— Так, — Хару вытер ладонь о белый халат, оставляя на нём едва заметный отпечаток. Его голос был низким, деловым, но в уголках глаз таилась острая, хирургическая внимательность. — Иди позови Акайо и остальных. Ждите здесь, у двери. Не входите, пока не услышите мою команду. Понял?

— Будет сделано! — Кэзухиро кивнул, почувствовав металлический привкус адреналина на языке, и рванул прочь, его шаги гулко отдались в пустом коридоре.

Минами, оставшись наедине с врачом, нервно перебирала край своего халата. Воздух в предбаннике пах лекарствами и тишиной, тяжелой, как свинец.

— А мы… что будем делать? — её шёпот был чуть громче дыхания.

Хару не поворачивался. Он прильнул к маленькому окошку в двери, наблюдая за фигуркой на кровати.

— Твоя задача — быть рядом. Спокойной. Уверенной. Ты — её якорь в этой реальности. Резкие движения, паника, лишние люди — всё это может спровоцировать откат. Её психика сейчас похожа на тончайший лёд после долгой спячки. Одно неверное давление… и она уйдёт туда, откуда мы её только что достали. Понимаешь?

— Понимаю, — Минами сделала глубокий вдох, выпрямила плечи. — А ты?

— Я буду пытаться говорить. Наводить мосты. — Наконец он оторвался от окошка и посмотрел на неё. Его взгляд был усталым, но твёрдым. — Пошли. Тихо.

Они вошли в палату. Свет был приглушён, лишь настольная лампа отбрасывала тёплый круг на белую простыню. На кровати, подтянув колени к груди, сидела девочка. Анна. Она казалась хрупкой, почти прозрачной. Её большие глаза, цвета тёмного мёда, медленно скользнули с Минами на Хару, задержались на нём, изучая.

— Сестрёнка? — голос Минами дрогнул, несмотря на все усилия. — Ты… как ты?

Анна медленно моргнула.

— Голова… немного плывёт. Кружится. — Её голос был тихим, хрипловатым от долгого молчания. Взгляд снова перешёл на Хару. — А это кто?

Хару сделал полшага вперёд, оставаясь на почтительном расстоянии.

— Меня зовут Хару. Я твой доктор. Смотрю за тобой, пока ты отдыхала.

— Доктор? — в её глазах мелькнула тень давнего, детского страха. Она инстинктивно отодвинулась к изголовью. — Вы… будете делать укол?

— Нет, — Хару мягко покачал головой, и его губы тронула едва заметная, ободряющая улыбка. — Никаких уколов. Я просто хочу поговорить. Если ты не против.

Девочка задумалась на секунду, затем медленно кивнула.

— Не против.

Хару подвинул к кровати лёгкий табурет и сел, стараясь быть ниже уровня её глаз. Не доминировать. Быть рядом.

— Прежде чем поболтаем, мне нужно кое-что проверить. Обещаю, будет не больно и не страшно. Можно?

— Угу, — Анна кивнула снова, уже чуть увереннее.

Действия Хару были отточены, плавны. Он достал маленький фонарик, попросил посмотреть на свет, проверил реакцию зрачков. Его пальцы мягко нашли пульс на её тонком запястье — ритм был ровным, чуть учащённым, но стабильным.

— Кружится ещё?

— Немного… как в воде.

— Держи, — он протянул ей стакан с прохладной водой. Его жесты были неспешными, предсказуемыми.

Анна схватила стакан обеими руками и залпом выпила воду, будто пытаясь смыть остатки сна.

— Лучше?

— Да. Спасибо.

— Отлично. Теперь, если готова, я задам тебе несколько вопросов. Очень простых.

— Готова, — прошептала она, и в её глазах, сквозь остаточную муть, промелькнул проблеск любопытства.

***

Тем временем в главном зале церкви, под скупым светом витражей, царила иная тишина — напряжённая, стратегическая. Ансельм протянул Акайо лист бумаги.

— Вот список. Те, кто поедет с тобой в Цитрониум. Ознакомься.

Акайо взял лист. Бумага была холодной под пальцами. Его глаза пробежали по коротким строчкам. Раз. Два. В груди что-то тяжело и глухо оборвалось.

— Всё-таки… Кэзухиро с нами не будет, — он произнёс это не как вопрос, а как приговор, который уже знал, но отказывался принять.

— Чувства твои мне понятны, Акайо, — голос Ансельма был ровным, как поверхность пруда перед бурей. — Но другого выбора нет. Кэзухиро и Инупи отправляются на юг, в Храм Забытых Ветров. Им нужен артефакт — Посох Падшей Звезды. Он важен. Поэтому он пропустит эту операцию.

— Почему нельзя после? — в голосе Акайо прорвалось подавленное разочарование. — Сначала перехват, потом посох…

— Я считаю, что Кэзухиро ещё не готов к операциям такого уровня, — отрезал Ансельм. В его тоне не было места сомнениям. — Пойми. Я не могу рисковать его жизнью ради тактического преимущества. Нам нужен не одноразовый снаряд, а оружие. Выкованное и закалённое. Согласен?

Акайо зажмурился на миг, сминая в кулаке пустоту.

— Да, — выдохнул он, и это слово обожгло ему горло.

— Инупи же… его поведение в поле — непредсказуемый фактор. Лишний риск. Поэтому он едет с Кэзухиро. И для сопровождения, и… для отвлечения.

— Это логично, — машинально согласился Акайо, его взгляд снова упал на список. Имена казались написанными чёрной кровью. — Получается… я, Педро и Такеда?

— Именно. Такеда должен вернуться к утру.

Акайо медленно, почти незаметно покачал головой. В его позе, в складке между бровей читалось глубокое, выстраданное беспокойство.

— Что-то тревожит? — спросил Ансельм, не поднимая глаз от другой стопки бумаг.

— Нет, ничего.

— Боишься повторения Мидгарда, — это был не вопрос. Констатация. — Боишься, что снова окажешься перед выбором, который нельзя сделать правильно.

Акайо резко встал, отодвинув стул с резким скрипом.

— Я стараюсь об этом не думать.

— Но это не значит, что страх ушёл. Он просто затаился.

В этот момент тяжёлая дверь церкви с грохотом распахнулась, впуская вихрь холодного ночного воздуха и запыхавшегося Кэзухиро.

— Акайо! Ансельм! Девчонка! Анна! Проснулась! — слова вырывались у него обрывисто, на одном дыхании.

— Что? Правда? — Акайо резко обернулся, и на мгновение тень Мидгарда в его глазах сменилась вспышкой чистой, живой надежды.

— Да! Хару просил всех! Быстрее!

— Идите без меня, — кивнул Ансельм, делая пометку на карте. — Я подойду, когда закончу здесь.

Акайо уже мчался к двери, хватая на ходу Кэзухиро за рукав.

— Хорошо! Беги вперёд, я за тобой!

Они вылетели в ночь, их шаги быстро затихли в переулке. В церкви воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи и шелестом бумаг под рукой Ансельма. Он стоял, изучая список, но видел не имена, а вероятности, риски, тени будущих потерь.

— Тебя что-то гложет, Ансельм.

Голос из глубины зала был тихим, но резанул тишину, как лезвие. Ансельм не вздрогнул.

— Мог бы и предупредить, что вернёшься раньше.

— Хотел сделать сюрприз.

Из-за колонны, из сгустившейся тени, вышел Такеда. Его броня была в пыли и свежих, тёмных подтёках. Шрам над бровью казался глубже. Но главное — его глаза. В них не было усталости от пути. В них горел холодный, неутолённый вопрос.

— Такеда. Рад видеть тебя в добром здравии. Как прошла миссия?

— Есть что доложить, — Такеда сделал шаг вперёд, и свет свечи выхватил изъеденные боем детали его лица. — Но сначала ответь на один вопрос.

Ансельм медленно отложил перо.

— Я слушаю.

Такеда остановился в двух шагах от стола. Воздух вокруг него казался разреженным, острым.

— Кто такой Данте?