Перед Ансельмом, за его массивным столом, заваленным картами и донесениями, стоял Такеда. Свет масляной лампы выхватывал из полумрака его фигуру, делая её похожей на изваяние из тёмного дерева. Ему было около двадцати пяти, но жизнь уже успела вырезать на его лице безжалостные письмена. Два главных шрама: один — тонкий, как лезвие, тянулся от внешнего уголка правого глаза к виску; второй, более грубый, пересекал левый висок. Длинные волосы цвета спрессованного ночного неба, тёмно-фиолетовые, были стянуты в тугой, низкий хвост. Одет он был аскетично: чёрная, плотная футболка, поверх — поношенное синее кимоно с выцветшим узором. За поясом, в простых, но прочных ножнах, покоилась рукоять катаны — его верной спутницы, единственного, чему он, казалось, доверял безоговорочно.

— Для чего тебе эта информация, Такеда? — Ансельм отложил в сторону перо и пристально посмотрел на самурая. В его вопросе прозвучало не только удивление, но и лёгкая настороженность. Данте был переменной, которую он не до конца просчитал.

— Потому что он пришёл сам. И рассказал кое-что, что, полагаю, тебя… заинтересует, — голос Такеды был ровным, без интонаций, как заученная формула, но в самой этой ровности чувствовалось скрытое напряжение.

— Выкладывай.

— После завершения миссии, когда я был на локации, Данте вышел ко мне из тени. Сам. Он поведал о судьбе капитана пятого отряда королевской гвардии — того, что возглавлял нападение на дом Хиаши.

Ансельм медленно выпрямился в кресле, его пальцы сложились в жесткую пирамиду.

— И что же с ним стряслось?

— Его казнил Деймос. Лично. За ослушание.

В воздухе повисла тяжёлая, звонкая тишина. Пламя лампы дрогнуло, отбросив на стену пляшущие тени.

— Что? — Ансельм произнёс это слово тихо, почти шёпотом. Его обычно невозмутимое лицо выразило редкое для него потрясение. — Ты… уверен? Он лично видел?

— Утверждает, что наблюдал за этим со своей позиции. Более того, Данте заявил о своём намерении помогать нам впредь. Снабжать информацией.

Ансельм откинулся на спинку кресла, и тень от абажура скрыла верхнюю часть его лица.

— Но зачем? Мы с ним не союзники. У нас нет договора.

— Его позиция проста: его не устраивает текущий порядок вещей в империи. Гнёт Императора и особенно… Деймоса. Помощь нам — его форма сопротивления.

— Что же он задумал? — Ансельм скрестил руки на груди, его взгляд ушёл вдаль, просчитывая ходы на невидимой шахматной доске. — Какова его конечная цель?

— Цель? Выживание в мире, который, по его словам, катится в бездну. Факт, однако, остаётся фактом: такой… информированный союзник нам не помешает.

— Не помешает, — согласился Ансельм, но в его голосе звучала оговорка. — Я не против получать от него сведения. Но доверять? Нет. Он — наёмник. Его лояльность измеряется его собственными интересами, которые нам неизвестны.

— Согласен, — коротко кивнул Такеда. — Но если он сказал правду насчёт капитана… если Такуя действительно был казнён своим же командующим, это говорит о многом. В гвардии, должно быть, раскол.

— Или тотальная чистка. Интересно, как они это скрыли от остальных. Скорее всего, официальная версия — героическая гибель в схватке с Таками. Удобно. И для Деймоса, и для поддержания образа непобедимой гвардии. — Ансельм провёл рукой по лицу. — А что с Готамой? И с основной целью твоей вылазки — данными об аукционе?

Тень разочарования промелькнула в глазах Такеды.

— Готама сбежал. Ему… помогли. Кто-то сильный, быстрый. Я не успел. Данные об аукционе он, судя по всему, успел либо уничтожить, либо передать. Провал.

Ансельм молча кивнул, принимая неудачу как данность. На войне не бывает только побед.

***

В это время в коридоре лазарета царило другое напряжение — тихое, выжидательное. Кэзухиро и Акайо, запыхавшиеся от бега, замерли перед дверью. В слабом свете настенных светильников они увидели Таками. Бог Грома сидел на деревянной скамье, прислонившись спиной к стене, его глаза были закрыты, но в его позе не было и намёка на сон — лишь сосредоточенное, почти медитативное внимание.

— Ну что, как она? — выдохнул Акайо, с трудом переводя дыхание.

— Неизвестно. Хару всё ещё внутри, — ответил Таками, не открывая глаз. Его голос был низким гулким эхом в тихом коридоре.

— А вы… как тут оказались? — не удержался Кэзухиро, оглядывая непривычно спокойную фигуру наставника.

Таками медленно открыл один глаз, и в его взгляде мелькнула едва уловимая усталая усмешка.

— Слишком много вопросов, мальчик. Иногда нужно просто… быть рядом.

В этот момент дверь палаты бесшумно отворилась, и на пороге появились Хару и Минами. Лицо врача было бледным и сосредоточенным, Минами же выглядела так, будто увидела призрак — её глаза были широко раскрыты, а пальцы судорожно сжимали край халата.

— Ну что? — шагнул вперёд Акайо. — Как она?

— Физически… стабильна, — начал Хару, проводя рукой по коротко стриженым волосам. Он говорил медленно, подбирая слова, как осторожный сапёр, обезвреживающий мину. — С ней всё в порядке. Но то, что она рассказала… это не просто пугает. Это ломает представление о реальности.

— И что же? — прошептал Кэзухиро.

— Сложно объяснить, — честно признался Хару, и в его голосе впервые зазвучала беспомощность учёного, столкнувшегося с непознаваемым. — Но я попробую. Как я уже говорил, её способность… она вне времени. Она не предсказывает будущее. Она **знает** его. Так же, как знает прошлое. Она существует во всех временных точках одновременно. И пока её тело спало, её сознание… блуждало.

Он сделал паузу, давая им осознать масштаб.

— Она видела поле битвы. Огромное, бескрайнее, усеянное трупами. Но не обычное поле. Солдаты в форме разных стран, включая нашу. И… солдаты «Белого Лотоса».

— «Белый Лотос»? — переспросил Кэзухиро, не понимая. — Это ещё кто?

— Армия Мирового Правительства, — тихо, с оттенком глубокой неприязни, ответил Акайо. — Силы, которые стоят над империями. Те, кто поддерживает «баланс». Если они ввязываются напрямую… это война всего против всех.

— И это ещё не всё, — продолжил Хару, и его голос стал ещё тише. — Она видела существ. Гигантов. Фиолетового цвета. Они шли по этому полю смерти, и от них исходило… нечто, что она не смогла описать словами. Только ужас.

Слово «гиганты» ударило по Кэзухиро, как физический удар. Он отшатнулся, лицо его побелело.

— Сон… — вырвалось у него.

— Что сон? — резко повернулся к нему Акайо.

— Я… я тоже видел их. Во сне. Фиолетовых гигантов. И слышал… как кричали имя…

— Ямато, — закончил за него Хару.

В коридоре воцарилась гробовая, леденящая тишина. Даже Таками открыл глаза, и в его взгляде, обычно таком уверенном, промелькнула тень того самого древнего знания, о котором он когда-то говорил.

— Что-то ещё? — с трудом выдавил из себя Акайо.

— Нет… — прошептал Кэзухиро, потирая виски, будто пытаясь стереть навязчивый образ. — Только это…

— Таками, — Акайо обернулся к наставнику, и в его глазах горел огонь требующего ответа. — В истории, в прошлых войнах… такое было? Такие существа?

Бог Грома медленно покачал головой. Его лицо было сурово.

— Нет. Ни в одной хронике, ни в одной легенде, которые я знаю. Это… нечто новое. Или нечто очень, очень старое, о чём предпочли забыть.

Никто не знал, что сказать. Тишина стала физически давить на уши, нарушаемая лишь собственным громким стуком сердца. Они переглядывались, и в каждом взгляде читался один и тот же немой вопрос: «Что это значит?»

— Она была не в прошлом, — нарушил молчание Хару, и его слова упали, как камни в мёртвую воду. — Она была в **будущем**. Мне… мне нужно воздуха.

Он резко развернулся и почти выбежал через боковую дверь, ведущую в маленький садик при лазарете. Акайо, не раздумывая, рванулся за ним.

Холодный вечерний воздух обжёг лёгкие. Хару, прислонившись к стене, уже закуривал, его руки слегка дрожали.

— Что значит «в будущем»? — Акайо схватил его за плечо, заставив обернуться. — Она что, может… путешествовать?

— Я не знаю, Акайо! — в голосе Хару прорвалось отчаяние и профессиональная ярость на то, что не поддаётся анализу. — Не знаю! Она описала это как… как прогулку. Она бродила там, по тому полю, около часа, по её субъективному ощущению. Целый час в грядущем кошмаре!

— Боже… — Акайо отпустил его и отшатнулся. — Теперь ясно, почему Орочи так её хотел заполучить. Для Всевидящего Ока… она бесценный актив.

— Скорее, самый ценный товар на чёрном рынке информации, — мрачно подтвердил Хару. — Они могли бы видеть все угрозы, все победы… всё.

Акайо отвернулся, его взгляд упал на багровый диск солнца, медленно сползающий за горизонт. И в этом кровавом свете он увидел бегущую к ним фигуру.

— Ребята! Ребята! — Педро мчался сломя голову, его обычно весёлое лицо было искажено тревогой.

— Педро? Что случилось?

— Медальон! — он остановился, тяжело дыша, опираясь руками на колени. — Только что пришла шифровка… он уже на материке! Конвой идёт к Цитрониуму. Выдвигаться нужно сейчас же! Завтра на рассвете они будут на вокзале!