— Что значит, «уже встречались»? — Кэзухиро смотрел на Ансельма не просто с недоумением. Это был взгляд человека, чьи фундаментальные представления о мире только что дали трещину. Его жизнь была чистым листом, и вдруг кто-то утверждал, что на этом листе уже есть первые, самые важные строки.

Наследник престола тихо вздохнул, и в его глазах — тёмных, умных, но отягощённых годами ответственности — мелькнула тень давней, не зажившей боли. В свои тридцать пять он выглядел моложе, чем должен был бы, будто время берегло его для какой-то особой миссии. Ухоженное лицо с тонкими чертами, аккуратная бородка, безупречный, но не вычурный тёмно-синий костюм, золотая серьга-кольцо в левом ухе, поблёскивавшая при свете лампы. Весь его облик дышал не показной роскошью, а врождённой, естественной властью и благородством, которое не нужно было доказывать.

— Ты был тогда совсем крохой. Едва ходил. Это случилось… — он сделал паузу, подбирая слова, которые будут нести не только информацию, но и тяжесть, — …в день, когда погиб твой отец.

— Мой… отец? — Кэзухиро почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Воздух в церкви внезапно стал густым и тяжёлым. Он инстинктивно посмотрел на Тадаши — тот стоял бледный, с широко открытыми глазами. — Кто… кто он был? Вы знали его?

— Ты… ты не знаешь? — Ансельм с искренним, глубоким удивлением перевёл взгляд на Таками. Его брови слегка приподнялись. Он, видимо, считал это само собой разумеющимся.

Бог Грома не выдержал его прямого взгляда. Он отвернулся, его могучая спина, обычно прямая как меч, слегка сгорбилась под невидимой тяжестью. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и опустил глаза, уставившись в трещины на каменном полу.

— Нам… — голос Кэзухиро прервался. Он сглотнул и заставил себя говорить. — Нам с Тадаши никогда не рассказывали. Ни о родителях. Ни о клане. Ничего. Мы были просто… сиротами из приюта.

— Возможно, я не вправе говорить это, — начал Ансельм, его голос стал мягче, но твёрже. — Возможно, это не моё место. Но я не могу молчать дальше. Вы имеете право знать. Вам нужно знать.

— Ансельм, не надо, — глухо, почти шёпотом, проговорил Таками. В его голосе не было приказа, только мольба. Мольба не ворошить то, что он так тщательно хоронил годами. — Они… они не готовы.

— Помолчи, Таками!— вспылил наследник, и его голос впервые зазвучал резко, как удар хлыста. Он не кричал. Он просто вложил в слова всю силу своего авторитета и всю горечь за долгие годы молчания. — Твой долг — защищать их! А часть защиты — это знать, от кого защищаться и ради чего! Твой клан, Хиаши… — он обернулся к братьям, и его глаза горели, — …был не просто влиятельным. Он был столпом мира. Его история уходит корнями в саму зарю времён, когда формировались первые законы! Не знать её — значит отрекаться от самого себя, от своей крови, от своей силы!

Он сделал шаг вперёд, и теперь говорил прямо к ним, игнорируя болезненную гримасу Таками.

— Ваш отец… — Ансельм на секунду закрыл глаза, словто вызывая из памяти образ, — …был не просто одним из сильнейших воинов своей эпохи. Он был сильнейшим за всю многовековую историю вашего клана. Легендой, ходившей ещё при его жизни. Его звали Хиаши Изана.

Воздух в церкви не просто застыл. Он стал ледяным и тяжёлым, как свинец. Братья стояли, не в силах пошевелиться, будто их ноги вросли в камень. Имя отца, впервые услышанное, отозвалось в них не воспоминанием, а чем-то глубже — смутным, генетическим эхом. Кэзухиро почувствовал странное тепло в груди, там, где иногда пробуждалась его золотая энергия.

— Изана служил моему деду, Императору Ульриху Сэптимуму III, — продолжал Ансельм, и его голос звучал теперь как заупокойная молитва. — В качестве главнокомандующего королевской гвардии. Он был его правой рукой, его щитом и его самым верным другом. Дед доверял ему больше, чем кому-либо. А Изана… он видел в деде не тирана, а мудрого правителя, стремящегося к миру. Таким дед и был до конца.

Он замолчал, собираясь с силами для самого страшного.

— Но восемнадцать лет назад… — его голос стал тише, мрачнее, и каждое слово падало, как камень в бездонный колодец, — …мой отец, нынешний император Ульрих IV, возжелал трона. Не просто власти. Абсолютной, ничем не ограниченной власти. Чтобы свергнуть деда, он нанял самую опасную, самую беспринципную организацию в истории — «Всевидящее Око». С их помощью… он лично вошёл в покои деда. И убил его. Холодно. Расчётливо. Пока Изана был на другом конце дворца, пытаясь остановить начавшуюся резню верных деду солдат.

Кэзухиро слушал, и мир вокруг него терял цвета. Он видел перед собой не церковь, а какие-то смутные, кровавые образы, навеянные словами.

— Изана бросился туда, когда почувствовал… исчезновение деда. Он застал отца в тронном зале, уже стоящим над телом. И… — Ансельм сжал кулаки, — …он вызвал его на бой. За честь деда, за преданность, за всё, во что верил. Но на бой вышел другой челове...

— Деймос, — хрипло прошептал Кэзухиро, и имя это теперь обрело новую, чудовищную конкретику.

— Да. Он вмешался в самый критический момент. Изана, истекающий кровью, сражался с ними . И… пал. С честью воина. Оставив вас двоих… — его взгляд перешёл на Тадаши, — …сиротами в мире, который в тот день сошёл с ума.

— Постой… — голос Кэзухиро был едва слышен. Он качнулся. — Ты хочешь сказать, это произошло… в один день… с…

— Всё верно, — Ансельм кивнул, и его взгляд, полный неподдельной скорби, встретился с глазами Тадаши. — Это случилось в день твоего рождения, Тадаши. Изана пал, защищая старый мир, в тот самый день, когда ты вступил в новый.

Таками зажмурился, с силой сжав веки, как будто пытаясь выдавить из головы нахлынувшие картины. По его лицу, такому суровому и непроницаемому, текли две тонкие, чистые струйки по пыльным щекам. Он не издал ни звука, но его страдание было осязаемым, как запах крови в воздухе.

— А наша мать? — дрогнувшим, детским голосом, каким он не говорил с шести лет, спросил Кэзухиро. Он боялся ответа, но должен был знать. — Что… что с ней стало? Она тоже там была?

— Простите… простите, мальчики мои… — хрипло, с надрывом проговорил Таками, так и не поднимая глаз. Голос его был разбит. — Деймос… он пришёл и за ней. Позже. Когда всё закончилось. Он пришёл в ваши покои, чтобы… чтобы выкорчевать корень клана до конца. Я пытался… я бежал так быстро, как только мог, чувствуя её Ки, чувствуя её ужас… но не успел. Единственное… единственное, что я смог… — он содрогнулся всем телом, — …это вынести вас двоих из того ада. Одного под мышкой, другого — на руках. Вы плакали… а вокруг всё горело…

Кэзухиро отшатнулся, будто получив физический удар в солнечное сплетение. Мир поплыл у него перед глазами, краски сползли в серую муть. Его колени подогнулись. Но прежде чем он рухнул, его подхватил за плечо Акайо. Друг впился пальцами в его руку, не давая упасть, становясь якорем в этом внезапном шторме боли.

— Тот день, — тихо, словто подводя черту под исповедью, добавил Ансельм, — стал не просто трагедией. Он стал горчайшим, сокрушительным поражением для всех нас. Для мира. Для справедливости. И отправной точкой для кошмара, в котором мы живём сейчас.

— Вот как… — прошептал Кэзухиро, выпрямляясь с помощью Акайо. Слёзы снова выступили на его глазах, но теперь они не были слезами отчаяния или потери дома. В них горел огонь. Новой, ясной и страшной ясности. Огонь понимания. И гнева. Гнева, который искал цель. — Так вот почему… почему он охотится за нами. Мы не просто выжившие. Мы — незакрытый счёт. Живое напоминание о его несовершенной победе.

— Именно, — подтвердил Ансельм. — Я понимаю, как невыносимо тяжело это слышать. Мне и самому до сих пор больно вспоминать тот день — день, когда я потерял деда и увидел истинное лицо отца. Но факт остаётся фактом: Деймос и мой отец — не просто тираны. Они раковая опухоль на теле мира. И они — наши главные цели. Наши единственные настоящие враги.

Он сделал глубокий вдох, выпрямился во весь рост, и в его позе появилась торжественная, почти ритуальная серьёзность.

— И поэтому… я хочу сделать вам предложение. Не как наследник к подданным. Как человек, потерявший почти всё, к таким же людям.

Все в зале замерли в ожидании. Даже пламя в лампе, казалось, перестало колыхаться.

— Я прошу вас, — Ансельм склонил голову. Не просто кивнул. Он совершил глубокий, почтительный поклон. И затем, опустившись на одно колено перед ними, посмотрел им прямо в глаза. Этот жест, немыслимый для наследника Императора, потряс всех присутствующих до глубины души. — Присоединиться к Революционной Армии. Помогите нам. Помогите мне. Остановить Деймоса и Императора. Пока не стало слишком поздно. Пока они не уничтожили всё, что ещё можно спасти.

Сын Императора, прямой потомок божественной династии, стоял на колене перед двумя беспризорниками из приюта. Картина была сюрреалистичной, выворачивающей всю иерархию мира наизнанку.

— Я… я понимаю, это сложный выбор, особенно после всего, что вы только что услышали, — продолжал Ансельм, всё ещё не поднимаясь. — Вы молоды. Вы хотите спокойной жизни, простого счастья, а не войны, которая может поглотить вас целиком. Но…

— МЫ СОГЛАСНЫ!

Голос Кэзухиро прозвучал неожиданно твёрдо и громко, разрезая тяжёлый воздух и эхом отразившись под каменными сводами. Он выпрямился, освободившись от руки Акайо, и стоял, скрестив руки на груди. Его взгляд, мокрый от слёз, теперь горел непоколебимой решимостью, которую не могло сломить ничто. Рядом с ним, чуть сзади, Тадаши кивнул, его лицо было бледным, но решительным.

— Вы… уверены? — Ансельм медленно поднялся, в его глазах читалась и надежда, и беспокойство. — Я не принуждаю вас. Это путь, с которого нет возврата. На нём будет кровь, боль, потери. Я не могу обещать вам счастливый конец.

— Другого пути я не вижу! — заявил Кэзухиро, его голос не дрогнул. — Спокойная жизнь? Она была иллюзией! Её сожгли вместе с домом Таками! Чтобы достичь своей цели — чтобы выжить, чтобы защитить тех, кто остался, чтобы… чтобы хоть как-то отомстить за наших родителей, — нам всё равно придётся замарать руки. Так зачем жить в иллюзиях, прятаться и ждать, когда за нами снова придут? Если можно действовать! Если можно попытаться что-то изменить! Хоть что-то!

Он решительно шагнул вперёд, преодолевая расстояние между ними, и протянул руку Ансельму. Не для поклона. Для рукопожатия равных.

— Тогда… — Ансельм улыбнулся, и в этой улыбке было облегчение и новая, суровая уверенность. Он с силой пожал протянутую ладонь. — Давайте вместе изменим этот мир. Вернём ему хоть часть света. Поздравляю со вступлением в наши ряды, Кэзухиро, Тадаши Хиаши!

Он обернулся к остальным — к Акайо, Инупи, Таками. — И поздравляю нас всех с новыми братьями по оружию!

— А в чём конкретно заключаются действия Армии? — спросил Тадаши, всё ещё пытаясь осмыслить масштаб всего услышанного. Его практичный ум искал точку опоры, конкретную задачу. — Что мы будем делать?

— В нашей стране, да и во всём мире, наступили самые тёмные времена, — объяснил Ансельм, возвращаясь к столу и опираясь на него руками. — Бог Войны, Деймос, и мой отец действуют в симбиозе. Они методично уничтожают империю изнутри — ломают старые структуры, уничтожают неугодных, разжигают конфликты на окраинах. Всё для одной цели: чтобы сконцентрировать все ресурсы, всю власть, всю магию на осуществлении плана Деймоса. Я создал эту армию не для захвата власти. А чтобы помешать им. Чтобы сохранить то, что ещё осталось, и попытаться отстроить то, что сломали.

— Разве его план не в том, чтобы истребить клан Хиаши? — переспросил Кэзухиро, подходя ближе. — Раз мы последние?

— Не только. Истребление вашего клана — это личная месть, старая рана. Но его истинная цель… глобальнее. Страшнее. — Ансельм помолчал, собираясь с духом. — Цель Деймоса — открыть портал. Не обычный пространственный разрыв. Древний, запретный портал в другое измерение. И освободить из тысячелетнего заточения могущественное существо…

— Существо? — Кэзухиро нахмурился. — Какое ещё существо?

— Именно. Он хочет освободить того, кого древние тексты и самые страшные легенды называют Повелителем Мира Мёртвых, Источником Хаоса, Первым Изгнанником… — Ансельм произнёс имя на выдохе, почти беззвучно, но оно прозвучало в тишине зала как взрыв: — …**Люцифера**.

Леденящая, абсолютная тишина повисла в воздухе. Казалось, даже дыхание остановилось. Словно само имя вытянуло из пространства весь звук, всю теплоту. Даже стены древней церкви, казалось, содрогнулись от произнесённого кощунства.

— Постой… — Кэзухиро протёр лоб, не веря своим ушам. — Кого? Люцифера? Ты говоришь о… о том самом? Из религиозных мифов? Падшем ангеле?

— Тебе не послышалось. Люцифера. Не миф. Не аллегория. Реальная сущность, заточённая в межмировую темницу эпохой богов, когда мир был молод. Деймос, судя по всему, нашёл способ его освободить. Или считает, что нашёл.

— Но… ЗАЧЕМ?! — вскричал Кэзухиро, его рациональный ум отказывался принимать эту информацию. — Зачем кому-то выпускать… ЭТО?!

— Честно? — Ансельм горько усмехнулся. — Мы и сами пока не знаем. Его мотивы скрыты глубже, чем дно океана. Может, он хочет власти, которую Люцифер может дать. Может, он хочет уничтожить мир из мести. А может… у него есть свой, извращённый план «спасения». Но его действия не оставляют сомнений: он собирает компоненты для ритуала открытия Врат.

— А в чём проблема — просто найти и уничтожить этот портал? Или помешать ритуалу? — воскликнул Кэзухиро, ища простое решение.

— Проблема, — вздохнул Ансельм, — в том, что мы не знаем, где находится сам портал. Он скрыт. А ключ к его открытию — особый артефакт, созданный в ту же эпоху. **Медальон Амфисбены**.

— Медальон?

— Да. Магический артефакт невероятной силы. Но много лет назад, во время Великой Войны Эпохи Заката, он был разделён на восемь частей могущественными магами, чтобы никто не смог им воспользоваться. Это произошло во время решающей битвы у подножия Вулкана Древних. С тех пор его фрагменты были разбросаны по всему миру, спрятаны, потеряны. Мы, Армия, активно ищем их, чтобы собрать и уничтожить, лишив Деймоса ключа. Но за все годы поисков… нашли лишь один.

— Всего один? — ахнул Тадаши. — А… а Деймос?

Ансельм опустил глаза. Его молчание было красноречивее любых слов.

— У него… — он выдохнул, — …три.

— **ЧЁРТ!** — Кэзухиро вскочил со стула, на котором присел было. Отчаяние схватило его за горло. — Так он впереди! Намного!

— Он впереди, — подтвердил Ансельм. — Но он не всесилен. Поиски идут по всему миру. Месяц назад мы отправили группу «Альфа» на другой конец света — по нашим данным, один из фрагментов может находиться в руинах затерянного города в пустыне Акаши.

— Группа «Альфа»? — переспросил Кэзухиро.

— Да. Наша Армия делится на оперативные группы. «Альфа» — наши лучшие разведчики и искатели реликвий. Есть ещё группа «Дельта», — Ансельм кивнул в сторону Акайо и Инупи, которые слушали всё это время молча, но очень внимательно. — Бойцы прямого действия. Вы скоро познакомитесь с остальными членами. У каждой группы своя задача, но цель — одна.

Кэзухиро медленно, очень медленно повернулся к Акайо. Его взгляд был тяжёлым, полным вопросов, упрёков и в то же время — понимания.

— Акайо… ты всё это время знал? Про отца? Про Деймоса? Про… всё это?

Акайо не отвел глаз. Его лицо было серьёзным.

— Значительную часть. Да. Не все детали. Но… да.

— И не сказал.

— Прости, — просто сказал Акайо. — Не хотел обрушивать это на тебя, пока ты не окреп. Пока у тебя не было… причины бороться. Кроме простого выживания. Я хотел дать тебе время стать сильнее. — Он помолчал. — И, кажется, я ошибался. Ты был готов раньше.

Кэзухиро долго смотрел на него, потом вздохнул, и напряжение спало с его плеч.

— Ладно… проехали, — он махнул рукой. — Что было, то было. Но вопросов к тебе у меня теперь… больше, чем ответов, Акайо. Нам с тобой ещё разговаривать и разговаривать.

— Задашь их позже, — Акайо слабо, но искренне улыбнулся. — Все. Когда будет время. А сейчас… — он обернулся к Ансельму, который наблюдал за этой сценой с одобрительным кивком.

— На этом, полагаю, пока всё, — сказал Ансельм. — Как только появятся новые данные о местонахождении фрагментов или о передвижениях Деймоса, я созову всех. А теперь… идите. Отдохните. Вы заслужили. Вы прошли через ад и вышли живыми. Цените этот покой.

Когда они вышли из церкви, уже рассвело. Бледное, холодное солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в сиреневые и золотые тона. Воздух был свеж и чист, пахло хвоей и влажной землёй.

Акайо подошёл к Кэзухиро и снова положил руку ему на плечо, на этот раз легче, по-дружески.

— Пойдём. Покажу вам дом, где вы будете жить. Он не дворец, но крыша над головой есть, и стены крепкие.

— Дом? — Кэзухиро устало улыбнулся. — После всего, что было, это звучит как сказка.

— Ага, — фыркнул Инупи, появляясь с другой стороны. — Только не поджигайте его, ладно? А то у нас тут с жильём туго.

— Пошли, — сказал Тадаши, и в его голосе была новая, взрослая решимость. — Нам нужно отдохнуть. А потом… начинать работать.

Акайо развернулся и пошёл вперёд, по пыльной тропинке, ведущей вглубь деревни, к одному из немногих целых домов. Братья Хиаши, плечом к плечу, последовали за ним. Они не оглядывались на церковь, на прошлое, на пепел своего старого дома. Они смотрели вперёд. Вступая в новую, неизведанную, страшную и полную смысла главу своей жизни. Главу, которая начиналась здесь, в этой забытой деревне, под холодным утренним солнцем, среди таких же, как они, потерянных и нашедших причину сражаться.