— Кто ты на самом деле?

— ...

— Если ты не можешь дать себе четкого определения, то нет никакого смысла покидать это место и выходить наружу. Твои цели, твоя сущность, твои желания — все это рассыплется, подобно миражу.

Саломея пожала плечами и грациозно развернулась на месте.

— Даже если ты выберешься на поверхность, снаружи тебя не ждет ничего, кроме страданий.

— ...

— Вместо этого — иди ко мне. Уж я-то смогу подарить тебе счастливый сон.

Саломея весело рассмеялась и начала отдаляться.

— Падать на самое дно вместе, возможно, рухнуть до самого конца... не такой уж и плохой финал, тебе не кажется?

— ...

— Я буду ждать. Вечно и всегда...

Оставив после себя едва слышный смешок, Саломея исчезла.

Я проводил ее взглядом и лишь фыркнул.

Предложение Саломеи было полной чушью, не заслуживающей внимания.

...Однако.

Было правдой то, что она прочитала мои воспоминания.

Она точно знала, о чем я размышлял.

Мне было страшно.

Пугал долгий путь, что лежал впереди.

Пугало тяжелое бремя, которое я обязан был нести.

Грядущие битвы обещали быть многочисленными и жестокими. Мне придется и дальше нести на своих плечах смерти товарищей и подчиненных, как я делал это до сих пор, а возможно — в еще больших масштабах.

— Ух...

Когда я находился в движении, обремененный долгом, я еще мог как-то идти вперед по инерции.

Но теперь, когда меня сбросили с этого пути и я упал, я никак не мог собраться с духом, чтобы снова встать.

Смогу ли я сделать это снова?

Дойду ли я до самого конца?

«Неужели это и правда "твое" желание?»

Было ли то, чего я пытался достичь в конце этого длинного пути, действительно тем, чего я желал?

А вдруг, просто вдруг.

Если Саломея права, и это желание отличается от того, чего я хочу сейчас.

Если я откажусь от этой цели...

Может, мне и не придется сражаться так отчаянно?

«Сломать флаг очень трудно только в первый раз, но после — это становится слишком легко».

«Потому что он уже сломан».

И в этот момент...

Слова Королевы фей Скульд нежно отозвались в моем сознании.

«Стоит тебе лишь раз пойти на компромисс, и ты начнешь прогибаться бесконечно. В конце концов ты будешь жить лежа. Совсем как я».

— ...

Стиснув зубы, я поднял с земли еще один камень и снова швырнул его в сторону канализации.

Тук!

Дико срикошетив, камень даже не попал в проем, а отлетел куда-то в сторону. Проклятье, выругался я себе под нос.

***

Зона 10, «Ферма».

— Мне это нужно...

Проходя по своей территории, командующий Легионом чумы Рейвен рычал клокочущим голосом.

— Еще более сильный яд, еще более смертоносная чума, мне это нужно...

Всего полдня назад это место, когда-то заботливо взращенное руками хозяина, превратилось в сущий ад.

Плодовые деревья, отягощенные плодами, колосья зерновых, склонившиеся к земле, молодняк, подрастающий в стойлах...

Все гибло и гнило на глазах.

Яд и чума, выпущенные Рейвеном, пожирали его ферму, словно рой саранчи.

Но даже когда его ферма исчезала, не оставляя после себя даже руин, Рейвен не останавливался.

— Недостаточно, этого мало. Так не пойдет...!

Рейвен замер перед «полем», где он посеял семена чумы.

Могучие воины различных рас, захваченные им в плен, гнили заживо, превращаясь в живые инкубаторы для новых видов болезней.

Ссссс!

Рейвен протянул руку и впитал в себя все эти миазмы.

Но.

— Нужно больше, больше, больше...!

Этого было мало.

Ничтожно мало.

Этого не хватало. Требовалось более сильное проклятие, более мощное оскорбление самой жизни.

Рейвен закричал в агонии.

— Чтобы убить его, мне нужно больше...!

Легион чумы невероятно силен, когда сталкивается с множеством противников.

Настоящая чума, извергаемая телом Рейвена, и иллюзии, создаваемые его клонами.

В условиях, когда нет ни секунды, чтобы отличить реальность от вымысла, распространяющаяся боль была наиболее эффективна против огромных армий.

Смерть расползалась, страх усиливался, а те немногие выжившие, что выбирались из этого ада, становились разносчиками инфекции для других.

Бесконечная цепь отчаяния.

Среди всех дьявольских сил, воскрешенных в Озерном королевстве, ни одна не была столь могущественна против масс, как Легион чумы.

Однако у него была явная слабость.

Будь то чума или иллюзия, они не могли мгновенно обрывать жизни жертв.

Они могли причинять длительные страдания и муки, но не приводили к немедленной смерти.

Следовательно, легион был уязвим против сильных элитных бойцов, способных выдержать воздействие заразы.

Даже при жизни Рейвен испытывал трудности в сражениях с немногими избранными сверхлюдьми.

Те, кто был заражен чумой, но все равно бросался в атаку, поддерживая силы зельями или магией исцеления, часто загоняли Рейвена в угол. Они превращались в ходячие лужи крови, но раз за разом угрожали его жизни.

После нескольких подобных столкновений Рейвен в конечном итоге потерпел поражение еще в годы своей жизни. От руки одного-единственного человека.

Изначально будучи врачом в Озерном королевстве, Рейвен был изгнан оттуда из-за своих порочных исследований и сам стал воплощением чумы, пронесшейся по всему миру.

Он самонадеянно вторгся на родину, намереваясь показать свою силу тем высокомерным магам, что когда-то презирали его.

И был остановлен одним-единственным магом.

Этот маг в то время возглавлял исследовательский институт в Озерном королевстве и руководил разработкой всеисцеляющего эликсира под названием «Пантао».

Приняв экспериментальную версию «Пантао», он в одиночку выступил против Рейвена.

И перед ним Рейвен пал.

Ни один из его ядов, ни одна чума или проклятие не смогли пробить благословение, окружавшее того человека.

Рейвен, который разлагал и убивал тысячи существ по всему континенту, не смог одолеть одного человека и был истреблен.

— Как прискорбно! Как прискорбно! Как прискорбно! Как прискорбно!

Вспоминая тот момент, Рейвен проливал слезы из чистого яда.

Прошло время — и Рейвен воскрес во тьме Озерного королевства.

Возродившись, Рейвен первым первым делом разведал путь производства эликсира и нашел эту ферму.

Она уже лежала в руинах, но там дремали различные драгоценные компоненты.

Рейвен восстановил ферму.

Он рассудил: если он сможет заново вырастить тот самый эликсир, который когда-то победил его, то, возможно, ему удастся найти способ преодолеть этот иммунитет.

Так Рейвен ухаживал за древними эликсирами и собирал урожаи новой чумы, управляя этой фермой.

Но какой прок был в этих проклятых столетиях?

Чума Рейвена все еще не могла одолеть обычный персик, разработанный лучшими учеными и магами Озерного королевства после долгих исследований. И что самое нелепое — этот персик был украден, сделав еще одного человека неуязвимым.

— Это не может быть напрасно.

Несмотря на то, что он собрал всю жизнь и всю заразу с фермы, Рейвен все еще чувствовал жажду и бормотал:

— Это не может быть напрасно, не может быть напрасно, не может быть напрасно — я, повелитель этой чумы, не могу проиграть исследованиям магов, погибших века назад.

Я покажу им.

Что развращенная воля одного индивида может сокрушить так называемый благородный коллективный разум.

Что пламя, сжигающее мир, всегда, всегда начинается с одной-единственной спички.

— Я докажу это...!

Он накроет своей чумой весь мир.

И тогда Рейвен решил поставить на кон все.

Он высоко поднял руку, а затем...

Вшух!

Вонзил ее себе в грудь.

Он сжал собственное ядро в руке, и после этого...

Хрусть...!

Разбил его вдребезги силой своей воли.

Пш-ш-ш!

Тело Рейвена рассыпалось на куски во всех направлениях.

С тех пор как он стал мастером чумы, его тело, полностью разложившееся и истлевшее, не могло сохранять форму само по себе.

Его физическая оболочка была не более чем скоплением носителей чумы вокруг ядра, искусственно удерживаемым магией.

И когда ядро было разбито, всевозможные вороны, насекомые, крысы и туманы, составлявшие его тело, разлетелись в стороны...

Но сразу после этого все эти носители снова начали сходиться в одну точку.

Они яростно вгрызались в осколки разбитого ядра Рейвена, пожирая их.

Это было ядро существа, которое когда-то считалось одним из величайших воплощений зла в мире.

Его душа была могущественной, и твари инстинктивно боролись за право поглотить ее.

«Ешьте».

Пока его душу грызли бесчисленные насекомые, мысль Рейвена продолжала звучать шепотом:

— Ешьте, ешьте, ешьте — потребляйте и разлетайтесь еще дальше.

Его голос становился все слабее.

— Через это... я перейду на следующую ступень...

В конце концов голос Рейвена затих совсем.

Его ядро бесследно исчезло в желудках насекомых.

Темная, мутная волна скверны заполнила территорию, которая когда-то была фермой.

Вороны, жуки, крысы и туман раздувались, лопались и начинали бесконечно множиться.

И...

***

Прошло уже много дней с тех пор, как я оказался здесь, на «Самом дне».

День? Три дня? Или неделя?

В таком месте время размывается. Я не делал ничего, кроме того что бросал камни в канализацию, бесцельно убивая часы, которые тянулись словно вечность.

Проголодавшись, я потянулся за одним из фруктов, которые Саломея принесла ранее.

— ...

— ...

Я встретился взглядом с одним из обитателей этой деревни донников.

Это был неопрятный маленький ребенок.

Как и у большинства людей в этой деревне, у него были всклокоченные, грязные длинные волосы и изношенная одежда.

Малыш пристально смотрел на фрукт в моей руке.

— Э-э...

Проигнорировать его и просто съесть самому показалось мне слишком бесстыдным даже для меня. Я помахал фруктом.

— Хочешь?

Кивок.

Ребенок кивнул. Я разломил мягкий плод пополам и бросил одну часть ему.

— Ешь.

Хвать!

Малыш поймал брошенный фрукт и проглотил его в один присест. Эй... ты хоть жуй иногда. Подавишься ведь.

— Еще есть?

Нагло спросил ребенок. Я рассмеялся, несколько опешив от такой прямоты.

— Есть-то есть, но... я не могу просто так раздавать их бесплатно.

— В этой деревне нет ничего ценного, чем можно было бы заплатить.

— ...Похоже на то.

Это место выглядело как деревня из рекламной кампании какой-нибудь международной организации по борьбе с голодом — полная нищета.

Оставив надежду получить что-то взамен, я просто начал отрывать от фрукта маленькие кусочки и бросать их по одному.

Малыш ловко ловил их и съедал. Несмотря на свою худобу, он был удивительно проворным.

Скормив ребенку еще несколько кусочков, я решил задать пару вопросов.

— Как вы вообще выживаете в таком месте?

— Не едим.

— Что?

— Чтобы жить, нам не обязательно есть.

Сбитый с толку таким ответом, я недоуменно моргнул, и ребенок пояснил:

— Все в нашей деревне прокляты «вечной жизнью».

— А...

— Мы не умираем, если не едим. Не умираем, если не спим. Не умираем, если не дышим. Просто... существуем.

— Тогда это значит... ты хочешь сказать, что вы живете здесь с тех самых пор, как Озерное королевство... стало таким?

— Ага.

Малыш ухмыльнулся.

— Я могу выглядеть так, но я гораздо старше тебя. Можешь называть меня «старшим братом».

Ну и дела.

Потрясенный этим откровением, я тупо уставился на ребенка... нет, на этого «старшего брата», а затем спросил:

— Если вы прокляты вечной жизнью, значит ли это, что вы все граждане Озерного королевства?

— Нет. Мы не граждане.

Маленький «брат» пожал плечами.

— Мы рабы.

— ...

— Озерное королевство было разделено на три сословия. Королевская семья. Граждане. И рабы.

Горькая улыбка скользнула по его губам.

— Рабы не считаются людьми. Раз мы не люди, мы не можем быть гражданами. Нас называли «негражданами».

— ...

— У неграждан нет имен, а без имени ты не можешь ничего после себя оставить.

Озерное королевство, некогда великая магическая нация, погибшая 500 лет назад.

Какую же искаженную структуру имело это место? Я тяжело сглотнул.

— Мы жили за пределами жилых районов для граждан, выполняя черную работу. Вся грязная работа, с которой не могли справиться благородные граждане, была нашей.

— ...

— Впрочем, внутри Озерного королевства жилось неплохо. Люди из нашей деревни тоже упорно трудились, чтобы попасть внутрь. Чтобы стать людьми. Чтобы получить имя.

Маленький брат сказал это, вновь пожав плечами.

— Чтобы получить «гражданство».

— Гражданство...?

— Это было мечтой таких неграждан, как мы. Ходили слухи, что если ты поднесешь огромное количество золота, они повысят твой статус. Поэтому мы все вместе трудились, чтобы накопить денег.

С сухим смешком он посмотрел вверх.

— Теперь, когда мы здесь, все это кажется таким бессмысленным...

— ...

— И все же взрослые в деревне до сих пор собирают деньги. Даже упав на это дно, они дорожат своими золотыми монетами, аккуратно складывая их в деревенскую казну. Они верят, что став людьми, мы сможем сбежать из этого ада.

Прожевав последний кусочек фрукта, который я ему дал, малыш усмехнулся:

— А в это время те самые «люди» находятся наверху и страдают в своих кошмарах.