Глава 51. Слёзы

Мать Арины опустила взгляд.

Арина хмуро смотрела на меня. Вероятно, она размышляла, не оговорилась ли где-нибудь. Ее реакция была объяснима. В конце концов, если бы я был на месте ее матери, я бы, наверное, посмеялся над ее признанием и сказал что-то вроде: «У тебя что, синдром восьмиклассника?»

— Так вот в чём дело…

— А ты уже догадалась...?

— Нет. Но ты же моя дочь, даже если бы ты попыталась это скрыть, я бы все равно все заметила, понимаешь?

Мать Арины улыбалась, когда говорила это, но я видел в ее глазах печаль. Мне совсем не хотелось видеть на её лице грусть.

С другой стороны, Арина была озадачена. Её глаза метались по сторонам. Вероятно, она пыталась придумать, что ответить. Я ткнул ее ногой, пытаясь сказать, чтобы она взяла себя в руки.

— ...Ты помнишь, когда это началось?

— Да…

Ее мать снова опустила взгляд и замолчала на несколько секунд.

— Когда ты училась в шестом-восьмом классах... Я поняла, что ты уже не та Арина, которую я знала, но я была уверена, что ты все еще остаешься собой.

— Постой, ты хочешь сказать, что за исключением этих трех лет я была той Ариной, которую ты знала?

— Я ошибаюсь?

— Я не знаю. У меня нет воспоминаний о жизни до девятого класса... И, кроме того, я не знаю, что происходило со мной до шестого класса.

Мать Арины была сообразительной, она докопалась до истины, просто наблюдая за дочерью. Вероятно, любовь к дочери помогла ей в этом.

Но услышать от Арины рассказ о том, что она ничего не помнит, было слишком болезненно для нее. Ведь это были драгоценные воспоминания, которые она создала вместе с дочерью, а теперь она узнала, что они потеряны...

Затем ее мама разрыдалась.

— Прости меня, Арина...

— Подожди, мама? Почему ты плачешь? Тебе не зачем плакать... А?...

Видя маму в таком состоянии, Арина тоже начала плакать. Видя их обеих, я чувствовал себя не в своей тарелке. Неужели кто-то по ошибке забросил меня в царство хаоса? Что вообще здесь происходит? Может ли кто-нибудь объяснить мне это?

Мне было больно видеть, как они плачут, поэтому я решил заговорить:

— Арина, тебе нужно сходить в свою комнату и успокоиться. После этого ты сможешь вернуться сюда.

— …Мм… угу…

Арина перекинула сумку через плечо и встала.

— Прости…, – прошептала она мне, прижавшись губами к моему уху.

Я убедился, что она вышла из гостиной, прежде чем начать разговор с ее мамой.

— Позвольте мне сначала все прояснить. У нас нет отношений или чего-то подобного, так что, пожалуйста, не волнуйтесь. Я лишь помогаю изменить её характер в школе.

— Во-первых, прости, что вдруг расплакалась... С Ариной что-то не так в школе?

— Если честно, она проблемный ребенок. Она постоянно оскорбляет всех и не желает ни с кем общаться. Как бы мне ее описать? ...Антисоциальная, наверное?

— Это правда?..

— Да. На самом деле, я здесь потому, что учитель попросил меня помочь ей... Я знаю, что могу показаться невежливым, но могу ли я спросить, что случилось с ней в прошлом? Если вам трудно об этом говорить, мэм, можете не рассказывать. Я не хочу вносить ненужный разлад в ваши отношения с Ариной, в конце концов.

— Прошлое Арины, да?.. Выходит, она забыла его… Наверное, это к лучшему…

— ...До сих пор я общался с двумя Аринами: с той, с которой мы только что разговаривали, и с другой Ариной, которая была с вами, когда она училась в шестом классе. И они обе имели провал в памяти. Судя по тому, что я видел, можно ли предположить, что первая — это та самая Арина, которую вы знали с рождения, мэм? Я не смог добиться от нее ответа, так как она убедила себя, что является не изначальной личностью.

Услышав мой вопрос, она с беспокойством посмотрела на меня.

«Рассказать ему или же держать язык за зубами?», – этим вопросом она сейчас задавалась.

Мне очень не хотелось лезть в их дела, но иначе ничего не изменится.

Я прогнал чувство вины из своего сердца и снова спросил ее:

— Если вам неудобно говорить об этом вслух, то вы можете написать это в письме, мэм. Также я клянусь, что никогда никому не расскажу об этом. Вы можете мне доверять, в конце концов, я никогда никому не рассказывал о психическом состоянии Арины. Когда решитесь написать, отправьте его мне, я оплачу доставку.

— Не волнуйся, я отдам письмо Арине позже. Я запечатаю его в конверт, чтобы она не смогла подсмотреть.

— Хорошо… но не нужно заставлять себя, мэм. В конце концов, у меня в приоритете не делать больно ни вам, ни Арине.

— Спасибо, Суи. Пожалуйста, позаботься об Арине ради меня.

— Да. Я сделаю все возможное.

— Но, Суи, почему ты так заботишься о ней?

Мне и самому было интересно. Арина мне нравилась, но не как девушка. Она интересный человек, и мне нравилось с ней общаться, но я не был привязан к ней как к девушке.

Может, я просто хотел ей помочь? Я так долго вел довольно скучную школьную жизнь, что наслаждался моментами, проведенными с ней.

Я не возражал против того, чтобы бездельничать, как труп, пока надо мной издевается сестра, но я понял, что намного интереснее проводить время с кем-то после занятий.

С тех пор как я познакомился с девушкой по имени Хива Арина, я понял, что начал меняться.

Мне нравилась Арина. Возможно, именно поэтому я хотел помочь ей. Меня не волновало, что будет между нами дальше, я просто хотел помочь ей всем, что у меня есть. Таковы мои искренние чувства.

— Я помогаю ей, потому что хочу этого... Разве это недостаточно веская причина?

— Хехе... Чудесно... Я рада, что Арина подружилась с таким замечательным человеком, как ты.

***

Я ушел, не попрощавшись с Ариной.

По всему тело разошлось приятное чувство. Я ведь совершил для себя настоящий прорыв, понял, какой я человек на самом деле.

Позже я получил от Арины конверт.

Внутри него оказалось письмо ее мамы.

Читая его содержимое, я чувствовал невыносимую боль.

Содержание письма было, попросту говоря, ужасным.