Глава 52. Девочка, ждущая в своей скорлупе

На следующий день после того, как я посетил дом Арины.

Во время обеденной перемены. Я решил спросить Макото то, что заинтересовало меня ещё вчера.

— Макото, разве тебе не лучше обедать со своей девушкой?

— Я хочу пригласить её, но как-то боюсь… Кроме того, Рука обычно ест со своими подругами.

— Я уверен, что она будет в восторге от твоего приглашения. Тебе просто нужно набраться смелости и спросить ее напрямую.

— Как мне это сделать…

— Скажи ей: «Пообедай со мной или мы расстаёмся».

— Суи, какого чёрта?

— Шучу. В любом случае, просто спроси ее. Ты ведь хочешь пообедать с ней, не так ли? Мы ведь говорим о Руке, она тебе не откажет.

— Но, Суи, я боюсь… Вдруг я ем как-то не так, и она это заметит? Не будет ли неловко?

— Боже, почему ты ведёшь себя как девчонка, сохнущая по красавчику?

Рука леди, она не станет сама приглашать тебя на свидание. Макото, ты должен взять инициативу на себя.

Ну, не то чтобы ему нужно было торопиться. Раз уж он решил играть в долгую игру, я могу просто пожелать ему удачи.

В этот момент в класс вошла Арина.

Мои одноклассники, увидев ее, указали в мою сторону и сказали ей: «Суи вон там!».

Прийти в мой класс два дня подряд – настоящее стихийное бедствие.

Увидев меня, она сразу же подошла ко мне.

— Вот. Мама просила передать тебе это.

Она протянула мне коричневый конверт. Он был заклеен, на нем не было следов вскрытия.

— Что там? Ну, спасибо, что принесла, – сказал я, прикидываясь дурачком.

Если бы Арина поняла, что я знаю о содержании конверта, то начала бы донимать меня вопросами.

— В любом случае, почему ты ушёл, не попрощавшись?

— Я хотел, чтобы вы могли спокойно поговорить наедине. Было бы неловко, если бы я остался там, верно?

— Я не нуждаюсь в твоем внимании!

— Перестань вести себя как цундере. Вон, Макото в обморок сейчас упадёт от удивления.

Макото смотрел на нее в благоговейном ужасе, эта ее сторона была ему незнакома... Он просто дрожал от страха перед ее необычным поведением.

— Неужели Хива... Такая...?

— Кто ты? А, точно, та лошадь.

— Уф... Не напоминай мне об этом...

Опустившись на стол, он, кажись, словил флешбеки о войне. Похоже, смерть настигла его.

— Кстати, Арина, сегодня никаких планов нет.

— Правда? Спасибо.

— За что ты меня благодаришь?

— За вчера.

Она отвела взгляд и тут же вышла из класса, оставив после себя коричневый конверт и труп Макото. Я взял конверт и вышел из класса. На похоронах Макото я побываю позже, сейчас у меня было более важное дело.

Я подошел к скамейке во дворе и вскрыл конверт.

Внутри лежал листок бумаги. В самом верху было написано «Дорогой Суи» на катакане (п/п: スイ君へ). Если подумать, я так и не объяснил маме Арины, как писать мое имя на кандзи.

«Дорогой Суи.

Я до сих пор не уверена, что мне стоит рассказывать тебе об этом.

В конце концов, мы только вчера встретились и едва знаем друг друга. Но в то же время я хочу хоть что-то изменить, но не уверена, что смогу рассказать тебе все с глазу на глаз. Поэтому я решилась написать. Прошу прощения за неудобства.

Но, пожалуйста, держи все, что ты здесь прочитаешь, в секрете, никому об этом не рассказывай.

Арина подвергалась насилию со стороны отца.

Когда я еще работала моделью, я редко приходила домой. Поэтому я ничего не знала.

Насилие началось, когда она училась в четвертом классе. Учительница в школе заметила признаки насилия и сообщила об этом. Сообщила в конце пятого класса… Я была ужасной матерью, я обратила внимание на этот ужас тогда, когда было уже слишком поздно. Я обнимала её, плакала и извинялась. Но она продолжала смотреть на меня пустыми глазами.

Чтобы спасти свою дочь, я забрала её к себе. Я развелась с мужем и сменила фамилию на девичью - Хива.

Отца больше не было, но её взгляд не изменился. Он оставался таким же пустым.

Вскоре после того, как она перешла в шестой класс, она стала вести себя странно. То она вела себя жизнерадостно, как совершенно другой человек, то превращалась в ту самую ядовитую Арину, которую ты знаешь.

Поначалу веселая Арина появлялась лишь изредка, основной же была та самая ядовитая Арина, которую я знала с самого ее рождения. Именно тогда я заметила несоответствия в воспоминаниях жизнерадостной Арины.

Но в середине шестого класса всё изменилось. Ядовитая Арина перестала появляться, ее сменила жизнерадостная Арина, которая не помнила, как жестоко обращался с ней отец. Я беспокоилась за нее, но боялась что-либо предпринять. Я не хотела, чтобы она снова вспоминала те времена, поэтому решила оставить все как есть.

Я действительно ужасная мать…

И вот однажды, в девятом классе, ядовитая Арина вернулась. Я не знала причину изменения, когда я вернулась домой, она уже была такой. Она выглядела, вела себя и говорила так же, как и та Арина, которую я всегда знала.

Когда Арина рассказала мне о своем состоянии, я наконец-то смогла понять, что происходит. Мы долго говорили обо всем после твоего ухода, Суи, и она сказала мне, что сначала даже не знала, что я ее мать. Может быть, это мое наказание за то, что я пренебрегала ею.

Она также сказала мне, что ей приходится полагаться на записи, которые написала ее другая личность, чтобы восполнить потерю памяти.

Я посоветовала обратиться в больницу, но она решительно отказалась.

Вот и все.

Моя дочь страдала из-за моего невежества.

Я глупая женщина, которая только и умеет, что плакать.

Прости меня за эгоизм, Суи… Но, прошу, будь рядом с Ариной.»

Прочитав письмо до конца, мне захотелось плакать. Я попытался сдержаться, но сильные эмоции захлестнули меня, и по щеке скатилась одна слезинка.

Причиной ее состояния было жестокое обращение. Я почувствовал, как во мне нарастает гнев, когда представил себе Арину, терпящую насилие со стороны отца. Что она сделала не так? Почему она должна была пройти через все это? Терпеть побои взрослого мужчины...

Стирание воспоминаний, вероятно, было формой самозащиты. Она бессознательно пыталась забыть полученную боль. Её разум больше не мог этого выносить. Если бы она продолжала помнить весь тот ужас, то могла бы сломаться, её дух мог просто не выдержать.

Если бы у меня была машина времени, я бы вернулся в прошлое и спас её. Даже если бы это означало, что мы больше никогда не встретимся, мне было бы все равно.

Но что мне теперь делать?

Я знаю о ее прошлом, но что я могу сделать?

Как я могу ей помочь?

Первое, что пришло мне в голову, – залечить её раны. Она могла забыть их, но они всё равно как-то влияли на неё и, возможно, были связаны с тем, почему у неё ядовитый язык.

Но сначала мне нужно было посоветоваться с другой Ариной.

Я решил сделать свой ход.