Му Мин Тан не ведала, связано ли как-то текущее состояние принца Цияна с нынешним императором, но понимала, что совесть у Его величества нечиста, и он явно опасается обвинений в жестоком обращении с племянником.

И тут как нельзя вовремя вперед выходит министр Цзян и предлагает свою вторую дочь в качестве невесты принца Цияна, тем самым разрешив затруднения императора.  Добродетельный император не только лечил больного племянника в течение долгих лет, но и жену ему нашел. Даже если принц Циян в итоге помрет, так и не сумев выздороветь, кто же посмеет обвинить в этом любящего дядю?

Семья Цзян, естественно, будет вознаграждена за свою неоценимую помощь. Цзян Хунхао, долгие годы бывший одним из трех великих министров, метил в премьеры. Император приобретал репутацию благодетеля, Цзян Мин Вэй избавлялась от надоедливого двойника, Се Сюань Цзи смог угодить своей ненаглядной возлюбленной. Все счастливы. Кроме Му Мин Тан.

Все получили выгоду, и выгода эта была огромной. Стал бы Цзян Хунхао отказываться от столь заманчивых перспектив ради приемной дочери? Нет, конечно, хоть выплачь она себе все глаза.

Кровь Му Мин Тан заледенела, как и ее сердце. Она прожила в семье Цзян полтора года. Хоть поначалу девушка и казалась неуклюжей, она быстро приспособилась и много трудилась, пытаясь угодить им всем. Госпожа Цзян, Цзян Хунхао, Се Сюань Цзы, даже горничная и свекровь семьи Цзян, она была добра к каждому!  Девушка надеялась, что пусть они и не принимают ее, как свою родную дочь, но хоть немного – то привязаться должны, после того, как проживи вместе больше года. Даже собаку, и ту жаль, если вы долго с ней живете.

Но для них она была хуже собаки.

Откровенно говоря, Му Мин Тан не обладала мягким и изящным нравом. Год, проведенный в скитаниях, превратил ее в грубую и агрессивную женщину. Но молодая госпожа Цзян была нежна и элегантна, а Му Мин Тан изо всех сил пыталась играть ее роль. Она терпеть не могла белый и голубой цвет, торгашам нравится красный и золотой! Пусть безвкусно, зато радует глаз.

Но Цзян Мин Вэй любила светлые тона, поэтому она обрезала себе ноги, чтобы втиснуться в чужие туфли. Влезла в оболочку Цзян Мин Вэй, перестав быть собой. Она не смела говорить, не отваживалась смеяться, даже есть боялась, и все лишь для того, чтобы выжить.

Жить достойно, как человек…

Но сегодня Му Мин Тан все стало ясно. Они и человеком-то ее не считали. Единственной целью ее существования была необходимость заменить Цзян Мин Вэй. Теперь, когда настоящая Цзян Мин Вэй вернулась, они показали свое истинное лицо, решив отдать подделку принцу Цияну, чтобы выжать из ее тела последние крохи.

Цзян Хунхао долгое время молча смотрел на Му Мин Тан, стоящую на коленях, и, наконец, не выдержал. Когда госпожа Цзян привезла ее в столицу, девушка была так похожа на Цзян Мин Вэй, но за прошедший год сходства между ними становилось все меньше. Даже имена у девушек оказались похожи, в них ощущалась глубокая и нежная тень весеннего пейзажа. Если бы ее родной город Санъян не был уничтожен, и девушка не оказалась в столице, сейчас Му Мин Тан была бы нежно лелеемой дочерью на руках любящих родителей.

Какой родитель захотел, чтобы его юная дочь вышла замуж за еле живого безумца? Вздохнув про себя, Цзян Хунхао мягко сказал:

- Несколько дней назад твоя сестра вернулась, поэтому мы не смогли должным образом отпраздновать твой День рождения. Дочь моя, скоро ты получишь подарок от отца.

Цзян Хунхао решил, что он хорошо исполнил свой отцовский долг: лаково разговаривал с приемной дочерью, а еще и подарок пообещал. Невероятная милость с его стороны, девица должна быть преисполнена благодарности и восхищения. Но изъявлений благодарности он так и не дождался, Му Мин Тан, продолжая молчать, внезапно поднялась с колен.

Разве он дозволял ей подняться? Это было неприемлимо, но что поделать, гнилое дерево не годится для резьбы.[1]

[1]Изречение Конфуция. Если просто, то из г..на конфетку не сделать.

Эта Му Мин Тан была не такой, как прежде. Раньше, стоило выражению лица Цзян Хунхао хоть немного измениться, девушка тут же начинала извиняться и размышлять, что же она сделала  не так. Ухмыльнувшись, Му Мин Тан посмотрела на Цзян Хунхао, а затем, обернувшись, взглянула на Се Сюань Цзи.

- Ханжество и коварство. Раньше я не понимала значение этих слов, но теперь вижу перед собой живой пример.

Лицо Се Сюань Цзы потемнело от гнева, а Цзян Хунхао в ярости закричал:

- Как ты смеешь? Цзян Мин Тан, о чем ты говоришь. Немедленно встань на колени и извинись.

- День рождения? Подарки? Отбросьте свое лицемерие уже. Меня зовут Му Мин Тан, и я родилась не в июне. День моего рождения давно прошел.

Цзян Хунхао задумался. День рождения Му Мин Тан давно прошел? И только тогда великий министр понял, что никто и никогда не интересовался, когда же у нее День рождения. Никого в семья Цзян это не волновало. Они просто устраивали празднование третьего июня.

Ведь третий день июня был днем рождения Цзян Мин Вэй.

- Вы продолжаете говорить, что делаете это для моего блага. Я выйду замуж за принца и стану принцессой. Тогда отдайте эту прекрасную возможность своей родной дочери, я – человек скромный и недостойна такой чести.- Цзян Хунхао собрался заговорить, но Му Мин Тан прервала его, - Я не желаю слушать Ваши лицемерные оправдания. Если Вы хотите заполучить расположение императора, Вы заискиваете перед ним. Если хотите продать дочь, то продаете ее. Вам самому не стыдно прикрываться лживыми оправданиями? «Я делаю это для твоего же блага». Даже слушать противно.

Цзян Хунхао был одним из трех великих министров. Он часто говорил льстивые слова другим чиновникам, но дома господин Цзян был главой семьи, чей авторитет казался непререкаемыми, а слова никогда не подвергались сомнению. Даже Цзян Мин Вэй побаивалась отца. Никто и никогда не смел тыкать ему пальцем в нос и называть лицемером.

- Неблагодарная! – министр Цзян, ударив рукой по столу, в ярости вскочил на ноги, - Семья Цзян удочерила тебя, обеспечив прекрасной одеждой, едой и слугами. И вот, как ты обращаешься со своими спасителями? Если бы не мы, ты могла бы выйти замуж лишь за торговца или слугу! И даже мечтать не смела о браке с принцем!