Финальное собрание проводилось не в столице, а в самом поместье Аверин.

Это была решающая встреча, на которой должен был определиться наследник рода. Присутствие всех вассалов Аверин было обязательным, поэтому местом проведения выбрали поместье, так было удобнее гостям, да и влияние нынешнего лорда, который намеренно избегал столицы, здесь ощущалось слабее.

Когда дата собрания приблизилась, пришло время отправляться в путь. Накануне отъезда я села писать письмо. Получателем был, разумеется, Рудрик.

Мы не разговаривали с тех пор, как расстались. [К этому времени новости о потрясениях в столице наверняка достигли Севера, но я считала, что лучше сообщить их лично. Так я смогла бы подробнее объяснить ситуацию и подтвердить, что помолвка расторгнута, как я и обещала.]

[А ещё…]

[Всего несколько минут, и я смогу сказать тебе…»]

Я замерла и перечеркнула последнюю строчку. Затем прижала ладони к пылающим щекам.

[Нет, зачем писать такие вещи!..]

Я ничего не могла с собой поделать, перед глазами то и дело всплывало лицо Рудрика в момент нашего прощания. [Точнее, его взгляд, когда он произнес: «Я буду ждать». Он вел себя как обычно, но почему-то эти слова занозой засели в моей памяти.]

Я сердито уставилась на бумагу, словно на врага, пока наконец не покачала головой, не скомкала лист и не вытянула новый. [Было так много всего, что я хотела написать. Столько слов, которые просились наружу.]

[Но я хотела сказать их лично, глядя ему в глаза. Мы не виделись так долго, с самого детства, и мне хотелось, чтобы Рудрик был вознагражден за свое терпение.]

[Осталось совсем недолго.]

Вернув самообладание, я быстро набросала текст. Начала с последних новостей, затем описала события в столице, упомянула последние слова герцога Голдмана и те общественные привилегии, о которых уже говорила ему ранее. Закончив, я почувствовала облегчение и в порыве чувств вывела:

[Я скучаю по тебе…]

Я застыла, захлестнутая эмоциями. Затем, подавив тихий всхлип, мне пришлось со слезами на глазах достать ещё один чистый лист. Это повторялось несколько раз. Каким-то чудом я всё же закончила письмо к Рудрику и сразу отнесла его О’Нил. Обычная доставка заняла бы слишком много времени, поэтому я попросила её передать послание магическим путем.

О’Нил, разумеется, охотно согласилась, но добавила с тоской в голосе:

«Вы уверены, что не хотите взять меня с собой? Я уверена, что смогла бы помочь…»

«Мне жаль, но в зал заседаний допускаются только лица с подтвержденным статусом. Боюсь, для тебя это исключено.»

«Разве мага из Магической Башни недостаточно? Этого должно хватить…»

«Это было бы слишком двусмысленно. Официально Магическая Башня придерживается нейтралитета.»

«…»

О’Нил замолчала, всё ещё недовольная, но в конце концов пробормотала с оттенком понимания и смирения:

«Что ж, счастливого пути. Я уверена, что вы справитесь, леди, так что не волнуйтесь слишком сильно.»

«Спасибо.»

Мне оставалось только виновато улыбнуться ей. И не только О’Нил подбадривала меня. В поместье Аверин каждый, стоило им меня увидеть, находил доброе слово или приходил лично, чтобы выразить поддержку.

Хестия Юстис, например, дала мне несколько пилюль для успокоения, а Сесиль подарила украшения, сделанные своими руками. Джерон Хейворд должен был сопровождать меня, так что с ним всё было ясно, но самыми трогательными были родители.

«Дарлин, когда же ты успела так вырасти…»

У обоих на глазах блестели слезы. Мой отец, Аделио Аверин, всхлипывал, а мать, Клэр Аверин, кротко улыбалась, хотя в её взгляде читалась тревога.

Похлопывая отца, который крепко обнимал меня и не желал отпускать, я спросила: «Неужели я уже такая взрослая?»

«Для меня ты всё ещё та малышка…Я ведь носил тебя на руках всё время, когда ты была крохой…»

«Ну, ты же видишь, что я из этого выросла.»

«Конечно, наша дочь выросла чудесной девушкой, но…» - вмешалась мать, с беспокойством наблюдая за нами. «Ты уверена, что справишься одна? Мы бы так хотели поехать с тобой…»

[Было очевидно, почему они так волновались. Они боялись за исход финального собрания. В каком-то смысле это было естественно: раз дела наследников уже были решены, им не полагалось вмешиваться, а тем более помогать.] Я перевела взгляд с одного на другого и спокойно ответила:

«Не волнуйтесь. Вы и так проделали огромную работу.»

«Но…»

«Я не могу полагаться на вас вечно. В конце концов, я дочь герцога…» - я замолчала, улыбаясь. «Я дочь своих гордых родителей, поверьте мне.»

«…»

Родители посмотрели на меня, и на их лицах отразились печальные, но нежные улыбки.

«Мы всегда будем верить в тебя.»

Только после того как родители вытерли слезы, я наконец поднялась в карету. Как только мы устроились, Джерон цокнул языком.

«Даже у Юнана нет такой семьи.»

«Только не говори, что в твоей семье всё иначе.»

Джерон скучающе покачал головой. Затем он почему-то пристально осмотрел меня и тихо спросил:

«Как спалось?»

«Хорошо.»

«Как самочувствие?»

«Прекрасно.»

«Ничего не болит?»

«К чему эти очевидные вопросы?»

Джерон усмехнулся моему уверенному ответу и слегка пожал плечами.

«Это нормально, нервничать, не стесняйся.»

Хотя я посмеялась над его словами, на самом деле я совсем не нервничала. [Но время ещё было, собрание начнется только завтра. Это был первый раз за долгое время, когда в поместье должно было собраться столько людей, и нам дали время на отдых и распаковку вещей.]

[Но это не значило, что мы могли бездельничать]. Я посмотрела на Джерона:

«Хватит говорить чепуху, давай приведем всё в порядок к завтрашнему дню, чтобы, когда настанет наш черед…»

Остаток пути мы провели, обсуждая предстоящее выступление. Нужно было систематизировать все цифры, которые мы подготовили, и решить, как именно мы представим наши аргументы и поведем дискуссию.

И вот, когда мы закончили, и я уже собиралась встать…

«Хорошо, значит, сделаем так, а потом…Ох!»

Глухой удар!

От внезапного толчка я вскрикнула. Подняв голову, я увидела, что Джерон выглядит не менее растерянным, чем я.

[Что…что случилось?]

Прежде чем я успела сориентироваться, снаружи кареты раздался панический голос рыцаря:

«Леди, вы в порядке? Эй, эй, стой! Стой!»

«Что? Что такое…Ух!»

Я потеряла дар речи. Карета внезапно сорвалась с места и понеслась как сумасшедшая.

[Какого черта!]

Даже если карета была зачарована, на такой бешеной скорости её начинало немилосердно трясти. Она дребезжала, словно старая колымага на северных дорогах, и я вцепилась в сиденье изо всех сил. Снаружи донесся звон стали и чей-то вскрик.

[На нас напали?]

Это было единственное логичное объяснение. Джерон, судя по всему, почувствовал то же самое, потому что встревоженно выдохнул:

«Кто…кто на нас напал?»

Стиснув зубы, я перебирала в уме варианты. [Врагов у меня хватало, как и причин для нападения, но сейчас это было неважно. Главный вопрос был в другом.]

«Нет, важнее другое: эта карета…» - я остро посмотрела на Джерона. «Куда мы мчимся?»

В тот же миг.

Наши тела подбросило от сильного удара, карета во что-то врезалась. От неожиданности я выпустила ручку кресла. Джерон, заметив, что меня резко кренит набок, отчаянно потянулся ко мне:

«Далия!»

Но рука Джерона так и не коснулась меня. Моё тело отлетело в сторону и с глухим стуком врезалось в стенку кареты. В голове вспыхнула боль, и зрение мгновенно затянуло чернотой. Звуки начали гаснуть, в ушах зазвенело, а мгновение спустя всё исчезло. Я провалилась в беспамятство.

***

Когда я открыла глаза, я обнаружила, что сижу посреди пустоты. Поморгав несколько секунд, я осознала:

[Это сон.]

[Иначе сцена перед моими глазами просто не имела бы смысла.] Моя мать горько рыдает…Мой дед, дворецкий, стоит с мрачным лицом…Слуги вытирают слезы, а рыцари отпустили головы, словно провинившиеся грешники.

И последнее ощущение, холодное, застывшее тело под моими руками.

Мой отец.

[Ах…]

На мгновение мир вокруг закружился. Из глаз непроизвольно хлынули слезы. Я рыдала, не в силах отвести взгляд от отца, и продолжала бессвязно бормотать:

[Не может быть. Этого не может быть…Это сон…Это просто страшный сон…Отец…Отец…Пожалуйста, проснись…]

Двигаясь против собственной воли, я хотела закричать: [Нет, он жив! Я спасла его, я изменила будущее, он сейчас жив!]

[Это всего лишь сон!]

Пока я отчаянно пыталась заставить себя проснуться, декорации внезапно сменились. Теперь я сидела на кушетке. Я не узнавала себя: на мне было черное платье, волосы распущены, а не уложены в привычный узел. Я сидела неподвижно, глядя в пол.

[Далия.]

Я подняла глаза. Передо мной было знакомое лицо. Моя мать, её прическа была небрежнее, чем обычно, но взгляд оставался таким же нежным.

[Я знаю, как тебе тяжело из-за отца…но если ты ничего не будешь есть, ты тоже упадешь без сил.]

[…Но мама.] - из моих уст вырвался дрожащий голос. [Без отца…кто нас защитит?]

[…]

[Ты же знаешь, родственники только и ждут, чтобы прибрать нашу семью к рукам…Я женщина, я не могу продолжить род…Они лезут ко мне со своей «помощью», но что я могу сделать…]

[Далия.] - я услышала твердый голос матери. [Я защищу тебя.]

[…]

[И эту семью, и тебя. Это сокровище, которое твой отец пытался защитить до самого конца. Я продолжу его дело и не сдамся, пока я жива.]

[…]

[Поэтому…] - я посмотрела на мать, по щеке которой скатилась одинокая слеза. [Не будь к себе так строга. У тебя есть я.]

В отличие от меня, всегда слабой, она не изменилась. Моя мать - всегда добрая и мягкая снаружи, но невероятно сильная в решающие моменты. Женщина, которая когда-то была опорой моему отцу, теперь стояла передо мной. Она нежно улыбнулась, вытирая мои слезы, крепко сжала мою руку и сказала:

[Давай поедим?]

В этот миг мне стало легче. [Если это сон, я должна проснуться и немедленно бежать к родителям, а если нет…мне нужно пройти через это вместе с матерью.]

[Верь своей матери.]

Я встала вслед за ней, рука об руку. Сцена снова сменилась. Моей нежно улыбающейся матери больше не было рядом. Вместо неё передо мной стояла дрожащая горничная. И из моей груди вырвался надтреснутый голос:

[…Что?]

[Г-Госпожа, госпожа…]

Мои глаза расширились. Из уст горничной вылетели слова, в которые невозможно было поверить:

[Карета, в которой она ехала…она перевернулась…]