И вот передо мной рухнул заключённый, чей язык безвольно свешивался изо рта, словно увядший цветок. Смертельная опасность миновала.

— Фу. Кровью воняет.

Я тяжело дышала, всё ещё сжимая в руке сковородку. Иан брезгливо сморщил нос и зажал его рукой. Все твари были уже мертвы. Пока я вырубала сковородкой одного-единственного заключённого, эти двое со всем разобрались.

— …Что это сейчас было?

На мой вопрос ни один из мужчин не спешил отвечать.

Мы втроём вернулись в центральную диспетчерскую четвёртого этажа, и между нами повисла гнетущая тишина. Прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, Деон молча сверлил взглядом мониторы. Иан, поначалу казавшийся таким беззаботным, тоже посерьёзнел.

— Тихо.

Иан приложил палец к губам.

Развалившись на диване, он тоже не сводил глаз с экранов. Очевидно, всё ещё не закончилось. За стальной дверью заключённые, ревя по-звериному, скребли по металлу ногтями.

«Они что, ожили? Или это уже новые набежали?».

Я сидела в углу и от усталости уже готова была закрыть глаза, когда леденящий душу скрежет за дверью наконец прекратился. Только тогда Иан выдохнул и грубо взъерошил волосы.

— Ремони. Что это за твари?

Конечно, я и сама не знала.

— Понятия не имею. Кстати, разве это были не те заключённые?

— Хм-м. Похоже на то, но с таким буйным нравом они либо были бы заключёнными первого класса, либо их давно бы уже казнили.

Он был прав.

Мне нечего было возразить, и я лишь принялась досадованно покусывать губы.

«Ничего подобного в оригинале не было. Сюжет отклонился от курса, причём слишком сильно. Так я не смогу использовать информацию, которую знаю как попаданка».

— Но есть кое-что подозрительное.

Их глаза были точь-в-точь как у начальницы Ивон.

Я непринуждённо присела на диван и достала из кармана записку. Это был набросок символа, который я срисовала с тела Ивон на всякий случай.

— У Ивон, которая погибла, были такие же глаза, как у тех заключённых. А когда я обыскала её одежду, то нашла на шее вот такой символ.

— …Это…

Иан наклонился, чтобы рассмотреть записку, и нахмурился. В этот момент откуда-то сбоку раздался уверенный низкий голос:

— Симптом Озверения.

Все взгляды тут же обратились к Деону. Он по-прежнему стоял, скрестив руки, и смотрел на мониторы. С непроницаемым выражением лица он продолжил:

— …Это символ с флакона Зелья берсерка. Предупреждение о том, что если выпьешь, превратишься в бешеного пса. Одна-две капли лишь придадут сил, но от большой дозы жди беды.

— Откуда ты знаешь? — спросил Иан.

— Потому что пил.

Наступило молчание.

Услышав его уклончивый ответ, я кое-что поняла и поспешила скрыть промелькнувшее на лице озарение.

«Так вот почему он так послушно пошёл со мной на четвёртый этаж — из-за Зелья берсерка. Рассчитывал ослушаться моего приказа и убить меня. Я это и так предполагала, но услышать подтверждение из его уст было… странно».

— Если у тех заключённых проявился симптом Озверения… Это массовое Озверение. Даже я, надзиратель, никогда о таком не слышала.

Я сделала вид, будто не поняла, что его слова относились и к нашему с ним разговору. Взгляд Деона стал пристальнее, словно он был удивлён.

Но, похоже, он тоже решил не развивать эту тему.

— Не знаю, что за чертовщина творится в этой тюрьме, но раз число озверевших заключённых растёт, скоро здесь начнётся такой хаос, что его уже будет не остановить.

Что?

— Если на тебя попадёт слюна заражённого или он тебя укусит, ты тоже озвереешь. Это как бешенство. Как ты уже могла убедиться, при Озверении рассудок исчезает.

Иан склонил голову набок и спросил:

— И что тогда остаётся?

— Инстинкты.

— Инстинкты?

— Те, что сидят в самых корнях подсознания.

От слов Деона атмосфера в комнате стала зловещей. Почувствовав внезапный холодок, я обхватила себя руками.

— Большинство просто бросаются на всё подряд, кусают и крушат. Хотя бывают и особые случаи. Например, человек с сильным материнским инстинктом может стать одержим собственным ребёнком.

Большинство бросаются на всё подряд.

Под его низкий голос, продолжавший объяснения, я невольно кивала. Их поведение действительно не было нормальным. И, судя по дневнику мёртвого надзирателя, который я читала, настоящая Ремони определённо что-то знала до того, как всё началось.

Вот только я не могла прочесть мысли той Ремони.

— Деон, а до того, как в тюрьме всё это началось, моё поведение не казалось вам немного странным?

Я спросила наобум, в надежде, что он может что-то знать, но ответа не последовало. Я повернула голову в его сторону, чтобы повторить вопрос, и замерла.

На меня в упор смотрели алые глаза, холодные, как зимняя стужа.

— Это твои слова сейчас звучат странно.

— Что?

— Что ты хочешь этим сказать?

Ах.

Только теперь я поняла, что задела его за живое. Нас с Деоном связывали отвращение и ненависть. Начало этой вражде было положено в прошлом, а я сейчас, сама того не ведая, затронула его травму.

Тело будто сковало.

— Я…

— Ты — Ремони Кристина.

— Простите. Я сейчас не об этом хотела…

— Ты просто Ремони Кристина. Даже если ты перестанешь быть надзирателем и станешь обычной аристократкой, для меня ты всё равно останешься надзирателем — не больше и не меньше.

Его и без того холодный голос стал ледяным.

Сама того не заметив, я инстинктивно сжала свисток в руке и стиснула зубы до боли в челюстях. Пусть я и задела его больное место, но сейчас была ситуация, сравнимая с войной.

— Знаю. Но и вы, надеюсь, не забыли, что у меня есть Магия приказа.

На мои слова Деон лишь фыркнул, словно я сказала несусветную глупость, и оттолкнулся от стены, на которую опирался.

— Это может оказаться не приказом, а мольбой.

«Что?»

Не успела я переспросить, как он длинными шагами пересёк комнату и резко распахнул дверь центрального поста управления. И тут же сквозь дверной проём, по обе стороны от его широких плеч, ворвались заключённые и впились зубами в его мощную шею, безжалостно разрывая плоть.

— Де... Де...

От шока я не могла даже закричать. Вместо крика взбесившееся сердце забилось так, словно пыталось вырваться из груди и сбежать.

Я застыла на месте, не в силах отвести взгляд от Деона. Его глаза, преградившие проход, начали неестественно меняться. То были признаки озверения.

— Деон, зачем ты...

Я попятилась, пока пятки не уперлись в стену.

С протяжным скрипучим стоном один из заключённых просунул руку между плечом Деона и дверным косяком, пытаясь дотянуться до меня. Но холодное лицо Деона, обращённое ко мне, оставалось совершенно бесстрастным.

— Де... Деон. Закрой дверь.

«Безумец. Он просто безумец».

— Деон! Очнись и закрой дверь! Заключённые же сейчас ворвутся! — срывающимся голосом закричала я и одновременно дунула в свисток. Деон шевельнулся, оттолкнул заключённых и захлопнул дверь.

Шум резко оборвался, и в наступившей гнетущей тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание. Огромная, окровавленная рука мёртвой хваткой вцепилась в дверную ручку. А затем он повернул голову ко мне.

— Теперь ты поняла, надзирательница?

На его шее и лице с грубыми чертами алели свежие царапины от ногтей, но взгляд оставался ледяным и бесстрастным, и от этого по спине пробегал холодок.

— С этим проклятым свистком тебе придётся быть осторожнее.

Дрожь в моих руках, сжимавших свисток словно спасительную соломинку, мгновенно прекратилась.

И в этот самый момент...

— Ни с места.

Задняя дверь открылась, и ослепительно яркий свет ударил нам в лица. Словно полицейский фонарь, нацеленный на вора.

— Много болтаешь для заключённого. Заключённый беспрекословно подчиняется приказам надзирателя.

Я зажмурилась от внезапного света. Одновременно с жёстким голосом откуда-то донёсся чёткий стук каблуков.

«Что происходит?»

Когда глаза немного привыкли к свету, я осторожно приоткрыла их и увидела несколько человек в форме надзирателей, двигавшихся слаженно и быстро. А в центре...

— Хотя теперь это уже не имеет значения, — вздохнул грубоватого вида надзиратель, смерив нас тяжёлым взглядом. — Сейчас неважно, кто заключённый, а кто надзиратель. Главное — выжить.

По голосу, будто натёртому металлической стружкой, и по суровому лицу я сразу его узнала.

Этого человека звали Роб Тайгер.

Он был надзирателем, ответственным за заключённого первого класса Иана, и одним из главных антагонистов, с которым героям предстояло столкнуться в первую очередь.

— Так вы сбежали из корпуса B?

Встреча с Робом Тайгером была для меня большой удачей.

Он смахнул со лба коротко стриженные светлые волосы и вопросительно посмотрел на меня. Его мускулистое, крепкое тело разительно контрастировало с сеточкой морщин вокруг глаз.

— ...Мы и не знали, что здесь бродят эти твари. Видимо, они все сбежались из корпуса C.

Чудом спасённые, мы шли по коридору вслед за надзирателями. Деон и Иан, поначалу ведшие себя настороженно, вскоре заметили, что среди группы Роба были и другие заключённые, помогавшие наравне с надзирателями, и после этого покорно пошли вместе со всеми.

— Что здесь вообще произошло? — спросила я Роба, искоса поглядывая на двух мужчин, следовавших за мной.

Роб некоторое время молчал.

— Я и сам точно не знаю. Знаю лишь, что всё началось с одного.

Его лицо, которое мы разглядывали, пока шли бок о бок — нас объединял общий статус надзирателей первого класса, — слегка помрачнело.

— Один из заключённых, шатаясь, будто залпом осушил флакон Зелья берсерка, поплёлся в нашу сторону. Сперва я подумал, что он просто спятил, и подошёл, собираясь огреть его по голове. Но эта тварь, словно дикий зверь, вцепилась зубами в шею моего товарища.

— ...И зараза распространилась?

— Верно.

Миновав четвёртый и пятый этажи, мы направились к седьмому. Я уже решила, что мы пришли, и начала осматриваться, но один из надзирателей, шедший впереди, кивком указал мне подниматься выше.

— Кстати, ты видела тело начальницы Ивон?

— Да.

Я кивнула, поднимаясь по лестнице на восьмой этаж. В оригинальном романе этого не описывалось, но, судя по тому, что солнечный свет становился всё ярче, мы направлялись на крышу.

— Раз ты видела Ивон, то понимаешь, что тюрьма вышла из-под контроля.

Роб цыкнул языком, и в тот же миг толстая железная дверь, похожая на ворота крепости, с натужным скрежетом отворилась. Я невольно сощурилась, но погода была пасмурной, так что в этом не было нужды.

— Что ж, тогда позволь представиться официально.

Роб опёрся локтем о каменный парапет, окружавший крышу, и, разведя руки в стороны, криво усмехнулся.

— Добро пожаловать в ад, Ремони.

Я вышла на крышу вслед за остальными, и у меня отвисла челюсть. В проёме между круглыми стенами парапета, рассекая небо, какая-то тварь с жутким визгом пронеслась между мной и Робом.

Я застыла, а затем с неохотой посмотрела вниз.

Ад — это не когда Деон мне угрожает.

Ад — это место, где беснуются существа, утратившие разум.

Вот что такое настоящий ад.