На полу просторного кабинета лежал толстый ковер из темно-синей парчи. Сквозь ряд окон вдоль стены проникал яркий солнечный свет, отбрасывая геометрические тени по всей комнате.

― Значит, он уехал, даже не ступив на порог Великой Церкви, не говоря уже о Священной Земле.

В дальнем конце кабинета за величественным деревянным столом сидел мужчина средних лет и что-то недовольно бормотал. Его седеющие волосы были аккуратно зачесаны назад, а сам он был облачен в изысканную церемониальную мантию, расшитую золотыми молитвенными письменами и символом Лу Солар. За его старинным креслом на стене висела эмблема в виде золотого круга.

― Да, Архиепископ, - ответил Епископ, сидевший напротив него в белой рясе, расшитой золотым знаком отличия.

Под капюшоном на его бледном лице играла мягкая улыбка.

Архиепископ щелкнул языком, слегка сморщив нос.

― Повернуться спиной к Ордену и предпочесть стать псиной Императора. Святотатство, как нельзя лучше подходящее для существа, каждый поступок которого смердит коварством.

Улыбка Епископа слегка углубилась.

― Должно быть, он стремится посеять смуту в Ордене; его действия несомненно спровоцируют разногласия.

― Агент Платинового Дракона, но при этом он ни разу не ступал на Священную Землю и не искал аудиенции у Его Святейшества. Какие тут могут быть оправдания? - насмешливо заметил Архиепископ.

― В конце концов, он всегда рыскал по самым темным закоулкам. Возможно, нет ничего удивительного в том, что он избегает столь сияющего места, как это, - произнес Епископ мягким, размеренным тоном, после чего сделал паузу и перевел взгляд на Архиепископа по плавной дуге.

― Более того, Архиепископ, он направился на северный фронт. В момент, когда эрозия практически настигла нас, он решил вновь устремиться в сердце тьмы - благородное решение, хотя и принятое в тени.

― Что...? - нахмурил брови Архиепископ, поскольку до него ещё не дошли слухи о каких-либо договоренностях между Йеном и Императором.

Епископ в капюшоне медленно кивнул.

― Я сам только что узнал об этом. Если мы сейчас обвиним его в богохульстве или нечестивости, это, несомненно, приведет к обратному результату. Промедление с объявлением этого решения - намеренное.

― Те подхалимы, которые жаждут лишь благосклонности Императора, несомненно, возрадуются. Глупые создания, не подозревающие, что значит по-настоящему служить Сияющей Богине, - мрачно пробормотал Архиепископ.

― Йен Хоуп. С тех пор как появился этот лжепророк, все тщательно продуманные планы пошли прахом.

По мере того как тьма постепенно распространялась по земле, люди начали уповать на него как на своего спасителя, несмотря на то что их вера принадлежала Сияющей Богине.

Мнения внутри Ордена разделились, то же самое можно было сказать и о Парламенте. К настоящему времени они должны были перехватить у Церкви власть над богослужением и на основании этого возглавить Парламент Круглого Стола.

Однако после того как Йен Хоуп принял руку Императора и был отправлен на передовую, Орден лишился всяких оснований обвинять Императора в некомпетентности или неучтивости. Это нарушило не только внутренний баланс сил внутри Ордена, но и хрупкое равновесие между правящим домом и Орденом.

― ...Воистину, его деятельность является отражением хаоса, который он сеет. Куда бы он ни пошел, он оставляет после себя слепых последователей и беспорядок. Почему никто не замечает этой простой истины?

― Не питайте к ним ненависти. Они просто слепы и глухи к истине. Вам это прекрасно известно, Архиепископ.

― В последнее время вы довольно часто защищаете его, - нахмурил брови Архиепископ.

― Всё потому, что я хочу узреть, как он взлетит ещё выше.

― Что...?

От этих слов Архиепископ еще больше нахмурил брови, но Епископ в капюшоне продолжал улыбаться, не сбавляя оборотов.

― Благодаря этому, когда он падет, всем станет ясно, кто действительно избрал тернистый путь ради Сияющего Света, кто искренне жертвует собой ради Эпохи Света и насколько он на самом деле погряз в противоречиях и лицемерии.

По мере того как Епископ говорил, выражение лица Архиепископа смягчалось.

― ...Вы правы, - наконец кивнул он, встретившись с Епископом взглядом.

― Но увидеть этот величественный момент можно будет только в том случае, если мы будем сохранять осторожность на своих должностях.

― Воистину, ваши слова мудры.

― Следовательно, этот лже-спаситель должен исчезнуть, а истинная сущность, скрытая за его коварной маской, должна быть разоблачена.

Улыбка Епископа слегка дрогнула.

― ...Противостоять ему - не самое мудрое решение, Архиепископ. Особенно в данный момент.

― Прямой конфронтации не будет. Хаос должен контролироваться еще большим хаосом.

― ...Хм, - наконец изрек Епископ, взглядом призывая Архиепископа продолжать.

― Мы призовем Северных Крестоносцев и Отряд Чистильщиков, начав с тех, кто уже находится под нашим влиянием. Я же займусь убеждением Его Святейшества.

На губах Архиепископа заиграла довольная улыбка.

― Со сверхчеловеком на Севере чего нам бояться? Кроме того, на передовой всегда не хватает людей.

― Если представить это как стратегию рассредоточения вооруженных сил по всей линии фронта, то она, скорее всего, окажется успешной, - задумчиво кивнул Епископ, встретившись с Архиепископом взглядом.

― Лично я отправил бы наших Крестоносцев на южный фронт. А уступка восточного фронта, вероятно, еще эффективнее поможет убедить Его Святейшество.

― Поистине мудро... Да, как и всегда, ваши советы освещают нам путь, - с кряхтением откинулся в кресле Архиепископ, а Епископ слегка наклонил голову.

― Однако я пришел сегодня не только для того, чтобы давать советы.

― Похоже, у вас есть какое-то предложение.

― Рыцарь лжепророка вошел в Великую Церковь, так ведь?

― Рыцарь Святого... Значит, у вас были к нему дела, - рот Архиепископа искривился в ухмылке.

Глядя на солнечный свет, льющийся в помещение, он пробормотал:

― Мне нечего сказать, кроме того, что Богиня воистину милосердна по отношению к людям, одаривая милостью даже слепцов, служащих лже-спасителю. Причем прямо на глазах у всех. Я слышал, что сейчас он проходит ритуал посвящения.

― Действительно. Говорят, он очень смиренный и набожный.

― Если вы предлагаете исключить его, то это невозможно. Он уже привлек к себе внимание, и мы не можем позволить себе предоставить им повод.

― Я пришел сюда не с предложением исключить его.

Архиепископ слегка нахмурил брови, услышав ответ епископа.

― Тогда?

― Нельзя ли сделать его одним из наших?

Архиепископ задумался, поглаживая свой морщинистый подбородок.

― Он, безусловно, обладает необходимыми качествами... но это будет нелегко. Он издавна известен как адепт лже-спасителя.

― Мы можем хотя бы попытаться. Он сейчас с нами, а если ничего не получится, мы можем просто отправить его восвояси.

И вот теперь в глазах Архиепископа мелькнула искра осознания. Он быстро смекнул, что, если действовать осторожно и осмотрительно, этот план не сопряжен с риском.

― Если бы только я смог заставить его осознать истину, - пробормотал себе под нос Архиепископ:

― Он стал бы клинком, но не для того, чтобы защищать лжепророка, а чтобы сразить его.

Взгляд Епископа устремился вверх, уловив отблеск золотого круга, висевшего на стене, и отразившегося в его глазах. Его губы шевельнулись едва ли не в шепоте.

― И он станет светоносным клинком - доказательством безупречности Ордена.

* * *

Вдалеке на востоке вспышка света окрасила тяжелые серые тучи в багровый цвет.

Бум... бум...

Вслед за этим раздался громоподобный звук, напоминавший рев какого-то огромного зверя. Впрочем, это было не так уж и далеко от истины - это был рев самой Черной Стены. При следующей вспышке Нила, белая лошадь, несущаяся по дороге, фыркнула и вздрогнула.

― Все в порядке - успокойся.

Йен протянул руку и осторожно погладил шею лошади там, где она виднелась сквозь подбитую мехом попону. Нила покачала головой и фыркнула в ответ. По правде говоря, то, что она не запаниковала и не бросилась наутек, было достойно восхищения. Лошади, в конце концов, по своей природе были пугливыми существами. Почувствовав, что дыхание Нилы выровнялось, Йен поднял голову, небрежно жуя кусок вяленого мяса.

Его взгляд упал на пепельно-серые городские стены, вырисовывающиеся вдали.

― Черт, как же здесь мрачно...

Впрочем, на это вряд ли стоило жаловаться. В конце концов, это был первый нормальный город, который он увидел после того, как покинул столицу больше недели назад.

После того как он свернул на дорогу, ведущую к приграничью и на север, путешественники, словно по мановению судьбы, практически перестали встречаться. А после того как он неправильно прочел карту и углубился в северо-западный регион сильнее, чем планировал, это стало еще более заметным. Но в итоге, быстро сориентировавшись, он прибыл в Бурдин.

― ...Во всяком случае, мне так кажется.

Единственным поселением, на которое он наткнулся, была маленькая пустая деревушка, границы которой обозначала лишь невысокая каменная стена. Это был практически город-призрак, лишенный жизни.

Из-за растущей угрозы со стороны приграничья власти ограничили доступ в поселок и полностью его эвакуировали. Жителей переселили на Запад, а деревню перепрофилировали в форпост для пограничного патруля.

Об этом он узнал из приказа, вывешенного на доске объявлений в центре опустевшей деревни. За одну ночь переселить целую деревню было под силу только Империи, а восстановление Запада однозначно являлось приоритетной задачей.

Впрочем, Йен не возражал. Для такого одинокого путешественника, как он, это было просто тихое место для отдыха. В отличие от беженцев из приграничья, ему не нужно было беспокоиться о том, что он столкнется с патрулем. Кроме того, собирать хворост было несложно, а приготовленные Элией пайки были намного лучше, чем любая импровизированная еда, которую он мог бы найти в каком-либо другом месте.

― Все было бы идеально, останься церковь нетронутой, - негромко проворчал Йен, вспомнив пустую церковь, лишенную всего - от реликвий до подсвечников.

Однако, несмотря на это, последние несколько дней были спокойными, уединенными и даже раскрепощающими - вполне достаточное количество времени, чтобы вспомнить о мрачной реальности темной эпохи. К тому же к этому нужно было привыкнуть. Север, не говоря уже о центральных землях, как только искажение доберется до него, уже не будет таким, как прежде.

― Стой на месте, - проворчал стражник, прислонившийся к главным воротам, когда Йен и Нила приблизились.

Шлем на голове стражника сидел криво, и он окинул Йена и его лошадь небрежным взглядом, после чего пробормотал,

― Ты наемник?

― Я путешественник, направляющийся на Север. Я покину это место через день.

― Путешественник... в такие времена?

Охранник почесал подбородок, похоже, раздумывая, стоит ли запрашивать удостоверение личности. Йен уловил в его глазах блеск и, быстро щелкнув пальцами, подбросил по изящной дуге серебряную монету, которая упала на ладонь стражника.

― Судя по твоим навыкам, ты действительно путешественник.

Кивнув, стражник с оскалом, обнажившим пожелтевшие зубы, сунул монету в карман, что напомнило Йену о том, насколько близко он находился к приграничью.

― Первый раз в Бурдине, да? Если у тебя есть вопросы, не стесняйся спрашивать.

― Похоже, я прибыл по адресу, - подумал Йен, отвечая.

― Где находятся конюшня и церковь?

― Конюшня находится сразу справа после проезда через ворота. Церковь - на перекрестке в центре города. У нее есть шпиль, так что мимо нее точно не пройдешь.

― А трактир?

― Следуй по главной дороге к западу от церкви, затем сверни в переулок. У них наверняка найдётся одна-две свободные комнаты.

― Похоже, здесь довольно много путешественников навроде меня.

Стражник рассмеялся.

― Большинство из них приехали, чтобы заработать немного денег, а в итоге остались здесь или ждут, когда смогут пробраться обратно через границу. Переход границы в наши дни незаконен, знаешь ли.

― Эх, наемники, - протянул Йен, кивая.

― Тебе повезло. В наше время мы закрываем ворота на закате и не открываем их до утра. Особенно в такие ночи, как эта. Ты ведь и сам это видел, не так ли? - добавил охранник, еще раз окинув Йена взглядом.

― Монстры появляются?

― Пока нет, но, по слухам, это лишь вопрос времени, поэтому все начеку. Тем не менее многие падальщики ждут, когда это станет реальностью, словно волки, рыскающие в поисках добычи.

Йен слабо хмыкнул. Сегодня местные жители могут быть настороже, но через несколько месяцев они будут благодарны за то, что оказались настолько далеко от Черной Стены, насколько это возможно.

― Спасибо за информацию.

Йен неторопливо миновал ворота и окинул взглядом унылый серый пейзаж города.

― Похоже, только центральные города пригодны для жизни, - подумал он, направляясь к конюшне.

Сама конюшня была внушительных размеров и, вероятно, была оживленной в те времена, когда путешествия на Север и обратно были более распространенным явлением. Теперь же, похоже, лошадей здесь было не так уж много.

― Прекрасная у вас лошадь, сэр, - произнес худой конюх, когда Йен спешился.

Бросив ему серебряную монету, Йен добавил:

― Обеспечьте ее лучшим кормом и предоставьте ей самое чистое место для сна. Она умница, так что не нужно ее привязывать - она не доставит хлопот.

― Да, сэр. Как долго вы пробудете здесь?

― Одну ночь. Сдачу оставьте себе.

― Да пребудет с вами благословение, сэр, - усмехнулся конюх, направляясь обратно к стойлам.

Нила тихонько поскуливала, как бы говоря Йену, чтобы он не волновался.

― Увидимся утром, - пробормотал он, ласково похлопав ее по боку.

Холодные, сырые улицы были окутаны сгущающейся тьмой. Дни становились короче по мере приближения зимы - явление, столь же ощутимое здесь, как и в его собственном мире, хотя люди этих земель воспринимали это время, как период отдыха Лу Солар.

Так или иначе, на улицах было мало людей, вероятно, из-за недавних предзнаменований эрозии. Город был охвачен ощутимым чувством тревоги, что значительно отличалось от оживленной атмосферы столицы.

Возможно, этот город тоже в конечном итоге ждет переселение. В конце концов, центральная власть прекрасно понимала важность людей.

― Вот и все.

Йен не стал сразу отправляться на постоялый двор, поскольку предполагал, что посланные Императором помощники будут ожидать его там. Ему еще предстояло кое с чем закончить, прежде чем встретиться с ними.

― Слава Сияющему Свету...

Йен вошел в церковь - обветренное кирпичное здание с острым шпилем. Когда он переступил порог зала, к нему подошел пожилой жрец со сложенными перед грудью руками, явно сообразивший, что визит после заката означает, что у гостя совсем иные намерения.

― Я хотел бы снять просторную тихую комнату - полностью для себя, если это возможно, - сказал Йен, протягивая что-то жрецу.

При виде золотого блеска на его ладони жрец тут же поклонился.

― Следуйте за мной.

― И, пожалуйста, проследите, чтобы меня никто не беспокоил. Речь идет об очень важной молитве, требующей полной тишины.

Улыбнувшись, жрец кивнул и направился вглубь церкви. Йен неторопливо последовал за ним.

― Все-таки нет ничего, в чем не могли бы помочь деньги, - рассуждал он об одном из немногих преимуществ жизни в приграничье.

― Это наша самая большая молельня. Вы можете запереть дверь изнутри, а также закрыть окно.

Пройдя по ветхому коридору, жрец открыл толстую деревянную дверь, которая, казалось, больше подходила для пыточной, чем для молельни.

Йен осмотрел просторное помещение и одобрительно кивнул.

― В течение какого времени я могу ее использовать?

― Пожалуйста, закончите службу до полуночи, - ответил жрец и удалился.

― Разве за золотую монету он не должен был позволить мне остаться до утра? - подумал Йен, заходя внутрь и закрывая за собой дверь на засов, прикрывая тем самым маленькое окошко над дверью.

Тусклый свет проникал в комнату сквозь крохотное окошко в стене, а три свечи на канделябре освещали просторную комнату, обставленную лишь старым письменным столом и двумя стульями.

― Идеально.

Одобрительно кивнув, Йен извлек из карманного измерения небольшой талисман. Спустя мгновение в его руке зажглась искра.

Вуош...!

Пламя перекинулось прямо на талисман.

Вслед за этим Йен подбросил талисман в пустое пространство комнаты. Тот прочертил в воздухе длинную дугу, рассыпая во все стороны золотые искры, и на мгновение вспыхнул сияющим светом.

Шаа...!

Посреди россыпи сияющих искр возникла Мантра, образовавшая мерцающую завесу света. Не удостоив взглядом процесс, Йен сел на стул, слегка нахмурившись.

― Почему он не показывается?

В переливающейся завесе света было пусто. Сияние ослабевало, пока в последний момент не возник слабый силуэт. Свет полыхнул еще раз, явив пару сияющих золотых глаз.

― ...Ты не перестаешь удивлять меня, Йен. Я не ожидал, что ты призовешь меня так скоро, - последовал спокойный, средний между мужским и женским, голос.

Перед Йеном предстал Археас, Платиновый Дракон, со сцепленными за спиной руками, облаченный в безупречно белую рясу.

На губах Йена заиграла слабая улыбка.

― Я уже было решил, что ты не появишься - подумал, не дремлешь ли ты часом.