Нельзя было относиться ко мне так же, как к Михаилу.

Он был выше отца по положению.

К тому же, когда такое повторялось несколько дней подряд, я просто начала к этому привыкать.

«В отличие от Михаила, он не врывался в комнату без спроса.»

Он просто стоял за дверью и звал меня.

— Сегодня тоже очень...

«Очень?»

Я посмотрела на него с любопытством, но герцог Левентис не закончил фразу.

Почему?

Он обычно не теряет нить разговора, но когда смотрит на меня, часто обрывает слова.

Герцог, как и мой дед, когда я подходила, садился, пригибая своё большое тело.

«Вот почему мне неудобно.»

Почему он говорит не до конца? Заставляет задумываться.

Хотя я — маленькая малышка — могла лишь максимально повернуть шею, чтобы посмотреть вверх.

— Можно тебя обнять?

И в этом он тоже был похож на Михаила.

Он спрашивал разрешения, хотя знал, что я не откажусь.

Поскольку я не собиралась изводить свою шею, кивнула.

В любом случае, у шестнадцатимесячного малыша нет расписания.

Герцог Левентис был высоким, и когда меня взяли на руки, я увидела намного больше.

Он был не так высок, как отец, но среди тех, кто меня держал, он был вторым по росту.

Герцог внимательно посмотрел на меня и спокойно сказал служанке:

— Одежда слишком тонкая.

— Вы собираетесь вывести барышню на улицу?

Когда герцог кивнул, служанки резко оживились.

— Пожалуйста, опустите барышню. Надо её лучше одеть.

— Наша младшая барышня очень боится холода...

Хотя я вовсе не была особо чувствительной к холоду…

Служанки, по-видимому, сделали поспешные выводы: один раз я задрожала после купания — и вот уже во мне видят саму хрупкость.

Меня облачили в плотные, высокие носки, тыквенные штанишки, и сверху — основное платье. Но и этого им показалось недостаточно: поверх всего накинули тёплое пальто и ещё и накидку, и только тогда сочли, что я готова к выходу.

А герцог лишь хмыкнул и сказал:

— Неплохо.

В его взгляде читалось явное одобрение, будто он без слов добавлял: «Вот так и должно быть.»

Когда это у меня появился ещё один опекун?..

Дни, что герцог Левентис проводил с мужчинами рода, неотвратимо подходили к концу. Праздник Запечатывания уже приближался.

До самого конца мне так и не удалось понять, чего он добивается… Но, по крайней мере, он не казался мне враждебным. Ни ко мне, ни к дому герцогов.

«Если бы он желал нам зла, я бы наверняка это почувствовала.»

Праздник оказался менее шумным, чем я представляла.

Мои родители пригласили священника, чтобы он освятил усадьбу.

— Благодарю, что пришли, — учтиво сказал отец.

— Разумеется. Это… пожертвование во славу божью? — не скрывая интереса, ответил священник и тут же обратил внимание на сундук с дарами.

«И это священник? Неужели так открыто говорить о деньгах — для него в порядке вещей?»

Он с порога показался мне неприятным типом. Надменный и тщеславный, он с важным видом прошёл по дому, провёл освящение, а потом принялся диктовать свои требования.

Родители, не желая омрачать день, сдержанно выслушивали его.

Но моё раздражение достигло пика, когда он обратился к представителям дома Левентис.

Бросив взгляд на украшения и дары, приготовленные герцогом, он с лёгким пренебрежением цокнул языком:

— Хм. По крайней мере, герцог не забыл почтить бога.

— Почитание — естественная обязанность каждого жителя этого континента, — спокойно возразил герцог.

— Верно. Бог всегда наблюдает за домом Левентис.

Он произнёс это не как благословение, а как предостережение. Не забота — а контроль.

Особенно тяжёлый и почти презрительный взгляд он бросил на Михаила.

Это меня удивило.

Даже тот самый Михаил, мальчишка, что обычно вёл себя со мной беззастенчиво и даже немного дерзко, теперь молчал и склонял голову под взглядами священника. Без споров. Без привычной дерзости.

«Что вообще происходит?»

А потом — как финальный аккорд — священник с таким видом дотронулся до лба Михаила, словно касаться его было для него мучительно. Будто даже этот жест был унизительным.

— Храм не может остаться равнодушным к заботам герцога. Особенно в этот день.

Он так сказал и применил святую силу к Михаилу.

«Он с ума сошёл?!»

Я была в ужасе от увиденного.

Михаил был носителем ещё не развитой магической силы.

Впрыскивать в такого ребёнка святую силу —

— Душа...

Это ужасная боль, невероятная!

Маленький мальчик стиснул зубы и терпел страдания.

Священник посмотрел на это с явным неодобрением, словно видя жалкое и слабое животное.

— Когда-нибудь бог примет вашего сеньора.

Что я только что услышала?

Этот жалкий кусочек святой силы — он сам не может полноценно её использовать, а теперь винит Михаила?

«Этот человек уже на плохом счету у короля.»

Внезапно вспомнились слова герцога Левентиса, когда он приходил к моим родителям.

И я подумала, что нынешняя ситуация как-то связана с тем, что он тогда сказал.

Я одна такая несчастная?

Никто не указал священнику на его грубость.

«Наверное, просто не знают. Возможно, храм говорит только то, что выгодно им самим.»

Если говорить об Империи Аксион — возможно, но в королевстве Паршан, где мы живём, религия имела огромное влияние.

К тому же религия — очень чувствительная тема в любом месте.

Небрежность могла привести к казни во имя бога.

«Не думаю, что храм знает о магии Михаила.»

Но даже если бы знали, эти глупцы со святой силой вряд ли были бы так внимательны.

«Тогда должна быть какая-то другая причина.»

Запахло чем-то гнилым.

Религия и власть часто идут рука об руку.

«Это не дело герцогов. Хотя...»

Я не могла просто так смотреть на это.

Хотя Михаил действовал по своей воле, он был для меня как старший брат, а герцог Левентис — словно дедушка, который играл с нами.

Я не была настолько глупа, чтобы не понять этого.

Они были для меня почти семьёй.

«Но позволить мучить таких людей, при этом только брать деньги и уходить?»

Такого быть не может.

Если святая сила такая малая, то даже если я применю магию, никто этого не заметит.

«Но эти храмовники послали в дом герцога таких ничтожных служителей…»

— Быстрее,быстрее подайте чай!

Вот же наглец!

Получают деньги и ведут себя так!

Я тихо злилась и решила сыграть небольшую шутку — конечно, чтобы не причинить вреда дому герцогов и герцогине.

— Хмм, хмм. Вкус чая неплох.

Священник выпил по две чашки дорогостоящего листового чая и потянулся к чайнику за третьей.

Будто вспомнил, что осталось всего одна чашка, и не желал, чтобы кто-то отнял у него чай — алчность проявилась явно.

— Хррр, ух!

В тот момент, когда он взял чайник, чтобы налить, я чуть-чуть подвинула руку.

— Ах, горячо...!

Чай вылил прямо между его ног.

Белая ряса священника испачкалась в цвет заваренного чая.

Словно он не церемонился ни с местом, ни с приличием.

Мать любезно велела подать священнику воды, но тот, вероятно, из-за стыда, сразу встал.

— Хватит, хватит! Моё дело сделано, как слуга божий я должен вернуться в храм.

Он произнёс это, словно это был зов богов, требующий его поспешного возвращения.

Слуги, вместо купания, поспешно принесли холодную воду и обдали ей священника между ног.

Хотя и собирались помочь, чай приобрёл мутно-жёлтый оттенок, и это выглядело ещё более нелепо.

«Хм, этого недостаточно.»

Этот тип явно не раз делал что-то плохое и в других местах.

Я слегка воспользовалась ещё одной магией.

— Пик!

Священник, только выйдя из гостиной, не успел и сделать пару шагов — и больно ударился пальцем ноги о порог.

Хотя он и был в обуви, это было очень больно.

Он, фыркая, торопился уйти, но, похоже, боль его сдерживала.

— Всё в порядке…?

Отец посмотрел на него с тревогой.

Священник улыбнулся через силу и кивнул.

— Да, лучше возвращаться в храм — боги, кажется, рассердились.

Он старался сохранить лицо священника до конца и даже нашёл отговорку.

Когда священник вышел, рыцари и послушники посмотрели на него с удивлением.

Ведь он хромал, а ряса была запятнана — довольно жалкое зрелище.

«Вряд ли он осмелится кричать, что герцогский дом проклят.»

Это бы только навредило ему самому.

Ведь освящение поместья организовывал он сам.

Священник до последнего старался улыбаться и сказал:

— Если в следующий раз потребуется помощь — зовите меня в любое время. Господь не оставит тех, кто проявляет преданность.

И при этом не забыл настойчиво попросить пожертвований.

Он совсем неразумен, совсем.

Вот почему я в последний раз подарила ему замечательный сюрприз.

— ……

— Ах!

В зале повсюду раздались удивлённые возгласы.

И…

— Мой… мой парик…!

Сопровождавшая его женщина потеряла парик, и тот полетел далеко, начав долгое путешествие.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!