Зениса притащили обратно в Туманное королевство.

Брошенный на колени прямо на площади, Зенис всю ночь подвергался побоям со стороны королевских солдат.

Однако, сколько бы его ни секли плетьми и ни избивали, он так и не выпустил ребенка из своих объятий.

Он прекрасно понимал: как только он разожмет руки, младенец погибнет.

— Ах ты, презренный ублюдок...

— Он так и не отдает ребенка? Что нам делать?

— Пока что заприте его в тюрьму. Его Величество завтра лично проведет допрос.

Так Зенис оказался заперт в одиночной камере.

Хотя камера и называлась одиночной, он был там не один.

Дитя по-прежнему оставалось в его руках.

— ...

Зенис посмотрел на ребенка изнуренным, ввалившимся взглядом.

Маленький мальчик с трудом ловил ртом воздух.

С самого рождения младенец не получил ни капли воды, не говоря уже о грудном молоке.

Дыхание ребенка было настолько слабым, что казалось, оно вот-вот прервется навсегда.

— ...

Если ребенок умрет здесь и сейчас...

Тогда он сможет покинуть Туманное королевство без лишних хлопот, и между Империей и Туманным королевством не возникнет серьезного раздора.

В конце концов, разве он был виновен в чем-то, кроме помощи при родах принцессе?

Но если каким-то чудом это дитя выживет, кто станет о нем заботиться? Кто его приласкает?

В этом мире просто станет на одну несчастную жизнь больше — еще одна судьба, выброшенная безответственными родителями.

Когда выдох из крошечного носика стал совсем едва заметным, Зенис, сам того не осознавая, почувствовал странное облегчение.

«Да, так будет лучше. Уходи сейчас».

«Пока ты еще не познал всю горечь этого мира, пока не осознал, что такое страдание... просто мирно...»

— ...?

В этот момент что-то призрачное проскользнуло сквозь решетку. Зенис в недоумении поднял взгляд на окно высоко над головой.

Стояла глубокая ночь, и вокруг не было ни единого источника света. Откуда же взялось это сияние?

— ...Ах.

Это был лунный свет.

Небо этой ужасной страны, обычно затянутое плотными тучами, слегка приоткрылось, и сквозь этот просвет хлынул поток лунного сияния.

Свет коснулся лица младенца, обнажая его невинный, ничего не подозревающий облик.

Это было лишь мимолетное мгновение. Но этого времени хватило, чтобы образ ребенка навечно отпечатался на сетчатке глаз Зениса.

— ...Угх.

Зенис и сам не понимал, почему.

Почему его глаза вдруг стали горячими от слез.

— Угх...

Почему при виде умирающего ребенка, который не имел к нему никакого отношения, его сердце так мучительно сжималось.

Зенис не понимал. Он не мог найти этому разумного объяснения. Но, сам того не замечая, он прошептал:

— Не умирай.

Прижимая к себе дитя, Зенис молился более искренне, чем во время любой другой молитвы в своей жизни.

— Не умирай, прошу...

К счастью, начался мелкий дождь.

Зенис собрал ладонями дождевую воду, просачивающуюся сквозь прутья решетки, согрел её своим теплом и позволил каплям стечь в рот ребенка.

Младенец жадно припал к пальцу Зениса, словно это была грудь матери.

— Вот так. Хорошо, молодец... пожалуйста, держись...

В тесной камере он закрывал ребенка от дождя своей спиной, пытаясь сохранить остатки тепла в крошечном теле.

— Давай будем жить.

Отчаянно шептал Зенис.

— Давай жить вместе...

***

Долгая ночь подошла к концу.

Ребенок все еще дышал, когда Зениса выволокли из камеры и потащили в тронный зал.

— Жрец Зенис!

Там стоял король Туманного королевства, который за последние три года ни разу не удостаивал Зениса аудиенции.

Король, посмеиваясь и поглаживая усы, приветствовал Зениса с распростертыми объятиями.

— Какую ужасную бестактность допустили мои люди по отношению к дипломату Империи Эверблэк. Я приношу извинения от их имени.

— ...

— Теперь, когда между нашими народами должны быть только добрые отношения, моя младшая дочь устроила такую глупую заварушку, доставив беспокойство даже жрецу Зенису.

Король жестом указал на безмолвного Зениса.

— Послушайте, не стоит усложнять простой путь, жрец Зенис.

— ...

— Передайте этого малютку мне. Это дитя, рожденное моей дочерью, следовательно, права на него принадлежат мне, не так ли?

Стоя с бесстрастным, холодным лицом, напоминающим лик инквизитора, Зенис медленно склонил голову, чтобы посмотреть на ребенка в своих руках.

Это был его последний шанс.

Вернуться к прежней жизни.

— Этот ребенок... действительно дитя принцессы Клауди.

А затем Зенис решил навсегда отказаться от этого пути.

— И в то же время, он мой сын.

— ...Что?

Королю, который в недоумении нахмурился, Зенис твердо объявил:

— Это дитя родилось от любви между мной и принцессой Клауди.

— ...

— За последние три года мы сблизились, и в итоге у нас возникли чувства друг к другу, результатом которых стало рождение этого ребенка. Он мой сын.

Губы короля искривились в насмешливой ухмылке неверия.

— О чем вы говорите, жрец Зенис? Вы принимаете меня за дурака?

— ...

— Этот ребенок — проклятый результат связи моей непутевой младшей дочери и покрытого шерстью раба, валявшегося в сене. То, что я правлю в этом затянутом тучами захолустье, не значит, что я не способен узнать гибрида зверолюда.

У младенца, завернутого в окровавленную рубашку Зениса, действительно виднелись клочки меха, характерные для зверолюдов.

Яростно указывая пальцем на ребенка, король закричал:

— Пара молодых глупцов, поддавшихся низменным страстям, оба мертвы! Это просто очередной паршивый сирота!

— ...

— Неужели вы готовы принять этот позор на себя? Как жрец, вступить в порочную связь с принцессой в городе, куда вы прибыли для проповеди... вы действительно готовы признать это?

— Да.

Зенис кивнул. Рот короля слегка приоткрылся от изумления.

— Этот ребенок не только дитя Туманного королевства, но и сын дипломата Эверблэк и жреца Церкви Богини.

— ...

— У этого ребенка есть право быть гражданином Империи. Если Ваше Величество намерены убить его, это будет расценено так, будто Туманное королевство пытается убить подданного Империи, что приведет к серьезному дипломатическому конфликту.

Король, уставившись на Зениса как на диковинное животное, медленно переспросил:

— Неужели моя дочь оказала вам какую-то великую услугу?

— Нет.

— Или, быть может, вы были чем-то обязаны тому обросшему шерстью рабу, с которым она забавлялась?

— Я едва ли перемолвился с ним парой слов.

— Тогда почему вы так упорно настаиваете на защите этого отродья?

Зенис снова медленно опустил взгляд на ребенка в своих руках, а затем тихо ответил:

— ...Вы не поймете, даже если я попытаюсь объяснить.

Король с отвращением махнул рукой.

— Делайте что хотите. Забирайте этого бастарда, найденного на трупе моей дочери, и проваливайте отсюда как можно скорее. Я отпущу вас без лишних проблем.

— ...

— Но с последствиями вам придется разбираться самому, жрец Зенис.

Яростно указывая на Зениса, король ядовито выплюнул:

— Если этот ребенок действительно рожден от любви между вами и моей дочерью, как вы утверждаете, то весь «дипломатический конфликт» падет на вашу голову и на Империю Эверблэк!

***

Прошло несколько месяцев.

Империя Эверблэк. Имперская столица.

Центральная церковь Богини. Карательный суд.

— Вы воистину безумны, жрец Зенис.

По возвращении в столицу Зенис был немедленно взят под стражу и доставлен в Центральную церковь.

В Карательном суде Центральной церкви с суровыми лицами стояли не только высокопоставленные чины церкви, но и ключевые чиновники из Министерства иностранных дел Империи.

— Теперь вы погубили не только свою собственную жизнь, но и жизни бесчисленных потенциальных последователей в Туманном королевстве.

— ...

— Ослепленный личной привязанностью, вы перечеркнули великое дело! Как жрец, исполняющий волю Богини! Как тень Богини! Вы совершили то единственное, чего никогда не должны были делать.

Зенис спокойно ответил:

— Я просто следовал доктрине: не игнорировать просьбу о помощи, которая звучит прямо перед тобой.

— Не вам было это решать! Это не входило в ваши полномочия!

Епископ, отчитывая Зениса, неодобрительно покачал головой.

— ...Почему вы хотите провести остаток жизни в муках за преступление, которого не совершали?

Зенис оставался непоколебим.

— Потому что я верю: тот, в кого я верю, поступил бы точно так же на моем месте.

— Истинное высокомерие.

Окружавшие Зениса жрецы в унисон зацокали языками и тяжело вздохнули.

— Вы с болью осознаете, что все ваши действия — не более чем способ потешить собственное самолюбие.

— Возможно и так.

Зенис пожал плечами.

— Но даже если это самодовольство, спасение этой юной жизни кажется мне более ценным, чем вся моя жизнь, проведенная в простом следовании приказам что-то разрушить.

Бам!

Епископ ударил кулаком по столу и закричал:

— В последний раз, Зенис! Где вы спрятали ребенка?

— Сколько раз мне нужно повторить? После побега из Туманного королевства прошло совсем немного времени, прежде чем у него поднялся жар, и он умер. Я похоронил его тело в горах.

— Зенис, до самого конца ты...!

— Просто накажите меня.

Зенис спокойно развел руки в стороны.

— Прошу, накажите этого заблудшего агнца.

Его товарищи из Штрафного отряда крепко зажмурились.

К сожалению, Розетта отсутствовала.

Сожалея об отсутствии сестры, Зенис пробормотал:

— За то, что я запятнал честь своих товарищей, я заслуживаю соответствующего наказания.

***

До того как предстать перед Карательным судом...

Перед тем как войти в Имперскую столицу, Зенис под покровом ночи заглянул в приют на окраине города.

Этим приютом управлял бывший командир рыцарей, тот самый человек, который вырастил Розетту и Зениса в их детстве.

— На меня будут охотиться всю жизнь.

Зенис передал ребенка, которого нес, и старик молча принял младенца на руки.

Командир, который когда-то подобрал Розетту и Зениса в бесплодных землях, терзаемых песчаными бурями, теперь был директором этого приюта.

Директор с недовольством взглянул на Зениса. Тот продолжал говорить медленно:

— Убийцы из Туманного королевства и члены Штрафного отряда, которые были моими братьями, — все они попытаются меня убить. Этот ребенок станет такой же целью.

— И что?

— Я хочу оставить этого ребенка здесь.

Директор издал короткий смешок.

— Весь орден, и особенно Штрафной отряд, в котором ты состоял, будут отчаянно искать этого младенца, а ты хочешь оставить его в приюте, которым управляет человек из того же отряда?

— Под лампой всегда темнее всего.

— Дерзкий, сумасшедший ублюдок...

Выслушав всю историю целиком, директор мог только в неверии качать головой.

— Невероятно, какой дурак. Нет, это моя вина, что я тебя таким вырастил... эх.

Даже под градом ругательств директора Зенис улыбался.

Наконец он почувствовал облегчение от того, что оставил ребенка в самом безопасном месте, которое знал, с самым надежным человеком.

Директор глубоко нахмурился.

— Чему ты так радуешься, выглядишь таким довольным? Думаешь, стал святым? Ты просто дурак, который не может позаботиться о себе.

— Я знаю.

— Тогда проваливай! Пока пацан не запомнил твою физиономию без всякой на то причины.

Снося ворчание директора, Зенис в последний раз взглянул на лицо ребенка.

— Ты должен вырасти достойным человеком, Ганнибал.

Уютно устроившись на руках директора, Ганнибал, который на руках Зениса вечно капризничал, теперь крепко спал.

Ребенку, которого он защищал, кормил, мыл и укладывал спать, словно действительно стал ему отцом на эти несколько месяцев, Зенис прошептал:

— Давай когда-нибудь встретимся снова.

...

И прошло 14 лет.

***

— ...Это всё?

Зенис замолчал, и спустя мгновение...

Когда я осторожно спросил, Зенис кивнул.

— Да, ну... остальное вы знаете. Благодаря внутренней политической борьбе в церкви мне удалось сохранить жизнь. Меня сослали в глушь, где я жил тихой службой...

— ...

— Отправляя всё жалованье, которое получал, экономя на всем, в тот самый приют. Так я и жил.

Мужчины вокруг него одновременно схватились за головы.

— Постойте, почему от этого рассказа так душно, словно объелся сухой картошки? Неужели это всё? Это действительно конец?

— А что насчет короля? А руководство церкви? Разве они не получили какого-то божественного возмездия?

— Дай нам хоть какое-то удовлетворение, Лукас! Скорее...!

— ...О каком удовлетворении вы говорите, мой лорд?

Задыхаясь и колотя Лукаса по плечу, я внезапно осознал кое-что и закричал Зенису:

— Погоди-ка, значит, Ганнибал тебе не сын!

Зенис ответил с кривой усмешкой:

— ...Но он также и мой сын.

— Есть же предел благородному идиотизму!

Я яростно указал на Зениса и заорал:

— Да ты просто законченный терпила!

На что Зенис лишь рассмеялся.

— Я знаю.