Чёрт.

Поняв, что дело дрянь, я дёрнулась, чтобы прикрыть рану, но мою руку перехватила мягкая и в то же время твёрдая ладонь. Холод, зародившийся у самого копчика, ударил в мозг.

В таком состоянии я была всё равно что ягнёнок, добровольно идущий на заклание голодному хищнику.

— ...Что вы делаете?

— Вы же истекаете кровью. Хотите умереть от кровопотери, Ремони?

С обманчиво нормальным, вернее, притворяющимся нормальным лицом, он переспросил меня и приподнялся. Несмотря на быстрое движение, его взгляд оставался прикован к моей талии. В неестественном изгибе его губ читалось усилие — он словно с трудом что-то сдерживал.

«Я умру. Этот парень — настоящий псих».

Не успела я опомниться, как он уже навис надо мной.

— Отпустите!

— А если я не хочу, Ремони?

— Деон!

Я закричала и, отчаянно цепляясь за жизнь, изо всех сил оттолкнула его ногой. Грубый каблук ботинка впился ему в щёку. Но выражение лица Иана не изменилось. Напротив, он расплылся в такой ослепительной улыбке, будто был несказанно рад произошедшему.

— Ремони, вы знаете о «золотом часе»?

Я не могла так умереть. Я завопила:

— Деон! Этот человек пытается меня убить! Я тебе потом поплачусь, только сделай что-нибудь!..

— С такой кровопотерей вы умрёте через пять минут.

«Что?»

Придя в себя, я попыталась рывком сесть, но чья-то рука с неожиданной силой вжала меня обратно в пол.

— Если будете так двигаться, точно умрёте. Успокойтесь и лежите.

Неужели он не ожидал, что я буду так отчаянно сопротивляться? Иан растерянно нахмурился, а затем едва заметно улыбнулся.

— Ну же, ложитесь спокойно. Прошу вас, — на этот раз в его голосе прозвучали серьёзные нотки, и я обмякла.

Рука, до этого мягко меня усмирявшая, теперь надёжно прижала моё тело к полу. Я снова оказалась на спине, ощущая затылком его ладонь.

— Умница, — это была рука Иана.

Он бережно подложил её мне под голову, чтобы я не ударилась, а затем осторожно убрал и, словно врач, сосредоточенно склонился надо мной.

— Нужно остановить кровь, так что прошу прощения за мою вольность.

— Что аристократ, что заключённый — перед женщиной оба не в силах удержать хозяйство в штанах.

Именно тогда, когда Иан уже всерьёз вознамерился сорвать с меня форму, между его пальцами вклинилась чья-то смуглая рука. Должно быть, он услышал мой крик и примчался со всех ног — у его ног по полу тянулся размотавшийся бинт, точь-в-точь рулон бумаги.

Деон скривился, словно увидел нечто непотребное, и недоверчиво вскинул бровь.

— Прекрати. Не прикончи невинную женщину, высасывая из неё кровь, словно паразит.

— Похоже, эту невинную женщину скорее убьёт твоя ревность.

Ах... С разочарованным вздохом Иан, словно страдая от неудовлетворённости, принялся нервно покусывать нижнюю губу, после чего повернулся к Деону.

— Ты ведь и сам знаешь. Я — дампир.

Дампир — это полукровка, дитя вампира и человека. Такие, как он, жаждут крови, словно настоящие вампиры, но вместе с тем обладают способностью исцелять раны, нанесённые ради неё.

Судя по всему, Деон об этом знал. Однако ему это явно было не по нраву. Он молча, с расстановкой, оттолкнул Иана.

— ...Тогда я сам её раздену.

Я снова вскрикнула:

— Постойте! А моё мнение на этот счёт никого не интересует?

— Нет. Ты ранена.

Я и пикнуть не успела, как он сорвал с меня форменный жакет. Его пальцы с крупными суставами тут же легли на мою рубашку и принялись расстёгивать пуговицы у самого пупка.

Кровь бросилась мне в лицо, и казалось, голова вот-вот лопнет, как воздушный шарик. Я крепко зажмурилась и попыталась прикрыться, но сверху раздался вздох.

— Неужели не понимаешь, что когда ты так прикрываешься, воображение разыгрывается ещё сильнее?

— Что?

«Тогда не раздевали бы вообще».

— Просто лежи смирно.

Он недовольно пробормотал что-то и расстегнул ещё пару пуговиц. Когда обнажилась моя талия с рваной раной, я почувствовала, как взгляды обоих мужчин впились в мою кожу.

— ...Крови и вправду много.

В этот момент раздался его низкий, сдавленный голос, неестественно надломившийся.

Это был Иан, прикрывавший рот рукой. Поняв, что у него странное выражение лица, он прижал левую ладонь к полу у моего уха. Затем, склонившись, убрал руку от лица.

Он не улыбался. Нет, всё-таки улыбался.

Точнее, уголки его губ, насильно растянутые в привычной усмешке, мелко дрожали.

— Ремони, подумайте хорошенько. Разве быть под моей опекой не приятнее, чем пытаться приручить этого пса?

И тут что-то мягкое и влажное скользнуло по моей чувствительной коже.

От неожиданного прикосновения у меня вырвался стон. Это было щекотно и в то же время отвратительно. Я выгнула спину, пытаясь вырваться, но мужчина недовольно промычал: «М-м-м», и я почувствовала, как он крепко схватил меня за талию.

Одновременно с этим с другой стороны раздался недовольный вздох Деона, сопровождаемый непристойными, странными звуками.

— Правда?

Когда я пришла в себя, то лишь судорожно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Сверху послышался вопрос, будто он ждал моего разрешения. Открыв глаза, я увидела, как Иан тыльной стороной ладони стёр кровь, размазанную у рта, словно помада, и широко улыбнулся.

— Вам незачем знать, что такое боль. Если поранитесь, я всегда смогу вот так вас исцелить...

Но договорить Иану не дал Деон, с силой впечатавший его затылком в пол.

— Надзиратель. Кровь?

Ах, кровь.

Встретившись с его холодными красными глазами, я торопливо коснулась раны. Поразительно. Боли я, конечно, не чувствовала, но рана, до этого покрытая запекшейся кровью, стала гладкой.

— ...Кажется, всё в порядке.

— Значит, не солгал.

Недовольно пробормотав это, Деон схватил Иана за волосы и дёрнул вверх. Голова Иана мотнулась, и я увидела его лицо.

Его золотые глаза сияли, словно два самородка. Красивое лицо с затуманенным, будто пьяным, взглядом встретилось с моим, и он ослепительно улыбнулся.

А затем сам подался головой вперёд, дразня Деона.

— Какой же ты недоверчивый пёс.

— Говоришь, полукровка? Так у тебя и мозги наполовину усохли? Как ты смеешь так говорить с божественным зверем...

— Ничуть не завидую. Если божественный зверь выпьет женской крови...

Хрясь! Голова Иана снова ударилась о пол. От такого удара лоб должен был треснуть, но, как ни странно, крови не было.

«Когда я давеча огрела его сковородкой, он и ухом не повёл. Голова у него, что ли, каменная?».

Моя осторожная гипотеза не была лишена оснований, но, скорее всего, такая выносливость объяснялась его природой зверочеловека. Говорили, что у них нет ни сердца, ни крови, поскольку выпитая кровь мгновенно усваивается как питательное вещество.

— Кстати, Деон. Все десять использований Магии приказа исчерпаны.

Я оторвала взгляд от распростёртого на полу Иана и посмотрела на Деона. Он ведь наверняка явился сюда из-за моей Магии приказа. Теперь предстояла схватка с ним.

— И что с того?

— ...Я благодарна за спасение, но если вы снова вздумаете безрассудно взрывать стены, как только что, в следующий раз я вас остановлю.

Разозлись он, я бы немедля дунула в свисток. Однако, вопреки моим ожиданиям, Деон не вспылил и не стал язвить в ответ. Он лишь смотрел на меня задумчивым, полным мыслей взглядом.

— Раз несёшь чушь, значит, уже оправилась.

Наконец отвернувшись, он поднялся на ноги.

— Что, простите?

— Стену взорвал не я.

«Тогда кто же?».

— Даю десять секунд, чтобы подняться. И тебя это касается, комариный выродок.

Деон грубо схватил лежащего Иана за волосы и с силой хлестнул по щеке. Тот медленно приоткрыл веки, и, когда его взгляд сфокусировался на лице Деона, недовольно нахмурился.

Но проблема была не в этом.

Стоило Деону встать, как до меня стали доноситься чьи-то неясные шаги.

— ...Что это за звук...

Не договорив, я вскочила. Что-то было не так. Казалось, сюда кто-то направляется, причём не один человек. Топот ног становился всё громче, хаотичнее, словно стадо бизонов неслось напролом.

В панике застегнув пуговицы на рубашке и натянув мундир, я увидела, как Деон, глядя за обрушенную стену, пробормотал:

— Надзирательница. Помнится мне, в побегах тебе нет равных.

— А?

Даже в такой ситуации он выглядел совершенно невозмутимым.

— Беги.

— Что?

Но тут...

— Я сказал, беги.

И в тот же миг, как раздался оглушительный грохот, он толкнул меня.

Одновременно с этим огромная тень из-за спины Деона ринулась на него, но он, резко обернувшись, врезал локтем, твёрдым, как чугун, прямо в лицо заключённому.

Отлетев назад, я медленно открыла рот.

Сквозь не успевшую осесть серую пыльную дымку на нас неслась целая толпа. Я сорвалась с места, спасая свою шкуру, и спиной почувствовала взгляд Деона.

Увидев, что я бегу, он, кажется, успокоился и длинной ногой ударил кого-то в живот. Но ситуация была очевидна.

Их было не меньше двадцати.

— Да они же спятили.

Иан, похоже, тоже был в растерянности.

— Ремони? Где Ремони?

Его беззаботная улыбка вмиг испарилась, когда кто-то вцепился зубами ему в руку. Выхватив невесть откуда взявшийся кинжал, он с силой вонзил его в шею заключённого. Затем, увидев, что я убегаю со всех ног, он немного помедлил и бросился следом.

Но их было слишком много.

Их жуткие зрачки, вытянутые в узкие горизонтальные щели, как у коз, казалось, множились с каждой секундой. Словно все они попали под действие массового гипноза.

Внезапно мой меч, висевший на поясе, с леденящим скрежетом покинул ножны. Деон, перехватив его, точным движением пронзил глотку очередного заключённого. «Казалось, он куда лучше владеет кулаками, чем клинком». Но вид его в этот момент почему-то напомнил мне рыцаря.

Мои размышления прервал его вопрос:

— Твоих рук дело?

В его голосе, когда он прятал меня за своей спиной, чувствовалась неприкрытая ненависть. Даже находясь под его защитой, я почему-то чувствовала себя так, будто мне угрожают.

— Нет. Если бы это была я, стала бы я убегать?

— Ремони, а что мне делать? Мне тоже бежать?

«Да почему он в такой момент спрашивает меня?».

Меч в руках Деона сверкнул, словно обрёл истинного хозяина. Алые брызги окрасили его лицо, но глаза, ещё более красные, чем кровь, сияли так, будто он нашёл своё призвание.

Да, проблема была не в Деоне, а во мне.

Я обернулась, чтобы проверить, как они там, и в тот же миг один из заключённых, двигавшийся неестественно быстро, протянул ко мне руку. Грубая, грязная ладонь, измазанная какой-то странной липкой кровью, оказалась прямо у моего носа.

— Твою мать! Сюда! Быстрее сюда!

Никогда в жизни мне не было так жутко. Выкрикнув ругательство и зовя Деона, я в отчаянии ударила подбежавшего сковородкой. Из раззявленного рта заключённого вывалился фиолетовый язык.