— !.. — после произнесенного вопроса глаза графа расширились, и Обелл с Джорахом показали не менее красноречивые эмоции.

Ян бросил взгляд в сторону Тесайи. Несмотря на их решение не затягивать разговор, она пропустила множество промежуточных шагов. Они даже подготовили правдоподобное объяснение своему визиту на Запад.

«Не перестарался ли я с внушением? Или у нее есть свой собственный план?»

Ян не мог понять этого по ее выражению лица. На лице Тесайи по-прежнему играла спокойная, уверенная улыбка. Как раз в тот момент, когда Ян собирался отвернуться, граф снова заговорил, нахмурив брови.

— Чума? Что вы имеете в виду?

Тесайя, казалось, впилась в него взглядом: Значит, вы действительно не знали. Но ведь этот город принадлежит вам, не так ли?

— В моем городе не может произойти ничего подобного. А если бы и произошло, вас это не касается. Это не имеет никакого отношения к вашей специализации.

— Очень даже имеет.

— Что?

— Чума, которая сейчас распространяется, - это результат проклятия, порожденного темной магией.

— !..

— И, как вы уже сказали, я старейшина Дома Айнас, который не может игнорировать разложенцев. Так что отвечайте осторожно и тщательно подбирайте слова.

Выражение лица графа еще больше исказилось, и встревоженный Обелл поспешно вмешался: Миледи, возможно, будет лучше, если мы закончим на сегодня. Не знаю, почему вы вдруг заговорили об этом, но вы ставите под сомнение не только Дренорова, но и честь моего отца...

— У вас есть доказательства? — граф прервал сына, резко встав.

Он посмотрел на Тесайю своими мутными глазами и продолжил язвительным тоном: Доказательства, подтверждающие ваше утверждение. Если вы не сможете представить доказательства здесь и сейчас, вы поплатитесь за попытку запятнать мое правление и честь этой территории.

— Вы бы и сами все знали, если бы побывали в трущобах за пределами замка. Но если вам нужны доказательства прямо сейчас...

Улыбка Тесайи исчезла.

— Вам также придется доказать свою невиновность, граф.

Прежде чем граф успел ответить, она резко повернула голову: Сэр Иван, выйдите вперед и предъявите доказательства.

«Так вот как выглядит актерский “метод”?»

*П/п: Метод — техника актёрской игры, которая позволяет актёрам полностью погрузиться в роль и создать наиболее аутентичное исполнение.

Ян подавил смех под ледяным взглядом Тесайи и шагнул вперед, снимая перчатку с правой руки. Болотная обида в виде кольца на среднем пальце превратилась в змею и упала на его вытянутую левую ладонь. Затем она изрыгнула все остатки поглощенного ею проклятия.

— !..

Граф нахмурился, увидев странное зрелище. На мгновение от него распространилось дурное зловоние, после чего черный осадок в руке Яна растворился в черном дыму. Повернувшись к графу, Тесайя удовлетворенно произнесла.

— Это свидетельство чумы и остатки проклятия. Взяты непосредственно у пострадавших.

— Вы ожидаете, что я приму этот гротескный трюк, как доказательство?

— Не играйте со мной в словесные игры, граф. — Пока Тесайя говорила, в уголках ее глаз заметно пульсировали вены.

Лицо графа ожесточилось, очевидно, признав, что такое умение может проявить только высшая эльфийка.

— Я предоставила доказательства, которые вы просили. Вы знаете, что я ничего не получаю от этого, граф. Поэтому... — Тесайя резко замолчала.

Ее глаза, мерцающие слабой магией, переместились на графа. И она, и Ян стали свидетелями чего-то неожиданного. Черный дым, несмотря на отсутствие ветра, неуклонно струился в одном направлении, словно прокладывая себе путь в воздухе. Все взгляды устремились в направлении, указанном дымом.

— ?.. — граф, осознав эту аномалию, тоже повернулся посмотреть.

— Нет...

— ...

На лицах Обелла и Джораха отразилось замешательство.

Граф, с дрожащими губами, вдруг закричал: Вы негодяи! Я приютил этих мерзких вантурианцев, и вот как вы мне отплатили?

Только тогда все, кроме Яна, обратили внимание на Джораха, который стоял за спиной Обелла. Темное лицо Джораха ожесточилось, и с решительным видом он быстро достал из рукава кинжал и приставил его к горлу Обелла.

— Всем отойти!

— !..

Хотя кинжал был короче обычного, он был достаточно острым, чтобы перерезать горло. Когда глаза Обелла расширились от шока, и он резко вдохнул, Джорах обхватил грудь Обелла другой рукой, глядя на графа и группу Яна.

— Проклятье... Они обнаружили нас... Отойдите! Сейчас же! Назад! Сейчас же!

— Я забрал тебя из Вантура, выкормил, отмыл, сделал человеком. И все равно ты не смог отказаться от своего звериного облика. Что ты замышляешь в моем городе? — граф невозмутимо плевался желчью.

Джорах оскалился в ответ: Заткнись! Ты хладнокровный тиран. Ты эксплуатировал меня и моих родителей всю нашу жизнь. Даже этого так называемого дворянина!

— Этому тебя научили родители? Когда ты заразился проказой, я должен был догадаться. Ты и тогда занимался мерзкими делами...

— Я сказал, заткнись! Ты хочешь, чтобы твой сын умер прямо у тебя на глазах? — кинжал Джораха задел шею Обелла, пустив струйку крови.

Только тогда граф замолчал. Джорах, все еще державший Обелла, закричал на всю группу: Вы меня не слышали? Отойдите назад. Освободите путь. Сейчас же.

— ...

Но группа Яна не двинулась с места. Они обменялись взглядами, в том числе и с Яном, а затем снова обратили свое внимание на Джораха. На лбу Джораха выступили капельки пота.

— Неужели вам все равно, что молодой лорд умрет? Вы бессердечные ублюдки!..

В этот момент черный дым приблизился к Джораху и Обеллу. Джорах метнул кинжал вперед, и дым, словно вихрь, закружился в его руке. Глаза Джораха потемнели.

— Что вы делаете? Отойдите! Неужели вы позволите моему сыну умереть? — крикнул граф.

Ян, стоявший безо всякого выражения, наконец заговорил: Ваше актерское мастерство просто жалкое. Вам следует поучиться у нас.

— Что... что ты сказал? — спросил Джорах, сверкая глазами.

Но Ян не смотрел на него.

— Вы оба, — сказал Ян.

Его взгляд не отрывался от Обелла.

Лицо Обелла ожесточилось, когда Джорах снова закричал: Прекрати нести чушь! Если вы немедленно не отступите, я...

— Давай, попробуй, — перебил Ян, впервые встретившись взглядом с Джорахом. — Сделай это. Если сможешь.

Джорах на мгновение замер, его глаза сверкнули темным оттенком.

— ...Они не отступят, Джорах, — спокойно произнес Обелл.

Граф, смотревший на Яна, перевел взгляд на Обелла. Обелл поднял руку и нежно коснулся лица Джораха.

— Спасибо, что вступился за меня.

— Молодой господин… — лицо Джораха исказилось от эмоций. Он потерся щекой о руку Обелла, а затем выпустил кинжал из своей хватки.

— Что происходит?.. — в недоумении пробормотал граф, наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Они... вместе в этом замешаны?.. — с недоверием пробормотал Филипп.

Джорах положил руки на плечи Обелла и посмотрел на группу.

— Не подходите ближе. А если подойдете... — в глазах Джораха мелькнул черный блеск.

Тесайя и остальные снова посмотрели на Яна, который слегка кивнул.

Яну это напомнило вырезанную сцену из игры. Ему показалось вероятным, что за этим последует новый квест или, по крайней мере, откроется новая информация. Более того, Джорах и Обелл отступали назад, но за ними не было ничего, кроме стены. Сила хаоса, исходящая от Джораха, не казалась столь уж впечатляющей.

Приготовившись, Филипп понимающе кивнул.

— Неужели это правда? Неужели этот жалкий вантурианец втянул тебя в это?..

Встретив недоверчивое выражение лица графа, Обелл ответил: Все наоборот, отец. Джорах присоединился ко мне лишь из преданности.

Его голос был необычайно спокоен, словно он ожидал этого дня.

Губы графа дрогнули: Почему? Почему ты?..

— Ты правда не имеешь представления, не так ли? Даже когда матушка так страдала, тебя волновала только эта жалкая земля. Даже в тот день, когда она умерла, ты ухаживал за полями.

— Что?..

— Я был глуп. Даже когда горе в моем сердце превратилось в гнев, я только и делал, что молился. Но знаешь что? Богини никогда не отвечали на мои молитвы. Ни разу. Вместо этого те, кто обращался ко мне…

Слабая улыбка расплылась по губам Обелла: ...это были те, кого я когда-то считал богохульницами. Они поняли мою ненависть, и я осознал, что это мое законное дело.

— Во что же ты ввязался? Ты напустил на город чуму по этой причине?

— По это причине? ПО ЭТОЙ ПРИЧИНЕ?! — Обелл горько рассмеялся. — Ты всегда был таким, отец. Одержимый своим титулом “Грязного Дворянина”, ты считал ничтожным все, кроме земли и ее плодов. Когда я плакал из-за смерти матери, как ты отреагировал? Ты побил меня! Ты сказал, что возвращение к Богине - это естественный порядок! И ты оставил ее тело кремироваться в поле?

— Значит, ты выместил свой гнев на невинных гражданах? На людях, которые не имеют к этому никакого отношения?

Обелл заколебался, его взгляд ненадолго переместился в сторону, прежде чем он продолжил: Их жертва была... непредвиденным результатом. Это была неожиданная трагедия, которая произошла в тот момент, когда небо начало окутываться тьмой. Нет, правильнее будет сказать, что это была неизбежная трагедия, которую нам пришлось пережить. Я уже смирился с этим. Их смерть ускорила разложение этой земли.

— Лу Делла... Она твоя цель? Ты хочешь своими руками испортить землю, которую возделывали многие поколения?

— Конечно. Эта земля - все для тебя.

«Ну и дела».

Ян внутренне вздохнул. Это не было ни удивительным, ни особенно шокирующим. Большинство разложенцев пали не из-за великих идеалов или риторики, ими часто двигали первобытные эмоции.

Брата Мэв, Вернона, тоже толкнул к разложению комплекс неполноценности. Однако Ян был единственным, кто не был удивлен. Группа не могла скрыть своего удивления. То, что веселый и добрый дворянин оказался одним из разложенцев, стало для них настоящим шоком.

Подумав, Ян не обнаружил никаких признаков разложения ни у Обелла, ни у Джораха.

«Это значит...»

Когда глаза Яна сузились, дрожащий граф произнес: Немедленно прекрати эти глупости. Сними проклятие. Твое предательство меня и богов - достаточная месть.

Обелл издал пустой смешок: Слишком поздно... Мы давно пересекли точку невозврата. Я всего лишь маленькая часть гораздо большего целого.

— Что?..

— Смотри, как все, что ты построил, гниет, превращаясь в землю разложения и смерти. Может быть, тогда ты поймешь хотя бы часть моей боли. ... Жаль только, что меня не будет рядом, чтобы увидеть это.

Обелл взглянул на Джораха с горько-сладкой улыбкой и добавил: Сегодня мы с Джорахом умрем здесь.

— Ты, ты!.. — граф судорожно закашлялся, пошатываясь.

Глаза Джораха застыли в решимости: Молодой господин... вы сможете увидеть этот день.

Он крепко обнял Обелла, а затем отбросил его назад, подальше от группы. Повернувшись лицом к группе, Джорах увидел, что его глаза стали совершенно черными, а зрачки исчезли. Вокруг него клубилась тьма.

— Филипп! — крикнул Ян, подавая сигнал Тесайе.

В тот же миг из тела Джораха начал валить черный дым.

Тесайя бросилась к помосту и закричала: Джорах...

Схватив ошеломленного графа за воротник, она стремительно вернулась обратно.

Шух...

Перед Филиппом расцвел сияющий щит святой силы, когда он протянул руки. Из тела Джораха повалил дым, стремительно заполняя пространство.

— Уф... Аргх!.. — главный слуга, попавший в дым, рухнул, кашляя кровью. Его тело почернело и сморщилось за несколько мгновений.

— Оставайтесь в пределах барьера! Это проклятие смертельно!.. — крикнул Филипп, медленно отступая, а его священный щит сжигал надвигающийся дым. Группа, с Тесайей, державшей графа, собралась за барьером.

— Владеть такой темной магией средь бела дня?.. — Шарлотта нахмурилась и пробормотала.

— Это не черная магия. — Ответил Ян, не отводя взгляда: Это сила, дарованная божеством, которому они поклоняются.

«Возможно, ценой за это была жизнь».

Как по команде, окружающее пространство начало темнеть. Это был не черный дым, заполнивший зал, - тускнел сам день. Выглянув наружу и продолжая отступать, Филипп услышал голос.

— Милорд! Вы в безопасности?!

Двери банкетного зала распахнулись.

— Что за?!.

Филипп вскинул голову почти одновременно: Нет! Не входите!

Но было уже слишком поздно. Застывший туман рванулся вперед, поглотив сэра Аурела и бросившихся к нему солдат. Дым распространялся по коридорам и из окон, наполняя воздух криками боли и агонии.

— Это зашло слишком далеко... — вздохнул Филипп, когда туман начал редеть.

— Уф... кха... — за уменьшающимся туманом показался Джорах, рухнувший на землю и кашляющий кровью. Все его тело стало таким же черным, как и у жертв.

— Нет... Джорах... Этого не может быть... — Обелл, которого не коснулось проклятие, в отчаянии смотрел на Джораха. Слезы навернулись ему на глаза, и он поспешно подполз к Джораху и заключил его в объятия.

Губы Джораха слабо шевелились: Путь... путь открыт?..

— Да, открыт. Спасибо тебе, мой... — прошептал Обелл, прижимая к себе голову Джораха и не обращая внимания на почерневшую кожу. Он казался потерянным в горе и печали, равнодушным ко всему остальному.

— Джорах?.. Нет... только не это... Джорах...

Пока Обелл гладил Джораха, который больше не отвечал, граф, все еще находящийся в шоке и удерживаемый Тесайей, кричал: Убери... убери от него руки! Сейчас же!

Граф, глядя на Обелла сквозь мерцающий золотой барьер, продолжал: Ты тоже хочешь умереть? Немедленно отойди от него...

— Это цена за то, что я бросил тебя, Лу Делла? Еще раз... Ах, великий Отец Распада и Болезни... забери меня... с собой... — пробормотал Обелл, не обращая внимания на слова графа.

Внезапно его плечи напряглись.

— Уф... агх... — он схватился за горло, изо рта повалил темный дым, и он рухнул на Джораха.

Черный туман быстро окутал его, затягивая внутрь.

— Нет!.. Нет!.. — задыхался граф, с трудом переводя дыхание.

В этот момент перед глазами Яна появилось окно с заданием.

«...А, так квест наконец-то начинается».

Ян бесстрастно моргнул и потянулся к карманному измерению.