тадаши, присмотри за ним, — с трудом выговорил Такеда, передавая раненого. — У нас тут намечается кое-что интересное.

— Но медальон уже у нас! — почти плача, произнес Тадаши. — Надо бежать, пока можем!

— Юдай просто так не отпустит, — перевел дыхание Акайо, вытирая пот со лба. — Он капитан. Сбежать теперь — не вариант. Он будет преследовать нас до конца света.

— Нам остается только одно, — Такеда медленно поднялся на ноги. Его взгляд встретился со взглядом Акайо. — Вступить в бой. Попытаться ослабить его, хоть на минуту. И тогда — бежать. Это наш единственный шанс.

— У тебя вообще силы остались? — с сомнением спросил Акайо, видя, как дрожат руки товарища.

В ответ Такеда лишь сжал рукоять катаны. По его телу пробежала знакомая синяя энергия, и броня самурая вновь окутала его, пусть и не такая яркая, как прежде, но все еще грозная.

— Ты только не отставай, Акайо.

— И не собирался, Такеда! — В ладонях Акайо сгустилась вода, формируя надежный трезубец. Его глаза загорелись решимостью.

Они развернулись к своим врагам. Двое измученных, израненных революционеров против двух самых опасных бойцов королевской гвардии.

— Тогда погнали! — крикнули они почти синхронно и ринулись в свой последний, отчаянный бой.