Розетта, как и следовало ожидать, также присутствовала на похоронах.

Священнослужительница не могла пропустить мероприятие, посвященное памяти усопших.

Облаченная в строгое черное жреческое одеяние, лишенное каких-либо украшений, Розетта тихо молилась перед могилами.

Когда я подошел, Розетта, услышав мои шаги, прервала молитву и слегка улыбнулась мне.

— Достойные похороны, Ваше Высочество.

— А разве бывают «хорошие» или «плохие» похороны?

На мой вопрос, пронизанный скепсисом, Розетта ответила мягко и плавно.

— Хотя смерть человека — это печальное событие, подобающее почитание его памяти — поступок, заслуживающий похвалы.

— ...

— В Имперской столице к большинству смертей относятся с пренебрежением. Относиться к каждой кончине с таким уважением... Вы делаете замечательную вещь.

— Оставь лесть при себе. Даже самые пышные похороны были бы лучше, если бы их вовсе не пришлось проводить, верно?

— Истинные слова, Ваше Высочество, но всё же важно признавать добрые дела. Если этого не сделают другие, позвольте мне похвалить вас.

Розетта достала из своей рясы блокнот и ручку и начала вычеркивать заранее написанные пункты.

— Я спишу вам 100 очков ереси.

— Я что, уже успел накопить столько баллов?!

— Если продолжите совершать добрые дела, я спишу и оставшиеся очки.

— Там есть еще?!

Забавленная моей реакцией, Розетта прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась.

Издав сухой смешок, я встал рядом с Розеттой, обводя взглядом кладбище.

Могилы, число которых со временем множилось, были аккуратно выстроены в ряды и колонны.

Жаркое солнце палило над надгробиями. Дул теплый ветер. Лето было уже совсем близко.

Мой взгляд зацепился за Демиана, который, обливаясь потом, заканчивал погребальный обряд перед новой могилой.

Я пробормотал, сам того не осознавая:

— У священников и правда тяжелая доля. Они изо всех сил стараются спасать жизни в обычное время, а когда кто-то всё же умирает, им приходится вкалывать на похоронах вот так.

— Жизнь и смерть — это две стороны одной медали. Нельзя иметь дело с одной, не касаясь другой, точно так же, как нельзя видеть только одну сторону монеты.

Розетта указала мне взглядом.

— И это касается не только священников. Вы, Ваше Высочество, тоже бросаете вызов смерти здесь, на передовой, чтобы защитить жизнь.

— ...

— Таков путь этого мира. Там, где светит солнце, позади всегда ложится тень.

Длинные тени тянулись за залитыми солнцем могилами. Я издал тихий вздох.

— Таков мир, он изначально обладает двойственностью или даже множеством граней.

— Действительно, Ваше Высочество говорит мудрые вещи.

— Значит, нам не стоит судить, основываясь лишь на одном аспекте.

— Образ мыслей, достойный правителя.

— ...Тогда, может, нам стоит рассмотреть более чем один аспект и в деле Зениса?

Когда я взглянул на Розетту, она широко улыбнулась, словно заранее ожидала этого вопроса.

— Неужели Зенис чем-то заинтересовал вас? Вижу, вы из кожи вон лезете, чтобы защитить его.

— Разве с твоей стороны не то же самое?

— Со моей?

— Ты ведь тоже прикрыла Зениса.

Розетта нахмурилась, изображая замешательство.

Я скрестил руки на груди и кивнул в её сторону.

— Зачем тебе было ждать меня, прежде чем идти разбираться с Зенисом, если не для того, чтобы взять меня с собой?

— ...

— Если бы ты действительно хотела убить этого смутьяна, ты могла бы тихо найти его и покончить с этим. Верно? Зачем было утруждать себя и тащить меня?

Я продолжал давить на Розетту, которая хранила молчание.

— Ты ведь хотела, чтобы я тебя остановил? Так ведь?

— ...

— Даже если Зенис заслуживал смерти по стандартам ваших святых рыцарей, ты всё равно проложила ему путь к жизни в этом городе, отстранив его от жреческих обязанностей. В каком-то смысле это можно считать милосердием.

Итак, мой вывод таков.

— Розетта. Ты сделала вид, что избавляешься от своего сводного брата, но на самом деле хотела открыть ему путь к спасению. И использовала меня в процессе.

— Ха-ха.

С коротким смешком Розетта не стала отрицать мои слова, лишь бросив на меня косой взгляд.

— Если всё, что вы говорите, правда... Даже в таком случае, неужели вы всё равно решите подыграть моим поверхностным уловкам?

— Я не знаю твоих истинных намерений. Но учитывая вклад Зениса в защиту этого города, я действительно хочу сохранить ему жизнь.

Да, я подыграю твоим «поверхностным уловкам».

При моих словах Розетта молча перевела взгляд на ровные ряды могил.

— Ваше Высочество правы. У каждого дела есть множество сторон, и то, как мы решим их осветить, может открыть совершенно разные перспективы.

— ...

— Случай Зениса ничем не отличается. На первый взгляд он — мерзавец, заслуживающий смерти и изгнания... Но если копнуть глубже, то нет никого, кто прожил бы жизнь, более подобающую священнику, чем он.

Я глубоко нахмурился.

— Что именно произошло четырнадцать лет назад?

— Это епитимья, которую он добровольно наложил на себя. Не мне говорить об этом легкомысленно. Вам стоит услышать детали от самого Зениса.

— ...

— Независимо от любой несправедливости, с которой он мог столкнуться, согласно правилам наших святых рыцарей, он должен быть наказан. Более того, мои подчиненные требуют этого.

Фанатики культа Богини, святые рыцари.

Поскольку они доминируют в руководстве ордена, для них естественно цепляться за свои принципы и догмы.

И Зенис был своего рода предателем, искусно избегающим исполнения этих самых принципов.

Поскольку голоса, призывающие к наказанию Зениса, внутри святых рыцарей становились всё громче, Розетта, зная всю историю целиком, хотела выкроить путь для своего брата.

— Я сделала для него всё, что могла. Вы предотвратили его прямую казнь, и теперь открыт путь, позволяющий ему выжить, пусть даже ценой отказа от сана.

— ...

— Теперь этому дураку самому решать. Захочет ли он оценить усилия сестры и тихо выживать, или же...

Розетта скривилась в горькой улыбке и покачала говлой.

— ...выберет смерть как священник, неся на себе позор.

***

Итак, я отправился искать, где может находиться Зенис.

Последним местом, где его видели после того, как его выгнали из храма и ему стало некуда идти, были казармы.

Сейчас они использовались как жилье для наемников.

Вечером, после завершения всех погребальных церемоний.

Место, которое я нашел, расспросив людей, оказалось на редкость затхлым уголком в казармах.

— Уф, ну и вонь... запах старых мужиков...

Я зажал нос прямо у двери.

Что это за интенсивный... отчетливый аромат, который могут источать только прожженные дядьки!

Проверив табличку на двери, я увидел знакомые имена.

Слепой мечник Неймлесс, чернокнижник Чейн.

Те самые двое мужиков, что присоединились к нам во время битвы с сестрами Горгонами.

Даже если их там двое, неужели они способны создать ТАКУЮ вонь?..

Просушите одеяла и подушки на солнце!

Проветривайте дважды в день! Регулярно стирайте одежду! Мне что, лично нужно распространять эти элементарные знания?

Ворча себе под нос, я рывком распахнул дверь.

Какой заговор они плели в этой удушающей тьме, что сразу пятеро мужчин вздрогнули при моем появлении?

Я резко дернул шторы, впуская свет.

— Вы что тут, дети тьмы?!

Вечернее солнце затопило комнату.

Оказавшись на свету, пять «детей тьмы» вскрикнули, закрывая глаза руками. Да что они творят.

Сбившись в кучу и что-то тайно замышляя, там сидели не кто иные, как временный отряд «дядек» Лукаса.

Лукас, Торкель, Неймлесс, Чейн. И Зенис.

— Ну конечно! Не могли же всего двое источать настолько густой старческий запах! Всё потому, что вас тут пятеро собралось! Ребята, сушка на солнце! Вентиляция! Стирка! Освежители воздуха! Вы слышали об этом?!

На мое восклицание Лукас запротестовал с глубоко оскорбленным выражением лица.

— Нет, я протестую, мой господин! Я тщательно слежу за гигиеной каждый божий день! Я просто зашел сюда ненадолго на собрание!

Остальные дядьки лишь цокнули языками и покачали головами, глядя на Лукаса.

— Все так говорят, пока молоды...

— Я тоже никогда не думал, что закончу вот так.

— Дядькой не становятся. Им уже являются.

— И ты тоже... скоро... с жесткой щетиной... и запахом пота...

— Нет! Со мной такого никогда не случится! Я никогда не стану дядькой!

Оттолкнув протестующего Лукаса в сторону, я сел на пол и указал подбородком на присутствующих.

— Итак, какой изменнический заговор вы тут высиживали, собравшись в таком составе?

— Измена? Наша верность вам, Ваше Высочество, непоколебима...

Торкель произнес это с твердой убежденностью. Ладно, за это получаешь десять очков лояльности.

— Мы обсуждали, что лорду Зенису делать дальше, учитывая наши личные связи.

— Вот как? И вы уже пришли к какому-то выводу?

Я повернул голову к Зенису, у которого был крайне мрачный вид.

— Ты ведь не хочешь умирать, верно? Раз тебя лишили сана, просто начни новую жизнь.

— ...Я не хочу умирать, но лишение сана для меня — всё равно что смертный приговор.

Зенис перекрестился, закрыл глаза и сцепил пальцы.

— Если это способ сохранить мою честь и честь моих товарищей, возможно, лучше смыть свои грехи смертью прямо сейчас...

— Как насчет того, чтобы жить здесь как наемник?

Торкель искренне пытался его отговорить, и Неймлесс с Чейном присоединились.

— Точно! Жизнь наемника может быть довольно веселой!

— Тут прямо за углом есть казино.

— Выпивка! Табак! Азартные игры! И поле боя, кишащее монстрами!

— Разве жизнь может быть еще более захватывающей?!

Двое наемников хохотнули и чокнулись бутылками, прежде чем жадно осушить их... От этих парней никакого толку.

— С талантами лорда Зениса вполне возможно, что Его Высочество наймет вас как личного гвардейца.

Лукас взглянул на меня, пока говорил. Я кивнул. Что ж, вариантов действительно много.

— Важно не это. Послушай, Зенис. Чего хочешь ТЫ...

Я уже собирался продолжить, как вдруг — о.

Круглолицый мальчишка заглядывал в дверь, которую я выбил ногой. Узнав его, я поманил его рукой.

— Ганнибал! Ты что, шел за мной?

— ...!

Вздрогнув, Ганнибал вскоре осторожно открыл дверь и вошел внутрь. Лукас застонал.

— Зачем такому ребенку приходить в это логово супер-дядек, где нас шестеро...

— Погоди-ка, шестеро?

Я спросил с ошеломленным лицом.

— Ты и меня посчитал?

— Ну, если я включен... Неужели вы, мой лорд, который на год старше меня, думали, что сможете избежать этой участи?..

— Не смеши меня! У королевской семьи, между прочим, есть пассивный навык на омоложение! Я... я... я не стану дядькой!

На мгновение у меня закружилась голова, но я быстро взял себя в руки.

— Сейчас не время тратить силы на пустые разговоры о дядьках.

— Ганнибал? Должна быть причина, по которой ты проделал такой путь. Говори.

— Да, да... Просто...

Нерешительно пробравшись в центр комнаты, Ганнибал осторожно встал перед Зенисом.

Зенису, который в замешательстве моргал, Ганнибал показал свой маленький кулак и выкрикнул дрожащим голосом:

— Лорд Зенис!

— Э-э, да?

— Ребенок, который у вас был от иностранной принцессы! Тот, которого вы оставили в приюте при храме!

— Э... ну да.

— Этот... этот... этот ребенок...

С поникшим лицом Ганнибал указал на себя и воскликнул:

— Кажется, этот ребенок — я?!

— ...

Воцарилась адская тишина.

В комнате казармы, пропитанной затхлым запахом шести собравшихся дядек.

Мальчик, внезапно явившийся, чтобы разыграть сцену «ты мой отец», и все лихорадочно переглядываются, ища, у кого хватит смелости первым нарушить это молчание.

Бах—!

Дверь распахнулась так, будто её хотели разнести в щепки, и в комнату ворвался седьмой дядька.

Это был Келлибей, который пришел вслед за Ганнибалом. Он издал громоподобный рев:

— Что это за чушь собачья-а-а-а-а!

В этот момент сердца всех присутствующих стали едины.