Рене взяла Адель за руку и проводила ее внутрь кареты. Затем встала у дверцы и посмотрела сестре в глаза.

— Ты — Аделаида Миллиум. Чтобы другие полюбили тебя, прежде ты сама должна полюбить себя. Не позволяй никому смеяться над тобой.

— ...

— Отвечай.

— Да.

— Дебрян дорожат честью, поэтому они не нарушат своего обещания.

Как только она услышала слово «Дебрян», сердце Адель дрогнуло. Теперь она сможет вновь увидеть Итана.

Рене коротко погладила Адель по голове. Эта девушка, безусловно, была хорошим человеком, но ее нельзя было назвать милой старшей сестрой. Когда Рене коснулась головы Адель, девочка почувствовала, что ее уши покраснели.

Ощущение того, что сестра ее любит, заставило ее почувствовать себя беспомощной, как это всегда и бывало.

— Ты — неотъемлемая часть семьи. Ты ведь это знаешь?

Адель отстранили от участия в процессе наследования семьи Миллиум. Однако она все еще была неотъемлемой их частью. Когда Адель энергично кивнула головой, Рене продолжила:

— Отныне ты остаешься сама по себе. Тебе придется переносить все в одиночку. Помни, что даже если будет трудно, ты должна выстоять. Я знаю, что у тебя это получится. И всегда береги себя.

— Да, не волнуйся. Береги и себя тоже...

Когда Адель снова разрыдалась, Рене вздохнула.

— Перестань плакать.

— Прости. Ничего не могу с собой поделать.

— Адель, запомни: если даже после того, как ты проявишь много терпения и упорства, тебе все равно будет очень трудно, то... не стесняйся прийти ко мне.

— Правда... Я могу?

— Да. Так что не бойся и ступай. Поняла?

«И будь уверена, что тебя любят».

Рене проглотила эти слова, закрывая дверцу кареты собственными руками.

Адель видела Хейли, стоящую вдалеке со слезами на глазах, но все, что она могла сделать, это помахать рукой через окошко кареты.

Экипаж, в котором ехала Адель, мягко тронулся с места и покинул площадь. Теперь началась ее новая жизнь.

Салон кареты был достаточно просторным, чтобы Адель, двенадцатилетняя миниатюрная девочка, могла спокойно поспать. После двух долгих дней и ночей, Адель, как и обещала ее сестра, смогла въехать в поместье Гербон, принадлежавшее графу Дебрян.

Адель потянулась и поднялась со своего места.

Пока ее карета медленно въезжала в сад графа Дебрян, Адель, в попытке унять волнение, покачивала ногами, которые еще не доставали до пола.

Словно предвещая новое начало, в голове Адель раздался гулкий стук.

Лошади с приятным звуком замедлили ход, и вскоре дверца ее кареты открылась.

Однако белокурого юноши за открывшейся дверцей нигде не наблюдалось.

Ее сестра должна была заранее предупредить о ее прибытии. Однако она не понимала, какое значение имело отсутствие Итана для Адель.

* * *

Адель смогла увидеть Итана только в день приезда ее сестры в поместье Гербон.

— Моя сестра здесь?

— Да, она сейчас беседует с графом в гостиной.

После того как Адель приехала в поместье, к ней сразу же приставили горничную по имени Сьюзен. Сьюзен была всего на три года старше Адель, но оказалась очень упрямой девушкой.

«Почему моя сестра здесь? Неужели она приехала за мной?»

Испытывая смешанное желание увидеть Рене и одновременно с этим ощущая беспокойство, Адель, медленно переставляя ноги, спустилась в гостиную. Она была очень счастлива, но ее поджилки так сильно тряслись, что Адель постоянно спотыкалась. Из-за этого ей пришлось несколько раз прибегать к помощи Сьюзен.

Когда Адель подошла к гостиной, она увидела стоящих около двери двух рыцарей семьи и дворецкого.

— Я сообщу им о вашем прибытии.

Когда Адель кивнула в знак согласия, дворецкий толкнул дверь.

— Пусть женятся. Прямо сейчас.

И в ту же секунду, услышав резкий голос Рене, все стоявшие перед дверью мгновенно замерли. Дворецкий Бен попытался поспешно закрыть дверь, но Адель движением своей маленькой руки не дала этого сделать.

— Я не понимаю. Разве мы изначально говорили не о помолвке? — вежливо обратился граф Дебрян к сестре Адель, Рене.

Адель могла только теряться в догадках: возможно, его вежливость была связана с тем, что ее старшая сестра скоро станет наследной принцессой.

— Нет. Изначально было обещано, что Аделаида Миллиум и Итан Дебрян немедленно соединятся узами брака.

— Но разве леди Адель еще не слишком молода?

— Слишком молода? С каких пор в Гесенской империи стал важен возраст женщины?

В Гесенской империи мужчины могли жениться только после достижения совершеннолетия, но что касалось женщин, те, с разрешения семьи, могли выйти замуж в любом возрасте.

— Почему вы так торопитесь поженить их?

Рене оставила этот вопрос без ответа. Адель, ожидая, когда ее старшая сестра откроет рот, забыла даже как моргать.

— За последние два года... Что-то изменилось? — раздался холодный и полный сомнений голос ее сестры. Однако никто не смог ответить на этот опрос. — Что-то изменилось. Определенно, изменилось отношение графа...

— Ах, это не... Нет. Я просто говорю, что это займет некоторое время.

Несмотря на то, что граф смущенно заикался, ее старшая сестра продолжила:

— Я определенно не ошибаюсь. Два года назад граф с радостью принял это предложение... и графиня тоже...

На этот раз молчание было обоюдным. Через некоторое время Рене снова твердо заговорила:

— Я не понимаю, зачем вы это делаете, если они все равно собираются пожениться.

— Именно это я и говорю. У них будет своя свадьба в свое время...

— Нет. Я не хочу больше слушать эту чепуху. Мы ходим по кругу. Раз уж вы уже передумали, я сейчас же заберу сестру из этого дома.

— П-подождите!

Когда Рене подалась вперед, собираясь увести Адель из дома, граф подскочил со своего места. Он поспешно встал и ударил по столу, так что Адель услышала, как дребезжат и звенят одна за другой чайные чашки.

— Это невозможно.

— Ну разумеется, вы так скажете. Я пообещала герцогство этой семье при условии, что лорд Итан женится на моей сестре. Теперь вы понимаете? Вы станете герцогом.

— Наша, наша семья будет...

— Да! Лорд Итан в долгу перед Адель. Если бы не мы, вас бы здесь не было. Всего два года назад вы были так счастливы принять предложение, но я не знаю, почему сейчас вы заставляете меня чувствовать себя так, будто это я умоляю об этом браке.

— Э-эта миллиумская жен...!

— Отец, то, что сказала леди Миллиум, верно, — вклинился в разговор голос Итана.

Когда Адель услышала его голос, ее сердце екнуло. И хотя он не сказал ничего плохого, ее сердце странно сжалось, и ей было трудно стоять на месте. Было ли это потому, что его голос был холоднее, чем мороз в середине зимы?

— Итан!

— Мы в любом случае сыграем свадьбу. Длись помолвка год или два, это не изменит того факта, что в конце концов мы поженимся. Что плохого в том, чтобы сделать это заранее? Не каждый же брак должен быть основан на любви.

Нет. Его голос был похож на покорный вздох.

— Как и сказала леди Миллиум, я в долгу перед леди Адель. И даже того, что я буду жить до конца своих дней с чувством долга в сердце, будет недостаточно.

Однако Рене заметила кое-что странное в его словах.

— Что... Любовь? Что может быть в союзе между дворянами, кроме политики? И, тем не менее, сейчас молодой лорд говорит о любви?

— То есть вы хотите сказать, что у нас с леди Адель романтические отношения? Леди Адель всего двенадцать.

В ответ на слова Итана, Рене насмешливо хмыкнула. Разница в восемь лет среди дворян считалась незначительной.

— Так вы говорите, что лорд Итан не хочет жениться на нашей Адель.

— ...Я хочу.

— И даже несмотря на отсутствие любви, которой так дорожит молодой лорд?

Прежде всего, их брак был предрешен ещё в тот день, когда Адель выбрала Итана. Так что говорить о любви сейчас было как-то странно.

— Не беспокойтесь об этом. В моей жизни никогда не будет ничего похожего на любовь.

«Ты уверен в этом?» — подумала Рене.

Ей хотелось немедленно увести Адель из этого дома, но у нее никак не получалось сделать этого.

Перед ее глазами, казалось, промелькнул яркий образ выпуклого живота и коварных глаз маркиза Жерара Соньера.

Рене на мгновение замешкалась, но ее колебания длились недолго. Если они действительно намерены сдержать свое обещание, то в империи для Адель не найдется более безопасного места, чем здесь.

Рене требовалось доказательство того, что Адель и Итан женятся прямо сейчас. Однако на подготовку к свадебной церемонии потребовалась бы уйма времени.

— Свадебная церемония не играет особой роли. Ее можно будет провести, когда Адель станет совершеннолетней.

Граф смутно догадывался, почему леди Миллиум торопится поженить этих двоих. Если его подозрения были верны, то ему некуда было отступать.

— Мы заполним свидетельство о браке в течение этого месяца и отправим его в храм.

— Нет. Вы не можете медлить. Я хочу, чтобы вы решили этот вопрос, пока я здесь.

Больше граф ничего не сказал, и Адель больше не могла оставаться слушать под дверью. Она не знала, что именно происходило, но ее сердце болело так сильно, что ей пришлось сжать кулаки и прижать их к груди.

Сердце Адель странно билось, и ей казалось, что она вот-вот расплачется.

Для нее неприятие было привычным делом. Оно было таким же естественным, как умывание лица по утрам. Адель не сделала ничего плохого, но не было ничего необычного в том, что кто-то ее ненавидел.

Когда Адель отпрянула от двери, рыцари снова встали прямо, а Бен, дворецкий дома, с непривычным выражением лица кивнул головой Сьюзен.

— Надеюсь, вы зайдете попозже, мисс.

— Хорошо, — прошептала она низким голосом, но кто мог ее услышать?

Попросив Сьюзен принести чай, Адель поспешно вернулась в комнату одна и глубоко вздохнула.

— Все хорошо. Я в порядке. Я ничего не слышала. Сегодня я ничего не слышала.

Что это за долг, о котором они говорили? Итан, чувствуя себя обязанным, сказал, что женится на ней. Адель ничуть не изменилась, но, как ни странно, теперь она проливала больше слез, чем когда была в своем прежнем доме.

Адель сильно прикусила сжатый кулак, чтобы не дать рыданиям вырваться наружу.

«Я не могу плакать. Если я заплачу, значит, я несчастна».

Вытерев слезы, Адель приподняла уголки губ. Фальшивая улыбка была одним из лучших ее талантов.