— Хотите узнать, кто убил вашу дочь?

Трепет. Тело Гиксона задрожало. Несмотря на то, что он был пьян в стельку, близкое сердцу слово "дочь” быстро привело его в чувство. Но он насторожился по отношению к незнакомцу.

— Кто ты?

Девочка не успела и глазом моргнуть, как румянец, лёгкое пошатывание и несвязная речь исчезли в мгновение ока.

Виола сглотнула.

В этом мире есть нечто, называемое маной. С помощью неё, человек силой воли может избавиться от отравляющего организм спирта.

Глаза, что были мутными, словно у рыбы, обрели прежнюю живость.

— Я видела вашу дочь.

— … Где?!

В глазах Гиксона загорелся огонь. Тема дочери была для него запретной. Любого, кто решит поглумится на этот счёт ждёт незавидная участь, независимо от его пола и возраста.

Для Гиксона “дочь” была святая всех святых.

— Фавелла, улица Одиннадцатая. В недрах тёмной канализации.

Всё это Гиксон узнает сам, когда через несколько лет время залечит кровоточащие раны его сердца. Прибегнув к труду обучения Тундры, он вернёт былую хватку, а с ней и крупицы надежды. Начав поиски дочери с холодной головой, он обнаружил бы зацепки скрытые до этого затуманенным разумом. А вскоре бы и вскрылась личность убийцы.

Виола продолжила говорить непринуждённо:

— Ярко-красные пламенные волосы. Веснушки, густо усыпавшие её щеки. В ушах — маленькая серьга в виде креста.

— …

Гиксон насторожился.

"Неужели она из рода Веррато?"

Он не знал, кто эта девочка, но в ней чувствовалась знакомая энергия. Холодная, напряжённая атмосфера контрастировала со спокойным взглядом девочки.

“Но всех членов семьи я знаю в лицо.”

Судя по одежде, похоже, она была юной представительницей знатной семьи. Но Гиксон не стал верить ей полностью. За последние три года было много тех, кто под предлогом помощи пытались заполучить поддержку искусного мечника.

Горе Гиксона стало возможностью для могущественных людей, нуждавшихся в его навыках. И поэтому он перестал доверять людям.

— Умирая, девочка отчаянно звала отца. Она верила, что будет спасена, ведь была дочерью прославленного Гиксона.

Как именно она умерла, в новелле не было описано. Видимо, произошедшее было настолько ужасным, что не могло сравниться с трагическими смертями членов Веррато.

— Я видела всё, от начало и до конца, своими глазами. Её больше нет среди живых.

— Своими глазами?

— …

Гиксон сжал кулаки. Он сам понимал, что его дочь уже встретила смерть. Но до сих пор не мог этого принять. Даже сейчас не хотел признавать это. Когда он уже собирался выкрикнуть "что за чушь", Виола поспешила заговорить:

— Вы были героем известным как “Чёрный Кит”, не так ли?

— … Что ты хочешь сказать, девчонка?

Тон смягчился. Казалось, он решил, что хочет попытаться довериться ей.

— А еще — лордом Зимнего Замка, другом моего отца.

И только тогда Гиксон осознал, кем являлась таинственная девочка.

В последнее время в Зимнем Замке много говорили о том, что герцог Герон взял из трущоб приёмную дочь. Теперь всё стало ясно: дитя улиц видело одну из множества тамошних трагедий, которая коснулась именно его. Сомнения начали улетучиваться.

— Ты Виола?

— Верно. В любом случае, у вас потрясающие способности, сравнимые с превосходством моего отца. Но вы не задумывались? Вы герой. Похитить, а затем убить жену и дочь героя — это мог быть либо…

Виола усмехнулась.

— Либо сумасшедший, потерявший чувство самосохранения, и удачливый настолько, что не оставил никаких следов. Либо же лис, который долго и муторно, до самых мельчайших мелочей, продумывал план преступления.

Виола закрутила на пальце прядь своих фиолетовых волос.

— А как вы думаете, дядя? Это был случайный вестник судьбы или паршивец, действующий с определённой целью?

— …

— Но действительно ли судьба могла оказаться к вам настолько не мила? Не остался ни единый след, за который смог бы ухватиться ваш закалённый взор.

— А в довесок, момент был настолько благожелательный для преступника, что иной час и беды не произошло, не так ли?

Сначала была похищена дочь. Пока он в ярости искал преступников, была убита жена.

— Получается всё очень складно, даже слишком.

Когда он потерял близких сердцу, печаль и злоба затуманили разум. Не позволили рационально взглянуть на ситуацию. А когда эмоции начали утихать им на смену пришёл одурманивающий алкоголь.

— Хм… Вы наверняка задаётесь вопросом: “откуда она знает все эти детали”? А что более важно: “может быть у неё есть ещё больше информации”?

Виола будто прочитала его мысли. От осознания того, что всё это Гиксон по итогу бы понял сам, на душе скрежетало. И убийца, человек тесно связанный с финальным боссом новеллы, так же был бы найден его собственными руками.

— И всё же, задумайтесь: кто больше всего получил с этой трагедии? С твоих мучений?

Тем временем наблюдавший Дженон поднял взор к небу.

Солнце клонилось к закату. Небо было кроваво-красным.

Алый лучи заката озарили лицо Виолы пламенем.

"Прекрасный закат. Сегодня хороший день, чтобы Чёрный Кит восстал из могилы".

Разговор завершился удачно.

Неожиданно, но Гиксон сам пригласил Дженона и Виолу в свою комнату и приготовил чай, от чего Дженон усмехнулся:

— Всё ещё не верится, что лорд Гиксон сам пригласил вас. Беспрецедентное событие в герцогской резиденции.

— Разве?

— Так и есть. Бывало люди приходили в гостевой флигель (небольшую пристройку у усадьбы) в поисках известного Мастера меча. Он тут же кидался на них с кулаками. Думаю, можно и не говорить, что все письма также отправлялись в топку. Даже самому Герцогу было сложно увидеться с ним.

— Даже отцу?

Когда Гиксон поднял голову, Дженон откашлялся, отведя взгляд, и обратился к Виоле.

— В общем, последние три года лорд Гиксон никому не разрешал входить сюда.

— Несмотря на то, что пристройка принадлежит Веррато?

— Герцог выделил её лорду Гиксону и больше не вторгался в его жизнь.

Виола кивнула.

"Для моего отца это вполне приемлемо".

Он не тот человек, который станет утешать других. Если бы Гиксон образумился, их отношения вернулись бы в прежнее русло, словно ничего и не случилось. Если же тот, окончательно потерял бы рассудок и перестал быть собой, то Герцог милостиво оборвал бы его жизнь. Это было бы последним проявлением дружбы со стороны Герона.

Виола сделала глоток тёплого яблочного чая. Свежесть и лёгкость заполнили разум девочки.

Она не изменила ход событий.

Всё равно Гиксон вот-вот должен был прийти в себя.

— Твой отец нашёл себе интересную дочь.

— Все так говорят.

— Итак. Чего ты хочешь?

— Чего я хочу?

Гиксон усмехнулся.

— Я уже множество раз видел этот взгляд, девчонка.

— Какой?

— Как у Герона.

— Вы сравниваете меня с отцом? Мы с ним не родственники по крови.

— Да, но этот взор — взор человека, который ни за что не готов отступиться от своих целей.

— Хм…

Виола терпеливо ждала. Почему? Так поступают в книгах.

Она следовала тактики главной героини новеллы. К счастью, или к сожалению, она родилась с высокомерным взглядом. Благодаря ему она всегда выглядела уверенной.

Гиксон сказал:

— Не тяни. Выкладывай что тебе нужно.

— У меня есть "пёс".

— Пёс?

— Да, пёс, но похож на человека. Большой и кусается.

— Ясно.

Гиксон как-то странно легко это принял. Виолу немного раздражала его реакция, но одновременно и устраивала.

— Обучите его.

— Чему?

— Вы и сами понимаете. Искусству меча.

— Не хочу.

— Я могу найти убийцу вашей дочери.

— С этим я и сам справлюсь.

Виола опешила от его слов. Тут он был прав. Он может распутать всё сам. Всё-таки он такая же выдающаяся личность, как и Герцог Герон.

— В чём причина нежелания?

— Утомительно.

— Просто встретьтесь с ним.

Одна встреча меняет всё.

Гиксон сразу же поймёт. Тундра рождён для владения мечом.

Но всё же он со вздохом говорит:

— Обойдусь.

Раз просто так Гиксон соглашаться не хотел, Виола решила изменить тактику:

— Дядя.

— Что?

— Знаете, я считала, что вы выдающаяся личность. Герой. Слова мольбы вашей дочери, утопающей в собственной крови, создали образ человека способнее и добрее которого нет на свете. По истине святого человека. Именно поэтому я обратилась к вам.

Гиксон замолчал. У него снова закололо в груди от очередного упоминания о дочери.

— Знаете, наверное, я опрометчиво проявила слабость.

— Слабость?

— Вы же и сами догадываетесь.

— И в чём же она?

— В том, что… я прошу кого-то о помощи.

Дженон, стоящий неподалёку, навострил уши. Его привлекли её слова. Он заметил как одна маска на лице девочки сменилась на другую — искусная техника манипулирования людьми. Дворецкий начал внимательно вслушиваться в слова Виолы:

— Но я боюсь. Боюсь смерти.

— И откуда появились эти страхи?

— Я многое узнала об этом месте.

Это правда. Я тщательно изучала мир этого романа и попутно всем сердцем влюбилась в его персонажей

— Здесь ужасно. Моя мать без повода избивает братьев, а те в свою очередь всем сердцем хотят убить меня. А отец в свою очередь является олицетворением жестокости и бессердечия.

Гиксон напрягся. Его взбудоражила неожиданная для него часть её рассказа:

— Отец и жестокий?

— Ему нет до меня дела. После того как он приютил меня, сразу бросил одну на произвол судьбы в этом страшном особняке. Разве это не прямое проявление жестокости?

— …

— Вы ведь сообразительный человек, понимаете почему я пришла к вам. Но всё ещё пытаетесь притвориться, что не догадываетесь.

Виола протянула руку:

— Пожалуйста, помогите мне. Мне нужен взрослый, на которого я могла бы положиться

Слова Виолы ударили Гиксону прямо в сердце.

— Мне одиноко...

Гиксон посмотрел на руку Виолы. Её ладони казались особенно бледными и хрупкими.

Глаза Гиксона начали слегка дрожать. Он знал, каково это — растить дочь.

Девочка выглядела намного моложе своих семи лет. Он поверит если ему скажут, что ей только пять лет.

И такая маленькая, беззащитная, Виола тянулась к нему:

— Прошу, — взглядом она умоляла его взяться за протянутую руку

Её мольба растопила последний барьер в сердце Гиксона.