— М-м-м... — её тонкие брови сошлись на переносице.

Должно быть, тяжелый головной убор и свадебное платье причиняли ей невыносимый дискомфорт.

«Вот беда».

Не в силах больше на это смотреть, До Юль протянул руку. Осторожно, одно за другим, он снял украшения, а затем поднял и убрал в сторону массивный шиньон.

— У-у...

Только тогда лицо девушки наконец расслабилось. До Юль с удовлетворением наблюдал за ней, как вдруг замер, словно пригвожденный к месту. Его взгляд застыл на макушке Е Рин. Она говорила, что голова болит. Что служанка ударила её гребнем. Похоже, это всё-таки было правдой: на голове Е Рин красовалась небольшая шишка.

Плотно сжав губы, До Юль потянулся к шелковому свадебному одеянию Е Рин и помог ей снять верхний слой одежды. В этот момент...

— Ха, ну и ну... — из его груди вырвался вздох, полный горького изумления.

Из-под соскользнувшего шелкового рукава показалась рука, тонкая, словно сухая веточка. Кожа, которая по природе своей должна была быть безупречно белой, была покрыта багровыми синяками, что извивались по предплечью, подобно змеям.

— ...

Взгляд До Юля мгновенно заледенел.

***

Чик-чирик!

Птичий щебет настойчиво ворвался в сознание. Солнечный свет нещадно бил по сомкнутым векам — судя по всему, наступило утро. Е Рин мучительно нахмурилась.

«Ох, умираю...»

Голова раскалывалась так, будто по ней били молотком. Пытаясь скрыться от навязчивых солнечных лучей, Е Рин натянула одеяло по самые уши и свернулась калачиком.

«Вот бы поспать еще хоть капельку».

Но мешало жуткое похмелье и нестерпимая жажда. Голова гудела, а пересохшее горло буквально требовало воды.

«Нет, так не пойдет. Нужно встать и выпить хотя бы стакан воды».

Е Рин с трудом разомкнула веки. К затуманенному взору медленно возвращалась четкость. Она втайне надеялась, что, потеряв сознание, проснется в своей уютной спальне Основательницы Северного Ледяного Дворца.

Но перед глазами всё еще был старый, грязный потолок...

— ...

Хотя нет, подождите.

Разве в комнате презираемой незаконнорожденной дочери стали бы клеить такие роскошные обои с золотым шитьем? Тогда где я?

В тот же миг, как только этот вопрос возник в её голове, лицо Е Рин мгновенно побледнело.

«Т-так, минуточку. Что вчера произошло?»

Она принялась лихорадочно рыться в памяти. Точно, вчера была свадьба. А в конце церемонии они пили свадебное вино. Вспомнив, с какой самоуверенностью она осушила чарку, Е Рин едва не взвыла.

«О боги, позор-то какой!»

Она едва сдержала рвущееся наружу ругательство. В памяти всплыло всё: и её длинные пьяные тирады перед До Юлем, начинавшиеся с «А вот в моё время...», и то, как она расплакалась из-за удара гребнем. Даже её выкрик: «Ты думаешь, я по своей воле за тебя вышла?!» — возник в голове с пугающей ясностью.

«Какой кошмар! Я же вела себя как последняя скандалистка!»

То плакала, то смеялась — настоящий балаган. И всё это время До Юль был тем, кто приводил её в чувство. Последнее, что она помнила, — это как До Юль уложил её в постель и смотрел на неё очень странным, тяжелым взглядом.

«Может... стоит начать с извинений?»

Пока она мучилась в сомнениях, не зная, что делать, её вдруг пронзило странное чувство. Е Рин осторожно повела глазами.

«Почему в комнате так тихо?..»

Для того чтобы извиниться, нужно, чтобы в комнате был хоть кто-то. И тут...

«А вдруг он вчера настолько разозлился из-за моих выходок, что бросил меня и ушел?!»

От этой пугающей мысли у Е Рин сердце ушло в пятки. Она и так обречена погибнуть от рук главного героя, неужели она собственноручно поставила на себе клеймо смертницы?!

«Нет, только не это!»

С лицом человека, близкого к обмороку, Е Рин осторожно высунула нос из-под одеяла. И тут же...

— Вы проснулись? — она столкнулась нос к носу с осунувшимся До Юлем.

— А-а-а! — вскрикнула Е Рин и инстинктивно отпрянула назад.

До Юль посмотрел на неё тяжелым, хмурым взглядом.

— Не нужно так кричать. Я вас не съем.

Е Рин украдкой взглянула на него и тут же крепко зажмурилась.

«Всё, мне конец…»

Под глазами До Юля залегли глубокие тени — видимо, ночь выдалась для него крайне тяжелой.

— Г-глава Дворца!

«Вина моя велика, молю, сохраните мне жизнь!» — с этим чувством Е Рин тут же склонила голову.

— Мне очень жаль! Правда!

К черту гордость предков! Если события пойдут по канону оригинала, его неприязнь накопится, и моя голова слетит с плеч!

— Юная госпожа Е Рин.

— Нет, я правда не хотела! Вчера я явно перебрала с вином, вот и несла всякую чушь, но... — путаясь в оправданиях, Е Рин едва не расплакалась.

Ох, что же мне делать?!

— Обещаю, больше ни капли в рот не возьму! Пожалуйста, смените гнев на милость!..

— Я не сержусь.

— Вот именно! На вашем месте я бы тоже страшно разо... что?..

Выпалив это, Е Рин осторожно приподняла голову.

— Вы... вы правда не злитесь?

— С чего бы мне лгать вам, юная госпожа?

«В-вот как».

Е Рин украдкой проследила за его выражением лица. Что ж, если не злится — уже хорошо... К её великому облегчению, лицо До Юля оставалось спокойным. Но было одно «но».

«Почему он продолжает так на меня смотреть?»

С того момента, как он сказал, что не сердится, До Юль не сводил с неё глаз. Словно хотел что-то сказать.

— Э-э... — в конце концов, Е Рин, чувствуя за собой вину, осторожно начала: — Может, вы хотите что-то сказать?

Вместо ответа До Юль лишь слегка приподнял бровь. От этого недовольного жеста у Е Рин сердце екнуло.

«Как понимать этот взгляд?.. Я опять что-то не то ляпнула? Может, стоило просто промолчать и не обращать внимания на то, что главный герой на меня уставился?»

— Ну, просто вы уже какое-то время так смотрите на меня...

— Вы не чувствуете боли или дискомфорта?

— Боли или... что? — от неожиданного вопроса Е Рин растерянно захлопала глазами.

До Юль отчетливо повторил:

— Я спросил, не чувствуете ли вы боли или неудобства в теле.

— А, ну... — она невольно открыла рот, и тут заметила, что взгляд До Юля скользнул чуть ниже.

А? Е Рин проследила за направлением его взгляда. Туда, где...

«Ой».

Из-за того, что она задвигалась, тонкая ночная рубашка сползла, обнажив запястье. Само по себе запястье — не беда, но...

«Раны!..»

Проблема была в сине-красных кровоподтеках, отчетливо видневшихся на руке.

Е Рин поспешно одернула рукав, скрывая следы, и украдкой взглянула на До Юля.

«Вдруг его гордость уязвлена?»

На самом деле, у До Юля были все причины для недовольства. В нормальной семье, даже если над кем-то издеваются, стараются не оставлять следов на теле невесты. Ведь в первую брачную ночь муж обязательно их увидит.

Но клан Сычуань Тан не стал утруждать себя приличиями. Напротив, они отправили Е Рин, покрытую ранами, словно в насмешку. Это само по себе оскорбление и для Ледяного Дворца, и для самого До Юля.

«Забирай девчонку, которая в нашем клане считается мусором», — таков был негласный посыл.

Е Рин торопливо заговорила:

— Простите меня.

Но До Юль, который до этого был невозмутим, услышав её извинение, кажется, слегка рассердился.

— За что именно? — он склонил голову набок, переспрашивая её.

Е Рин запнулась.

— Ну, за то, что...

Почему он вдруг рассердился? Она окончательно запуталась. Ведь в черных глазах, устремленных на неё, промелькнула острая сталь. Но раз уж вопрос был задан, нужно было отвечать.

— То, что незаконнорожденная дочь, которую презирает собственная семья, занимает почетное место хозяйки Северного Ледяного Дворца...

— Это не имеет значения, — До Юль решительно покачал головой. — Юная госпожа Е Рин более чем достойна быть хозяйкой нашего Дворца.

О? Глаза Е Рин округлились.

До Юль продолжал всё так же твердо:

— Виноват лишь тот, кто смеет дурно обращаться с человеком.

— Вы это серьезно?..

— Вы спрашиваете об очевидных вещах, — До Юль легко пожал плечами. — Вы — жертва в этой ситуации, юная госпожа. Поэтому прошу вас, не изводите себя подобным самоуничижением.

Он был тем самым человеком, которому клан Тан навязал этот позорный брак. И она никак не ожидала услышать от него такие слова поддержки.

«Я рада».

В груди словно перышком пощекотали. И всё же, почему-то в то же самое время... На душе стало зябко, будто она проглотила кусок льда.

«Юная госпожа Е Рин».

До Юль по-прежнему называл её «юной госпожой». Хотя они уже провели свадебный обряд и он должен был звать её «женой» или «супругой».

«Ну и ладно. Ничего страшного», — попыталась успокоить себя Е Рин.