Йен нахмурил брови, призывая Люсию быстро продолжить.

― Нам нужен проводник, чтобы завершить ритуал освящения. Я думаю, что на него может снизойти благословение, и будет лучше, если мы воспользуемся твоим мечом, Йен.

― Благословение, да... - разгладились брови Йена.

― Что ж, ей всегда приходят в голову умные идеи.

Он внезапно запнулся, оглянувшись на Стальной Меч из Истинного Серебра, лежащий рядом с кроватью.

― Оружие не пострадает, - поспешно добавила Люсия, прочитав выражение его лица.

― Его нужно будет поместить только на край жаровни, а не прямо в священное пламя.

― Я колеблюсь не поэтому.

Йен отложил вилку и вытер рот пальцами.

Люсия озадаченно посмотрела на него.

― Тогда в чем же дело?

― Я тут кое о чем задумался, - начал Йен, вставая.

Сняв жилетку с меховой подкладкой, он развернулся к кровати. Он окинул взглядом свое тщательно уложенное снаряжение на волчьей шкуре.

― Достаточно ли прочна эта жаровня? Если она сломается или опрокинется, все может пойти наперекосяк, - добавил Йен, садясь на кровать.

Наклонившись, он надел жилет из кольчуги и потянулся за латным доспехом, чтобы пристегнуть его к груди.

Люсия ответила, слегка наклонив голову:

― Наверное, вам не стоит об этом беспокоиться.

Пока Ригг подбежал к Йену, чтобы помочь ему со снаряжением, она продолжила.

― В жаровне полыхает священное пламя, поэтому она защищена божественной энергией. Физической силой её не повредить и не уничтожить. Для начала нужно погасить пламя или же прибегнуть к какому-нибудь магическому способу.

― Приятно слышать, - кивнул Йен, ловким движением руки застегивая на себе доспех.

Люсия еще больше наклонила голову.

― Почему вы вдруг спросили об этом? И для чего вы сейчас экипируетесь? Вы могли бы просто вручить мне меч и не торопиться с этим.

― Ты бы не смогла его унести. Он тяжелый, - откровенно сказал Йен.

Когда замешательство Люсии усилилось, Йен задал еще один вопрос.

― Все ли готовы к отъезду?

― Да. Уверен, вы слышали шум - люди готовятся с самого рассвета. Правда, было несколько... небольших заминок.

― Небольших заминок?

― Из-за воинов, которые остались, - уточнила Люсия, и ее губы скривились в слабой ухмылке.

― Некоторые устраивали истерики, желая присоединиться, а другие пытались спрятаться в ящиках с припасами или в повозках, но их снова вытаскивали наружу.

― Ах, вот так заминки, - тихонько хмыкнул Йен, прежде чем добавить:

― Только не говорите мне, что среди них был и Аскель.

― Нет, не был, - ответила Люсия, не переставая ухмыляться.

― Хотя он выглядел весьма расстроенным.

Йен вдруг взглянул на Люсию.

― Значит, ты уже сблизилась с этим парнишкой?

― Немного. Но не слишком, - ответила она.

― Не похоже на то, что немного, - подумал Йен, наблюдая за ее безразличным пожатием плеч, прежде чем Люсия продолжила.

― Но когда дошло до того, что его воины выкинули подобный номер, он был в ярости. Вытаскивал их и вбивал в них здравый смысл - вот это было зрелище. Бесстрашный Аскель, они говорили? Ему было все равно, кто за ним наблюдает.

― Бесстрашный...?

― Похоже, теперь он заслужил совершенно противоположное прозвище.

Йен тихонько посмеивался, вставая и облачаясь в доспехи. Йен тщательно зафиксировал все части доспехов, чтобы ничего не болталось. Большой стальной меч был закреплен у него на поясе. Он посмотрел на Ригга и Люсию.

― Вы оба, отойдите к двери.

― Да, - Люсия жестом велела Риггу следовать за ней и отошла назад.

Тем временем Йен достал из карманного измерения Теневую Мантию и накинул ее на плечи. Взмахнув плащом, он повернулся лицом к двери и вытянул правую руку в сторону. Его рука на мгновение исчезла в карманном измерении, а затем вновь появилась, сжимая рукоять массивного клинка.

У Ригга отвисла челюсть, а его широко раскрытые глаза не отрывались от внезапно материализовавшегося колоссального двуручного меча. Клинок, высотой со взрослого человека, зловеще поблескивал, а его слегка изогнутый кончик был испещрен древними рунами.

Йен слегка сузил глаза, обнаружив, что меч гораздо легче, чем ожидалось. Он прекрасно помнил, как трудно было просто поднять его, когда он только им обзавелся.

Слабая горькая улыбка заиграла на его губах, когда он вспомнил, что раньше пользовался этим мечом только под Благословением Битвы.

― Теперь же я могу использовать его без благословения...

В этом был смысл. С тех пор его параметр Силы вырос более чем на десять пунктов. Йен освободил левую руку от рукояти и держал меч одной рукой. Лезвие слегка покачивалось, но оставалось достаточно стабильным, чтобы не выпадать.

― И все же орудовать им будет не так легко, как с благословением, - подумал Йен, пробежав глазами по лезвию.

Его поверхность украшали многочисленные царапины и мелкие трещины, а от некогда безупречной прочности осталось менее тридцати процентов. Впрочем, в этом не было ничего удивительного - это была незаменимая реликвия, которую Йен безрассудно использовал во время многочисленных сражений. То, что она до сих пор не сломалась, само по себе было удивительно.

― Он еще продержится несколько боев, - пожал плечами Йен и начал опускать клинок, когда его внимание привлек тихий возглас Люсии.

― О Лу Энтре, это же... - не смогла она скрыть своего изумления.

― Я и не знала, что у вас есть что-то настолько невероятное, - пробормотала она с нехарактерным для нее благоговейным выражением лица.

В этом был смысл - она видела его впервые. Вероятно, теперь она также поняла, почему Йен интересовался прочностью жаровни и настаивал на том, чтобы самому нести меч.

― Я думала, вы дадите мне Стальной Меч из Истинного Серебра.

― Если его благословить, этот будет гораздо эффективнее, - спокойно ответил Йен.

Основываясь на своем опыте, Йен был уверен, что, как только начнется эрозия, Карха дарует ему Благословение Битвы. А присутствие армии варваров только увеличивало эту вероятность.

Меч как нельзя лучше подходил для сражения с полчищами монстров.

Безусловно, активировав Платиновый Коготь, можно было увеличить радиус поражения Стального Меча из Истинного Серебра, но эта способность сводила на нет такие параметры, как Сила, благословение или дополнительные усиления. Клинок без труда рассекал все, что угодно, словно это было тофу.

― Вы действительно сверхчеловек, не так ли, Великий Воин? - тихо произнес Ригг.

Йен взглянул на него, и мальчик, с благоговением глядя на него, продолжил:

― Как вы думаете... я смогу когда-нибудь стать таким, как и вы?

― Если будешь хорошо питаться, усердно тренироваться и соблюдать чистоту, то, возможно.

Глаза Ригга расширились, и Йен, пожав плечами, добавил:

― Иди и передай своим друзьям, чтобы они собрались, когда будут готовы. После этого приведи Нилу на площадь. Ты знаешь, как нужно действовать - не стоит держаться за поводья, когда она выйдет.

― Да, Великий Воин! - прокричал с поразительным энтузиазмом Ригг, выпрямившись как стержень, и тут же скрылся за дверью.

― ...Похоже, это произвело на него впечатление, - с ухмылкой подумал Йен, поворачиваясь к Люсии.

Она пристально разглядывала меч, погрузившись в раздумья.

― О чём задумалась?

― Я подумала, что если положить эту штуку на жаровню, то пламя может задеть ее лезвие. Оно не расплавится, но выгравированные на поверхности цепочки рун могут повредиться. А если же благословение не снизойдет... это может просто повредить меч.

― И даже сейчас она об этом беспокоится?

Йен беззвучно хмыкнул, прежде чем ответить.

― Все в порядке. Я по-прежнему смогу им орудовать.

Кроме того, он сомневался, что Пылающая Богиня станет его игнорировать. У них уже сложились довольно благоприятные отношения.

― Пошли. Ты иди вперед и открой двери, а я догоню.

― Хорошо.

Люсия еще раз взглянула на огромное оружие, наконец поняв, насколько оно массивное, и пошла к двери.

Йен неторопливо последовал за ней. Однако он не учел, что по пути меч заденет обеденный стол и разнесет его в щепки.

* * *

Не смотря на то, что еще не наступил полдень, день казался необычайно тусклым. Пасмурное небо рябило от облаков, дрейфующих к юго-востоку, как волны в замедленной съемке.

― Получается, это признак приближающейся вьюги, верно? - размышлял Йен, шагая за Люсией.

Туд... Туд... Туд...!

Шагая с возвышающимся двуручным мечом в одной руке, он напоминал фермера, вспахивающего землю. Одного его присутствия было достаточно, чтобы приостановить суетливых жителей деревни, занятых подготовкой к путешествию.

― Как и ожидалось от нашего Великого Воина. Несет что-то настолько чудовищное, словно это пустяк. Должно быть, это реликвия великанов.

― Так это правда, что он уничтожил всех великанов в горных глубинах вместе с рабыней-зверолюдкой и слепой феей.

― Рабыней? Эта зверолюдка была могучим воином. В нашей Деревне Черного Лесного Холма мы называли ее Черной Пантерой с Топором.

― Не припомню, чтобы я видел его в Беллиуме... но с другой стороны, тогда он был вооружен сияющим священным мечом. Это тоже было великолепно.

Шепот, большой и малый, следовал за ним по пятам.

Не желая привлекать к себе внимание, Йен извлек меч из карманного измерения и понес его в открытую, что привело к еще большему количеству взглядов. Это было неизбежно, но зуд в затылке было трудно игнорировать.

― Как человек таких размеров может обладать такой силой?

― Разве ты не знаешь? Великий Воин убил медведя голыми руками всего в три года.

― Подожди, правда? Потрясающе. Я также слышал, что он начал ходить как только родился. Убийство медведей должно быть естественным следующим шагом.

― Очевидно, он потомок Кархи. Он наверняка является наследником древней родословной.

― Что за истории происхождения они теперь придумывают?

Забавляясь, Йен тихо рассмеялся. Слушая эти надуманные истории, он не мог не задаться вопросом, не так ли рождаются все мифы и легенды.

― Если считать рождением пробуждение в болоте, то, возможно, эти истории не так уж и нелепы...

Йен со слабой ухмылкой покачал головой, пересекая площадь и поднимаясь по ступеням на помост. Разговоры, которые гудели вокруг него несколько минут назад, стихли, когда все вернулись к своим делам. Одного взгляда Йена, полностью экипированного и направляющегося к жаровне, было достаточно, чтобы они поняли, что сейчас произойдет.

Вместо того чтобы подняться по импровизированным ступеням, ведущим к алтарю рядом с жаровней, Йен двинулся прямо к передней части платформы. Может, жаровня и была прочной, но хилая лестница не выглядела так, словно могла выдержать вес его самого и массивного двуручного меча.

Сама жаровня, не считая высоты платформы, достигала лишь уровня его глаз.

Вуош...!

Белое священное пламя мерцало и танцевало все ярче по мере приближения Йена. Однако, несмотря на свое сияние, оно не казалось горячим. От него исходило лишь мягкое тепло, скорее дарящее успокоение, чем всепоглощающее пламя. Даже когда пламя, казалось, тянулось к нему, зазывая в свои объятия, это тепло оставалось неизменным.

― Неужели это результат молитв, которые она возносила на протяжении нескольких дней? - размышлял Йен, глядя на Люсию, которая поднималась к алтарю.

Он не был уверен, что она ощущает странное, слабое присутствие, исходящее из пламени.

― Начнем. Пожалуйста, возложите меч на жаровню, - велела она, встретившись с ним взглядом.

Йен кивнул, поднимая огромный клинок над головой.

― ...Теперь я в этом уверен. Я смогу орудовать им, не полагаясь ни на какое благословение.

Даже если Карха выкинет очередной фокус, Йен не будет застигнут врасплох. Уверенный в своих силах, Йен возложил меч на жаровню. Широкий клинок охватил всю его поверхность, прикрывая священное пламя.

Как и утверждала Люсия, жаровня ничуть не скрипнула. Белое пламя плясало по поверхности лезвия, касаясь его, словно лаская.

― Когда придет время, подними меч снова, - пробормотала Люсия, преклоняя колени перед алтарем.

― Если Богиня ответит на молитву, на него снизойдет благословение, - негромко добавила она.

― Такое ощущение, что она уже заждалась, - подумал Йен, снова кивнув.

Закрыв глаза, Люсия принялась произносить молитву, ритмично шевеля губами. Священное пламя слегка потускнело в ответ, а его мерцание превратилось в слабый, ровный пульс.

Йен обернулся, чтобы взглянуть на сцену позади себя.

Площадь, теперь более угловатая и обширная, чем прежде, тянулась вдаль, огибаемая широкими проспектами, ведущими в трех направлениях. В самом ее центре ряд за рядом выстраивались воины, причем их строй увеличивался по мере того, как их становилось все больше.