— Упорно сражаясь.

От такого краткого ответа Йена Идрис на мгновение смутился. Разумеется, выражение лица Тесайи не изменилось.

По-прежнему сохраняя улыбку на губах, она сказала:

— Ты говоришь так, потому что Пятнаш слушает? Пятнаш, ты собираешься повсюду трепаться о том, что услышал от Йена?

— Ни в коем случае, — мгновенно ответил Идрис, не колеблясь ни секунды.

— Клянусь Первозданной Дикостью и Сияющей Богиней. Все, что я услышу от Убийцы Драконов, я унесу с собой в могилу.

— Раз он так утверждает... Может, всё же просветишь нас, добавив капельку деталей?

Тесайя склонила голову набок, пристально глядя на Йена.

— Разве можно одновременно клясться Крукшицей и Лу Солар?

Словно не в силах отказаться, Йен произнес:

— Это была причина, по которой Темный Принц призвал меня. Так что мы вместе подчинили его.

— Ха? Значит, ты убил его не один, Йен.

— Пойди я на такое — скорее всего, погиб бы именно я.

В голове Йена промелькнула битва с Инаскурглом. Как и во многих других битвах с боссами, которые он пережил до сих пор, многое в ней казалось нереальным, похожим на сон. Однако ощущение кризиса, которое он испытал, столкнувшись с ним, было отчетливым, словно клеймо.

— Видимо, поэтому его и назвали архидемоном, — пробормотала Тесайя с нотками благоговения в голосе.

Затем она перевела взгляд на Идриса, который, навострив уши, продирался сквозь лозы.

— В любом случае, это позор для вашего вождя. Если бы не Йен, она смогла бы снова увидеть своего отца.

Естественно, в ее тоне не было жалости.

Идрис, выдержав паузу, сказал:

— Она действительно упоминала о чем-то подобном. Мол, когда настанет неизбежная тьма и Черная Стена поглотит весь континент, Инаскургл вернется в клан.

— Значит, Круглый Стол хотел, чтобы Черная Стена поглотила весь континент.

Йен лишь кивнул, а Тесайя негромко рассмеялась и сказала:

— Что ж, мне хорошо знакомо это чувство.

Ее взгляд ненадолго скользнул по Йену.

Идрис, продиравшийся сквозь заросли, преграждавшие им путь, оглянулся.

— Встретил ли Инаскургл конец, подобающий воину?

— Нет, — покачал головой Йен.

Когда брови Идриса на мгновение дрогнули, он добавил:

— Инаскургл был охвачен безумием и хаосом. Перед смертью он выглядел не как зверолюд, а как монстр из пустоты.

— Значит, у него не было ни малейшего шанса на возвращение домой, — добавила Тесайя.

Йен кивнул.

— Скорее всего, нет.

— Понятно.

Уши Идриса слегка поникли. Он снова посмотрел вперед и произнес:

— Крукшица будет опечален. Потерять столь ценного потомка.

— Он казался весьма благодарным.

На последовавший за этим бесстрастный ответ голова Идриса снова мотнулась назад, а глаза расширились так, будто вот-вот вылезут из орбит.

— Вы встречались с Первозданной Дикостью?

— Да, ненадолго, — кивнул Йен.

Челюсть Идриса безвольно отвисла.

— Как человек мог...

— Ну. Не думаю, что я смогу ответить на этот вопрос, — пожал плечами Йен.

Тесайя с улыбкой на губах вмешалась:

— В это может быть трудно поверить, но, скорее всего, это правда, Пятнаш.

— А других откровений не было? — уточнил Идрис, с трудом совладав с удивленным выражением лица.

Йен почесал подбородок.

— Мы не разговаривали на одном языке. Во всяком случае, он не выглядел особо довольным тем, что вы все ему служите.

Он встретился взглядом с дрожащими оранжевыми глазами Идриса.

— Вероятно потому, что Крукшице не все равно. Крукшица знает, что вы все закончите так же, как Инаскургл, если все так и продолжится.

— Теперь мы знаем, кто из вождей был прав, не так ли, Пятнаш? — добавила Тесайя.

Ее взгляд снова похолодел. Идрис, на мгновение встретившись с ней взглядом, издал низкий, сдавленный стон и повернул голову вперед.

— Я буду двигаться быстрее, — сказал Идрис.

Он энергично взмахнул мечом-клыком в руке, словно отгоняя от себя тревожные мысли.

Вскоре Тесайя спросила:

— Не можешь ли ты рассказать мне более подробно, как ты сражался с Инаскурглом, Йен? Нам все равно нечем заняться, пока мы идем. А когда вокруг тишина, я все время думаю о плохом.

С ней и впрямь хлопот не оберёшься.

Йен протяжно выдохнул через нос и наконец произнес:

— Поначалу...

* * *

Джунгли, казавшиеся бесконечными, постепенно сменились умеренно густым лесом.

— Это, случайно, не Столовая Гора? — вдруг спросила Тесайя, продвигавшаяся по пологому склону, глядя на открывающийся между ветвями деревьев вид.

Йен проследил за ее взглядом и коротко выдохнул, почти рассмеявшись.

— Она действительно похожа на стол.

За зелеными склонами возвышалась отвесная стена из темного камня, напоминавшая массивную плиту. Она также напоминала гигантскую коробку — или, возможно, складную ширму.

На вершине отвесной скалы в ярком изобилии раскинулась зелень, которую словно ничто не потревожило. Скажи кто-нибудь, что этот участок земли был поднят с помощью магии, он бы сразу в это поверил.

— Да. Это Эль-Карам. И мы доберемся до него, пожалуй, через несколько часов, — ответил шедший впереди Идрис.

Он уже давно вернул свой меч-клык на пояс.

И это была не единственная вершина. Вдали возвышались еще несколько, разбросанных вдоль плавно изгибающегося хребта.

— Никаких засад, да? Похоже, ты оказался прав, Йен, — небрежно добавила Тесайя.

Йен лишь кивнул в ответ.

Дело было не только в том, что их не преследовали воины-зверолюды — не было никаких признаков демонического царства, и ни одно чудовище из джунглей не попалось им на пути. Время от времени Йен чувствовал поблизости что-то зловещее или настороженное, но оно никогда не приближалось, а когда приближалось, то быстро исчезало.

Хищники джунглей, по словам Идриса, были осторожны по своей природе и редко нападали на тех, кто казался им сильнее их самих. Впрочем, это не означало, что все шло гладко.

— Как думаешь, они выживут? — пробормотала Тесайя, оглядываясь на своего боевого коня.

Его голова низко поникла, а дыхание было тяжелым и прерывистым.

У коня Йена дела обстояли не лучше. И без того худые, его ноги теперь заметно дрожали буквально при каждом шаге. И дело было не только в том, что дорога пошла на подъем.

— Трудно сказать. Даже если и выживут, то, возможно, не переживут сегодняшнюю ночь, — с горечью ответил Йен.

Это было неизбежным следствием недостатка пищи и чрезмерных физических нагрузок.

Однако они не могли останавливаться только ради лошадей. Йен не говорил об этом Тесайе и Идрису, но он чувствовал, что Нехат приближается с каждой минутой. Если это будет возможно, он хотел в первую очередь добраться до Шарлотты и посмотреть, в каком она состоянии.

— Они могут быть отравлены. В джунглях полно токсинов, — отметил Идрис.

Затем он оглянулся на Йена и Тесайю, словно что-то осознав, и продолжил:

— Я не думал об этом, но вы двое на удивление здоровы. Я слышал, что когда представители других рас ступают в джунгли, они какое-то время сильно страдают.

— Ты специально скрыл это от нас? Надеялись, что мы свалимся без сил? — спросила Тесайя, слегка сузив глаза.

Идрис, чье лицо вновь приобрело резкие, свойственные зверолюдам черты, оглянулся на нее.

— У меня совершенно не было подобных намерений...

— Я знаю, что не было. Я знаю, — прервала его Тесайя и хихикнула.

По ее выражению лица было понятно, что ей нравится дразнить его. По крайней мере, злость, которую она проявила в первый день их знакомства, исчезла.

Посмотрев на нахмурившегося Идриса, она слегка приподняла подбородок.

— Это вполне естественно, не так ли? Неужели ты думал, что такая старейшина фей, как я, будет страдать в лесу?

— По большей части это заслуга твоей мантии.

Подумав об этом, Йен слегка рассмеялся и произнес:

— У меня хороший иммунитет.

— Понятно.

Его ответ прозвучал вяло, но Идрис кивнул, ничуть не удивленный. В конце концов, Идрис уже убедился в невероятной выносливости Йена. Разумеется, зверолюд и не подозревал, что организм Йена достиг того уровня, когда он мог заменять воду практически любым ядом.

— О боже!

Тесайя, коротко воскликнув, внезапно рванула вперед. Пологий склон в какой-то момент закончился, и показалась другая сторона гряды холмов.

Она пробежала даже мимо Идриса и наконец остановилась, оглядываясь по сторонам.

— Неужели это там? Там, Пятнаш? — прокричала Тесайя, указывая в одном направлении за холмом.

Идрис, подгонявший боевого коня, посмотрел в ту же сторону и кивнул.

— Верно. Это место изгнания. Его также называют гробницей.

— Гробницей?

Нахмурившись, Тесайя повернула голову.

Йен наконец рассмотрел вид за холмом. Деревья поредели, и лес, раскинувшийся за ними, теперь был хорошо виден.

Река, протекавшая со стороны Маро-Тела, змеилась сквозь лесную чащу между извилистых хребтов, а над одним из изгибов линии берега стлался едва заметный дымок. Вскоре показались и верхушки грубого частокола вместе с деревянными крышами.

— Гробница, — пробормотала Тесайя, с лица которой исчезла улыбка.

Все тревоги, что она копила в себе, разом вырвались на волю, точно вода из рухнувшей плотины, но это длилось лишь миг — она быстро взяла себя в руки.

Вскоре после того, как они начали спускаться по склону, боевой конь, ведомый Идрисом, беспомощно рухнул на бок. И словно по сигналу, тот, что следовал за Йеном, тоже повалился на бок, словно деревянная глыба, а его длинный язык вывалился из приоткрытого рта.

Йен и Идрис, смотревшие на подрагивающих в слабых конвульсиях боевых коней, переглянулись между собой. Тесайя тоже на мгновение оцепенела, уставившись на лежавших коней.

Затем моргнув, словно внезапно опомнившись, Тесайя добавила с явно натянутой улыбкой:

— Давайте взглянем на это с другой стороны. Теперь мы сможем двигаться быстрее, не так ли?

Ни Йен, ни Идрис не рассмеялись. Наконец Йен, вздохнув, наклонился к павшему коню и произнес:

— Давайте заберем сумки.

* * *

Рельеф местности плавно ниспадал вниз. Воздух был теплым и влажным, а почва под ногами хлюпала от сырости. Мох буйно рос в расщелинах скал и у подножия деревьев.

Нетрудно было догадаться, что совсем неподалеку отсюда находилось болото.

— Йен, ты не находишь, что люди могут принять это место за приграничные земли, а не за Империю? — спросила Тесайя.

Ее голос сквозил напускным весельем, а улыбка выглядела более неловкой, чем обычно, но Йен сделал вид, что ничего не заметил, и просто кивнул.

— Полагаю, да.

Эта мысль была недалека от истины. Пейзаж до жути напоминал задворки приграничья — те самые топи, где он впервые пришел в себя в этом мире, и всё, что их окружало

— Пожалуй, мне придется вернуться туда, едва я вновь окажусь на материке.

Ему еще предстояло выполнить квест, связанный с наследием Белого Мага. Сейчас этот квест был для него сродни спасательному кругу. И по возможности он хотел завершить его до того, как война между Империей и Темным Принцем разразится в полную силу.

— И до того, как я сражусь с Бросившим Вызов Небесам.

Отгоняя образ рыжеволосого паладина, который пришел ему в голову, Йен отвёл взгляд, почувствовав на себе внимание незнакомых глаз.

Недалеко стояла горстка зверолюдов в лохмотьях, с топорами и другим примитивным инструментом в руках. Большинство из них были старыми и исхудалыми, а у некоторых не хватало конечностей. Они прервали свою работу и устремили взгляд на приближающуюся группу.

— Разве зверолюды бросают своих стариков? — спросила Тесайя, пошевелив губами и не сводя с них глаз.

Идрис, шедший впереди, цокнул языком и ответил:

— Когда приближается их смертный час, они покидают Маро-Тел по собственной воле, прежде чем станут обузой для своих потомков. Разумеется, некоторые прибывают сюда из-за своих преступлений.

— Выходит, не просто так они прозвали его гробницей.

Йен слегка причмокнул губами. Возможно, именно из-за этого обычая воины-зверолюды предпочитали умирать в бою. Ни один воин не захотел бы в одиночку войти в гробницу и медленно там умереть.

— Гррр...

Зверолюды не сводили глаз с проходящих мимо незнакомцев. В их взглядах читалось слабое убийственное намерение, скорее всего, потому, что среди них была фея. Причина, по которой они не напали, скорее всего, заключалась в Идрисе.

Йен и Тесайя вскоре полностью отвернулись от них. Это произошло потому, что впереди показалось поселение изгнанников, окруженное грубым деревянным частоколом.

— Вы так живете? — пробормотала Тесайя, глядя на сцену, напоминающую трущобы.

— Конечно, нет. Это место изгнания. В Маро-Теле гораздо просторнее и чище, чем здесь.

— Ясно. Теперь я понимаю, почему вы с радостью расстаетесь с жизнью, когда приходит время, — с сухой усмешкой произнес Йен.

Сравнение было бессмысленным с самого начала — ничто не могло сравниться с этой деревней-кладбищем. Она была грязнее и обветшалее, чем любое захолустное поселение в Приграничье.

Если бы это было логово гоблинов, он бы еще мог понять. Но от одной только вони у него заложило нос.

Внутри деревня была не лучше, чем снаружи. Не было ни одной нормальной тропинки, одни лишь хижины из грубо отесанных бревен и досок, сколоченных на скорую руку. При этом больше половины из них выглядели заброшенными.

— Моя Кошечка живет в этом свинарнике?

Лицо Тесайи, шагавшей впереди, полностью исказилось.

Казалось, ей уже было трудно сохранять самообладание. Впрочем, это могло быть вызвано и зловонием, от которого закладывало нос.

— Бывший вождь, скорее всего, внутри, — пробормотал Идрис, шагая вперед между хижинами.

Тесайя шла следом, насупив брови, а затем, почти в одно и то же мгновение, их с Йеном глаза расширились.

Причина была проста: профиль зверолюда, сидящего у котелка с неопознаваемым рагу, рядом с хижиной, плотно сколоченной из деревянных досок, показался ей слишком знакомым.

— Пятнаш, — низким голосом пробормотала Тесайя.

Она обращалась не к Идрису.

Зверолюд перед котелком навострил уши и повернулся к ним.

— Агент Святого?

Он вскочил на ноги, словно взведенная пружина, и широко раскрыл глаза.

— Палмер, — произнес имя Йен, наморщив лоб.

То же самое сделала и Тесайя, стоявшая рядом с ним.

Правый глаз Палмера, когда он оглянулся на группу, был скрыт грубой кожаной повязкой. Под ней слабо виднелся шрам, слишком большой, чтобы полностью его прикрыть.

— Вы действительно... вернулись... как она и говорила, — произнес Палмер, который безучастно смотрел на приближающихся Йена и Тесайю.

— Да. Я вернулся, — спокойно ответил Йен, остановившись перед ним.

В нынешнем Палмере не было ни капли достоинства рыцаря-зверолюда, служившего правителю западной части Империи. Его некогда блестящий мех потускнел, а мускулы выглядели до безобразия исхудавшими.

— Как вы здесь оказались?

— Позже. Думается мне, у нас будет предостаточно времени для разговоров. А пока я хочу увидеть Шарлотту, — оборвал его Йен и посмотрел в оставшийся глаз Палмера.

Палмер, стиснувший зубы и тяжело дыша, наконец оглянулся на хижину позади себя.

— Она внутри.

— Кошечка!

Тесайя сорвалась с места почти одновременно с ним, но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем замерла. Она остановилась у полуоткрытой двери хижины.

Он не мог понять, было ли это из-за мух, жужжащих у открытой двери, или из-за разносившегося запаха смерти, который обычно исходит от трупа.

— Йен...

Застывшая, словно пригвожденная к месту, Тесайя оглянулась на приближающегося Йена. Ее глаза насыщенного болотного цвета были наполнены страхом.

— Не торопись. Все в порядке, — пробормотал Йен.

Он прошел мимо нее и распахнул дверь.

Запах внутри был хуже, чем в любой скотнице. Комната была в убогом состоянии: односпальная кровать, придвинутая к стене, покосившийся стол и хлипкая полка для хранения вещей, которую едва ли можно было назвать предметом мебели.

Взгляд Йена скользнул мимо всего этого и остановился на фигуре, расположившейся на кровати.

В комнате было темно, едва пробивался луч света, но тощие черты лица — тусклая и облезлая шерсть, кости, проступающие под кожей — резко выделялись.

Йен уставился на лицо зверолюдки, на неглубокий, хриплый вздох, срывавшийся с губ, которые не могли вымолвить ни слова. Иссеченная шрамами и истощенная, она была далеко не такой, какой он ее помнил, но ошибиться было невозможно — это была Шарлотта.

Йен, остановившийся рядом с кроватью, смотрел на нее впалыми глазами. В тот момент, когда его взгляд остановился на теле, лежащем под тряпкой, веки Шарлотты медленно открылись. Ее оранжевые глаза, помутневшие от усталости, безучастно смотрели на Йена.

— Йен… — хрипло прошептала она, практически не изменившись в лице, как будто все еще веря, что это сон или галлюцинация.

Возможно, она видела его не в первый раз.

Йен, с минуту смотревший в ее тусклые глаза, наконец растянул губы в улыбке.

— Да уж, вляпалась ты по-крупному, Шарлотта.

— Да...

Шарлотта запнулась.

Ее зрачки, которые расширились так, будто вот-вот разорвутся, наконец заострились.

— Йен?