Люсия замерла, словно остановилось само время. Образ Дианы, пронзённой шупальцем, отчетливо отразился в её багровых, светящихся глазах.

— Гухк...

Диана даже не смогла закричать. Она просто застыла, уставившись на себя широко раскрытыми глазами. Толстое фиолетовое щупальце - шириной с руку взрослого мужчины - прошило ее насквозь, вонзившись в левую часть спины и выйдя через правый бок.

Окровавленное щупальце снова зашевелилось. По-прежнему пронзая Диану, оно приподняло ее, вытаскивая из зыбучих песков. Ее содрогающееся тело выгнулось дугой назад, словно лук, когда она поднялась в воздух.

— Кхм... кхм...

Кровь струйками сочилась из-под маски Дианы, склеивая ее платиновые светлые волосы в липкие пряди.

В это время Йен, с удовлетворением наблюдавший за Люсией, наконец открыл рот.

Его пасть, усеянная острыми зубами, растянулась до гротескных размеров. В этот момент Диана, которую удерживало щупальце, оказалась над головой Йена. Сузив четыре глаза в улыбке, Йен наконец откинул голову назад. Огромная зияющая пасть была нацелена на Диану. Капли крови стекали по ее волосам и исчезали в нем.

— Гасп... гхк...

Содрогающаяся в конвульсиях фигура Дианы заполнила зрачки Люсии.

— ...Нет.

В этот момент глаза Люсии стали абсолютно белыми. Одновременно с этим ее мантия взметнулась вверх, а из раскинутых рук вырвалось яркое белое пламя.

Со звериным воем Люсия вытянула руки вперед.

Поток белого пламени вырвался наружу, словно дыхание дракона. Туман хаоса, распространившийся вокруг них, мгновенно испарился, и Йен пошатнулся, когда пламя охватило его. Но даже тогда языки пламени были нацелены на центр его торса, очевидно для того, чтобы не сжечь и Диану.

Наконец священное пламя безумия утихло. Люсия, все еще с вытянутыми руками, пошатнулась и закашлялась, харкая кровью. Тем не менее ее светящиеся глаза смотрели сквозь рассеивающееся пламя.

Это было связано с тем, что перед ней предстала фигура Йена Хоупа, объятая белым пламенем.

Поверхность его кожи расплавилась, точно смола, и то же самое можно было сказать о его извивающихся щупальцах. Белые языки пламени, мерцавшие вокруг него, продолжали его оплавлять. Несмотря на внешний вид, он, похоже, не получил серьезных повреждений и, судя по всему, не пришел в себя.

— Гррр...

Как бы то ни было, он снова сомкнул челюсти и повернулся, чтобы посмотреть на Люсию.

Задыхаясь, Люсия подняла на него взгляд и приоткрыла губы.

— Хорошо... тогда...

В ее глазах сверкнуло белое пламя.

— Тогда... убей меня первой...

Уголки рта Йена искривились. В то же время из него просочился фиолетовый туман. Полыхавшее вокруг него священное пламя угасло, словно растворившись в воздухе. Одновременно с этим щупальце, пронзившее Диану, очертило резкую дугу.

Диана рухнула на песок и обмякла. Она лишь слабо вздрагивала, не в силах издать даже стон. Из дыры в ее залитом кровью боку хлынули кровь и ошметки внутренностей.

Йен, окутанный фиолетовым туманом, уже рассекал воздух по направлению к Люсии. Глаза Люсии, смотревшие на распластавшуюся Диану, сморщились, словно она готова была заплакать.

— А-а-а-а...

Ее мантия взметнулась, словно собираясь взлететь, и она снова вытянула руки. Поток белого пламени устремился к Йену. Рука Йена была слабо различима сквозь клубящийся фиолетовый туман.

Густой фиолетовый туман поглотил белое пламя. Огонь расступился и разлетелся в разные стороны, то вздымаясь, то опадая. Туман также начал рассеиваться, словно испаряясь, но этого было недостаточно, чтобы остановить продвижение Йена. Священное пламя, если уж на то пошло, гасло куда быстрее.

— Фух... Фух...

Тяжело дыша, Люсия уронила руки.

Кровь залила ей нос и рот. Белая божественность, мерцавшая в ее глазах, тоже была слабой, словно могла погаснуть в любой момент.

Однако за клубящимся фиолетовым туманом светящиеся глаза Йена оставались спокойными. Более того, он выглядел довольным, словно ему были по душе гнев, печаль и безумие, которые изливала Люсия.

Когда густой туман рассеялся, сквозь дымку проступила полная форма Йена, вернувшегося к своему первоначальному облику. Он все так же медленно, с тревожной неторопливостью приближался к Люсии.

— Ха...

Выражение лица Люсии, когда она подняла на него взгляд, внезапно стало спокойным. Казалось, она сдалась или, возможно, смирилась со своей участью.

Переливающаяся магией Мантия Бессмертного опустилась, накрыв ее.

Медленно проведя рукой под ней, Люсия сказала:

— Если вы меня слышите, не вините себя.

Ее взгляд не отрывался от четырех приближающихся светящихся глаз. Когда огоньки слегка сузились, Люсия добавила, слабо скривив губы:

— Это не вы меня убиваете.

В то же мгновение левая и правая стороны ее мантии взметнулись вверх. Люсия подняла обе руки, словно ожидая предстоящей казни. Рот Йена расплылся в широкой улыбке.

В то же мгновение одно из щупалец вырвалось наружу, словно в ответ. Однако оно не пронзило Люсию, как это случилось с Дианой.

Вместо этого оно мягко обвилось вокруг ее талии, поверх мантии. На поверхности мантии слабо мерцала магия, а в глазах Люсии по-прежнему плескалась божественность, но щупальце без труда подняло ее в воздух.

Даже оказавшись в воздухе, Люсия не сводила глаз со светящихся глаз Йена. А Йен, в свою очередь, смотрел на нее с выражением глубокого удовлетворения.

В то же время его челюсть постепенно раскрывалась.

В отличие от прежнего, ряды выпирающих клыков стали редеть, словно погружаясь обратно в десны - отчего создавалось впечатление, что он намерен проглотить ее целиком. За зияющей пастью мягко разверзлась фиолетовая бездна.

С присущим ей бесстрастным выражением лица Люсия пристально наблюдала за приближающейся бездной, не сводя с нее глаз.

Когда зияющая пасть приблизилась к ней на расстояние всего нескольких дюймов, мантия внезапно всколыхнулась, словно живая. И в этом движении показалась скрытая под ней рука.

— Но то, что я одолжила... я возвращаю.

В ее руке находилась небольшая деревянная шкатулка. Это был футляр для хранения Священной Крови, поверхность которого была испещрена замысловатыми узорами.

Когда глаза Йена, сузившиеся от удовлетворения, дернулись, Люсия со всей силы взмахнула рукой.

Футляр, покинувший ее руку, исчез в разверзшейся фиолетовой бездне. Через мгновение, показавшееся ей вечностью, за ее пределами разлился радужный свет.

Четыре светящихся глаза Йена исказились почти одновременно. Семь цветов мгновенно слились в один и окрасились в чистейший белый цвет.

— ........!

Вопль агонии вырвался изо рта Йена, из которого теперь струился сияющий свет.

* * *

Он медленно плыл сквозь бесконечную тьму. Тьма казалась теплой, тихой и удивительно успокаивающей.

Даже находясь в оцепенении, он надеялся, что этот сон никогда не закончится. Настолько он был приятным и умиротворяющим. По сути, это было то самое ощущение, которого он жаждал на протяжении очень долгого времени. Однако, как и всегда, покой продолжался недолго.

Мириады цветов, словно отраженные через призму, вспыхнули ослепительным светом, окрашивая окружающую тьму. Он даже не мог закрыть глаза и отвести взгляд.

Разрозненные лучи света, застилавшие тьму, мгновенно слились в одно целое. Весь мир стал абсолютно белым, а затем замерцал, как разбитая люминесцентная лампа. Это было крайне неприятное и раздражающее изменение.

— Я же говорил тебе. Это был безрассудный план.

Раздался откуда-то сбоку неторопливый голос. Йен инстинктивно перевел взгляд. Посреди мерцающего мира вместе с ним дрейфовал мальчик с фиолетовыми глазами.

— Йог?

— Я рад. Что ты меня помнишь.

Мальчик, Йог, усмехнулся.

— Я боялся, что твоя душа полностью превратилась в кашу. Учитывая сложившуюся ситуацию, в этом не было бы ничего необычного, верно?

В голове Йена промелькнули обрывочные, но яркие воспоминания: удушливая тьма, отливающая красновато-коричневым цветом, острые шипы и кислотная жидкость, щупальца, разрывающие плоть, клубящиеся темно-зеленые шлейфы, корни, вырывающиеся во все стороны, прилив сладкого, опьяняющего хаоса и жажда, настолько яростная, что обжигала горло изнутри.

И еще - тьма.

— Ты не хотел бы, чтобы тебя беспокоили, верно? Я понимаю. Я тоже не хотел. До того момента, когда я даже не осознавал, что моя душа тает.

Йог добавил:

— Твой хаос коварен. Он очень хорошо тебя знает. Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы пытаться сломить или поглотить твою душу, он предложит тебе то, чего ты больше всего хотел - мир и покой?

Мальчишка, смеявшийся так, словно его это забавляло, наконец снова посмотрел на Йена.

— Но, друг мой. Почему бы тебе не отбросить эту бесполезную привязанность прямо сейчас? Если только ты не хочешь обесценить возможность, которую создала Люси.

— Люси...

Когда он пробормотал это имя, ему на ум пришла девушка с рыжими волосами и зелеными глазами, с бесстрастным выражением лица. За ней возникло другое лицо, похожее на ее, но гораздо более зрелое и резкое, со множеством шрамов.

— Да. Это шанс, который она подарила тебе, рискуя собственной жизнью. Болезненный шанс, который заставит тебя очнуться.

Во вспышках света мелькали лица: зверолюдка с черным мехом, сребровласая фея, усыпанный веснушками юноша с лицом, будто сошедшим с картины, круглолицая девушка-гномка и мрачный воин, чей шрам выглядел так, словно его высек медведь.

Каждое видение немного проясняло его сознание.

— Если не хочешь, то просто спи. Беспокойство продлится недолго. Скоро Люси тоже станет одной из нас.

— Станет одной из нас? - спросил Йен, чувствуя себя так, словно его окатили холодной водой.

Йог пожал плечами.

— Похоже, твой хаос любит Люси так же сильно, как и ты. Настолько, что сохраняет ей жизнь даже в сложившейся ситуации. Возможно, он пытается возродить ее как вассала. Хотя останется ли она той милой девчушкой, которую мы знали до этого...

— Мне нужно выбраться отсюда, - вмешался Йен.

Когда Йог, сделавший паузу, улыбнулся, словно знал это с самого начала, Йен добавил:

— Что я должен сделать?

— Тебе нужна воля. Очень, очень сильная воля. Разумеется, даже если сейчас у тебя её нет...

Йог, который говорил так, словно набивал себе цену, мягко протянул руку.

— У тебя рядом всегда есть помощник.

В отличие от обычного, Йен не стал раздумывать или сомневаться и сразу же схватил мальчика за руку.

Сжав его руку в ответ, Йог улыбнулся.

— Наконец-то ты начал мне доверять. Я тронут.

В то же мгновение Йог, словно стрела, устремился в сердце мерцающего света. То же самое произошло и с Йеном, который держал его за руку. Вспыхнувший свет заслонил Йену обзор, а затем превратился в бесчисленное множество прямых линий света.

Физиономия Йога исчезла в этом сиянии, оставив лишь ощущение его руки. За бесчисленным множеством тянущихся линий разверзлась фиолетовая мерцающая бездна.

— ........!

Оттуда донесся яростный рев, полный гнева и боли. В тот момент, когда он понял, что это его крик, фиолетовый свет рассеялся, подобно рассеивающемуся облаку. За ним открылась знакомая картина - пепельная пустыня, извивающиеся щупальца и ослепительный свет.

— ........!

В следующий миг к нему вернулись все чувства. В то же время его пронзила боль, словно его внутренности были охвачены пламенем.

Только тогда Йен понял, что вместе с воплем из него вырывается свет. Он раздулся, словно собирался лопнуть, но потом затих, а щупальца, проросшие на его спине, задрожали, словно в припадке.

В тот момент, когда он узнал фигуру, обвитую ими, Йен невольно широко раскрыл глаза — это была Люсия.

Девушка рассекала воздух то тут, то там, следуя за движением извивающихся щупалец. Кровь заливала ее лицо, но глаза оставались прищуренными, вероятно, благодаря обволакивающей ее Мантии Бессмертного.

Даже испытывая боль, словно его внутренности сгорали в огне, Йен пытался остановить щупальца, обвивавшие Люсию.

— ........!

Практически одновременно с этим из его рта вырвался рев, наполненный болью и гневом. Ослабевшие было щупальца снова напряглись, обвивая Люсию.

Должно быть, это была воля хаоса - отчаянно пытавшегося удержать контроль над телом, сопротивляясь возвращению Йена.

[— Позвольте и мне помочь... мой друг...]

Шепот Йога отдавался слабым и напряженным эхом, словно он и сам держался из последних сил. Вместо ответа Йен сосредоточил свое сознание на щупальцах.

Внезапно пульсация его бусины эссенции стала отчетливой. В то же мгновение извивающиеся щупальца замерли в воздухе. То же самое произошло и с щупальцем, обхватившим Люсию. Затем оно медленно разомкнулось, и Люсия, задыхаясь, упала.

— Сэр Йен? - внезапно пробормотала Люсия, рухнувшая наземь.

Его рот распахнулся почти одновременно с этим.

— ........!

Последовал рев, наполненный гневом и болью. Его конечности двигались сами по себе, пытаясь приблизиться к Люсии. Он дернулся, пытаясь остановить себя.

— Неужели это... то, что чувствуют сиамские близнецы?

Это было странное ощущение - словно два разума борются за контроль над одним телом. Его тело задрожало, и вокруг него заклубился фиолетовый туман. Две воли боролись за тело.

[— К сожалению... у нас мало времени... мой друг...]

Шепот Йога пронзил его сознание. Ему не нужно было вдумываться в смысл сказанного. Боль, словно сжигавшая его внутренности, и свет, извергавшийся изо рта, постепенно ослабевали. После того как эта божественность иссякнет, он снова потеряет контроль над собственным телом, уступив его своей бусине эссенции.

[— Пока этого не произошло... сними меня.]

Сдавленным голосом Йог добавил.

[— Я же говорил тебе, не так ли? Сейчас ты еще не слился с хаосом.]

— Тогда скажи мне, как.

Задумавшись, Йен шевельнул левой рукой и схватился за лицо. Это было простое и инстинктивное действие, вызванное мыслью, что если он надел маску, то может ее снять. Когда его взор, до этого погруженный во тьму, начал мерцать, он вложил силу в руку.

Острые кончики пальцев впились в край его лица. Пульсация его бусины эссенции стала отчетливее, а изо рта вырвался яростный рев.

[— Я не это имел в виду, но... просто продолжай. Я... подстроюсь под тебя...]

Йену больше не нужно было спрашивать, что ему делать. Он просто вложил в руку еще больше силы. При этом его рука погружалась все глубже и глубже.

Он почувствовал боль, такую же явную, как и ощущение, что его внутренности пылают. В то же время другая рука схватила его за предплечье.

Если бы кто-нибудь это увидел, то решил бы, что он пытается покончить жизнь самоубийством весьма странным способом. Его предплечье постепенно разрывалось, но Йену было все равно. То же самое можно было сказать и о боли, от которой у него кружилась голова. Это было наказание, которое он заслужил.

— ........!

Когда крик бусины эссенции пронзил его, Йен, не колеблясь ни секунды, сорвал с себя маску.