Перевод: Astarmina

Ранним утром, когда хозяин поместья даже не проснулся, тень, окутанная мраком, медленно выскользнула за пределы усадьбы.

Сегодня уже десятый день.

— Что за дурацкая затея.

Абель, шедшая босиком, осторожно прикрыла дверь и только потом разжала губы.

Поздняя весна на рассвете была еще прохладной, а окрестности — сумрачными.

Да, настолько, что даже если бы кто-то исчез, никто бы не заметил.

— Поскорее бы уже показался, ей-богу.

Ее аккуратно собранные в две косы волосы резко качнулись.

Простая одежда делала ее похожей на обычного ребенка из бедного квартала.

— Неужели он сменил место?

Маленькая рука достала из кармана брюк смятый листок.

На засаленной бумаге под небрежным портретом были указаны преступление, предостережения и награда.

— Верно. Какие там авансы с папиной зарплаты рыцаря-простолюдина?

Зарплата рыцаря не из знати и так была ничтожной.

К тому же, если бы она попросила аванс, пришлось бы врать еще больше.

Ведь подарок, который она хотела, не был по карману ребенку.

Значит, оставалось только заработать самой.

Если что-то нужно — надо это взять.

Абель сжимала и разжимала кулачки, подбадривая себя.

— Хе-хе, фуф! Хе-хе, ха-ха-ха! — она не смогла сдержать смех, вспомнив сумму вознаграждения. Правда, быстро осеклась, а то еще спугнет преступника. — Поскорее бы пришел. Мой кошелек... то есть, этот негодяй.

Быстрыми для ребенка шагами она добралась до нижнего течения реки. Темно-синяя вода тихо струилась вниз, отражая поблекший листок.

[Имя: Дюк

Возраст: предположительно 40+

Преступление: Торговля детьми

Особые приметы: Охотится на детей до 13 лет возле трущоб. Действует преимущественно на рассвете у реки.]

— Мусор — в мусорное ведро.

Она небрежно сложила бумагу.

Усевшись у реки, Абель огляделась.

Хоть она и стала приманкой уже десять дней назад, этот отброс, продающий детей, даже не показался.

— Ну давай же, поскорее...

Она намеренно надела мешковатую одежду, чтобы выглядеть беззащитной.

Если бы силуэт тела был виден, стали бы заметны ее округлые, сытые конечности.

— И так понятно, что он охотится на беспризорников из трущоб.

Было бы плохо, если бы он принял ее за ребенка из благополучной семьи и сбежал.

Абель то сжимала, то разжимала кулачки в ожидании. Но это была не нервозность, а нетерпение.

— Опять провал?

Зеленоватое солнце медленно пробивалось поверх горизонта. Окружающий мир, окутанный синеватой дымкой, стал чуть четче.

Топ-топ.

И тут...

— Девочка, что ты тут делаешь одна? — раздался тихий, дружелюбный голос.

Пухлые губы растянулись в улыбке.

«Попался».

***

Торговцу детьми Дюку в последние дни не везло.

— Эй, ты и дальше так собираешься работать? Это неудобно...

— Н-нет, конечно! Я скоро все улажу. Еще чуть-чуть...

— Ты только языком болтаешь. Что ты вообще делаешь, кроме как жрешь и срешь?

— И-извините! Дайте мне еще немного времени... В последнее время проверки стали строже...

— Это твои проблемы. Мне-то что до этого?

— Нет! Нет, конечно! Никаких проблем!

Мужчина среднего возроста поклонился старику и поспешно ретировался.

«Черт, черт, черт!»

Едва выйдя из здания, он в ярости затопал ногами.

— Сами живут на тех детишках, что я им поставляю!

После всего, что он сделал для этого бизнеса, такое неуважение!

Дюк скрипел зубами, тяжело дыша.

— Куда подевались все эти чертовы сопляки?

После нескольких налетов на одно и то же место его уже разыскивали.

Из-за того, что его лицо стало известно, возможности сузились, а старик не собирался идти на уступки.

— Может, хоть где-то есть брошенные крысята...

Он почесал затылок, размышляя.

Нижнее течение реки у трущоб идеально подходило для таких, как он.

Брошенные, беспомощные... Изгои даже среди бедняков.

И Дюк «убирал» их.

— Пару дней без дела — и хватит. В крайнем случае, можно просто свалить.

Он лениво решил проблему и зашагал дальше.

Прошло уже несколько дней с его последней «работы».

— Бездомные детишки наверняка снова тут шныряют.

Он знал это наверняка.

Первые пару раз он нервничал, но теперь был экспертом в своем деле.

«Ну надо же!»

Вот же, наивная добыча прямо перед ним. Но бросаться сразу — удел дилетантов.

Ребенок мог поднять шум, и тогда кто-нибудь прибежит.

«Десять? Одиннадцать?»

Он осторожно оценил ситуацию.

Возраст подходящий, да еще и девочка. Даже в предрассветных сумерках ее розовые волосы ярко выделялись.

«Можно выручить хорошие деньги».

Сдерживая хихиканье, он сделал доброжелательное лицо.

— Девочка, что ты тут делаешь одна?

— Жду кое-кого.

— Ага. Но, похоже, он не пришел? — ему было плевать на ее обстоятельства. — Наверное, голодная? Держи хлеб.

Голодный ребенок съест что угодно, не спрашивая, что внутри. А потом — конец. Останется только унести бездыханное тело.

Но в этот раз добыча не взяла хлеб.

Вместо этого ее черные глаза изучали Дюка и угощение.

Хотя такие осторожные дети тоже попадались.

— Что? Это вчерашний хлеб. Не веришь? Хочешь, я сначала откушу? Но тогда тебе меньше достанется...

— Заткнись...

— Ч-что?

— Надоели твои фокусы... — голос звучал слишком звонко для этой ситуации.

Хрясь!

Твердый удар пришелся по его челюсти.

Дюк, присевший, чтобы быть на уровне глаз ребенка, шлепнулся на зад.

— Я ждала тебя. Мой кошелек... то есть, деньги... ну, в общем.

— Ч-что за...

— Я так долго ждала.

Он моргнул, оглядываясь — нет ли кого-то еще. Но перед ним была только эта девочка, не достававшая ему даже до груди.

Увы, его размышления прервались.

«Что за сила...»

Он выплюнул кровь, и вместе с ней вылетел шатавшийся передний зуб.

— М-мой зуб! Ч-что за!..

Потеряв верного за 35 лет жизни спутника, он пришел в ярость. И решил проучить эту наглую девчонку.

— Кто тебя научил так... Агх!

Хрусть.

Его левая рука согнулась, как прутик. Разница лишь в том, что человеческие кости не такие гибкие, как ветки.

— Ты, соплячка!

Свист!

Он едва успел выхватить кинжал с пояса правой рукой. Хотя левая уже дергалась, как у новорожденного теленка.

Девочка отпрыгнула назад.

Только теперь Дюк увидел полную картину. Перед ним соплячка в половину его роста, а он — взрослый, способный справиться с любым ребенком.

Даже если этот ребенок вел себя нагло, теперь он явно струсил!

— Заткнись. Если будешь тихой, я не сделаю тебе слишком больно.

— О?

— Раз решила мешать взрослым, будь готова к последствиям, а?

— Забавно.

В ответ он услышал ледяную насмешку.

Ребенок, казалось бы, испугавшийся и отступивший, вдруг прыгнул, словно медвежонок...

Бам!

С жалом, как у пчелы.

Тупую боль в животе сменило ощущение, будто его ударили молотом.

Теперь девочка сидела у него на груди, сияя улыбкой.

— Ч-что за!..

Кинжал, которым он отчаянно махал, лишь срезал прядь ее длинных волос, прежде чем был выбит.

Девочка, уверенно занявшая верх, отбросила отрезанные волосы и мягко сказала:

— Вы все упрощаете.

— О чем ты...

— Если торговля детьми — просто бизнес, то и тюрьма — просто комната.

Солнце, поднимавшееся за ее спиной, освещало ее вспотевшие щеки.

Пухлая рука, больше подходящая для того, чтобы держать цветф и сладости, взметнулась вверх.

Это стало последним, что запомнил Дюк.