— Эй, Лена? Может, отпустишь меня уже?

— Ни за что! Я потратила всего тридцать минут из того часа страстных объятий, которые приготовила тебе в качестве подарка за зачисление, господин Люцифер! И пожалуйста, соблюдай приличия в речи!

Лена, сидевшая у меня на коленях, пока я отдыхал на кровати, весело щебетала.

— Ффух... Ладно, ладно. Делай что хочешь.

— О, правда? Тогда можно мне сделать что-нибудь совсем непристойное?

— А вот этого не надо.

— Ты злой, Люцифер. Ладно, пока обойдусь объятиями.

...Но я знал, что ей этого не хватит. Ни ей, ни мне. Мы оба рабы своих желаний.

— Я позабочусь о том, чтобы тебе тоже стало мало. Хе-хе-хе, — прошептала она.

Она читала мои мысли как открытую книгу. Поразительно, насколько я для неё предсказуем. Я постарался отогнать похотливые мысли и спросил о деле:

— Что ты думаешь о том драконе, Джулиане?

— Я была так очарована каждым твоим жестом, мой господин, что не могла думать ни о чем другом. Ты был великолепен.

— Перестань шептать мне это на ухо. И не дыши так... Твоих прикосновений и так достаточно, чтобы мой самоконтроль затрещал по швам. Я спрашиваю серьезно.

— Ну, если серьезно... — она чуть отстранилась. — Это просто ящерица, затесавшаяся среди людей и эльфов.

— Хм, значит, для тебя этот вундеркинд — всего лишь ящерица? А мне его решимость показалась достойной уважения.

— Драконы — жалкие существа, которых люди почти истребили много веков назад. То, что эта козявка осмелилась бросить вызов тебе... Это просто смешно. Будь моя воля, я бы вышла и раздавила его на месте.

— Хватит. Не надо губить многообещающие таланты.

Я нежно погладил Лену по голове и перевел тему:

— А тот эльф? Людио Ламберт. Что скажешь о нем?

При упоминании директора лицо Лены, которая только что называла могучего дракона «козявкой», стало серьезным.

— Я признаю вашу абсолютную власть, господин, но... моих скромных способностей не хватает, чтобы оценить его до конца.

Лена была честна. Она никогда не льстила, если дело касалось силы. Она открыто признавала, что Люмиэль сильнее неё. Если она называет Людио «непостижимым», значит, он действительно стоит внимания.

— Его называли генерал-лейтенантом. Видимо, он сделал блестящую карьеру.

— Раньше это было немыслимо, — кивнула Лена. — Но Империя и эльфийское королевство Цефте Ария теперь союзники. Дискриминация эльфов в Империи сильно уменьшилась.

— Но я почувствовал в нем человеческий след. Он ведь полуэльф?

— Скорее всего. Прошло сто лет с начала союза. Такие метисы — не редкость.

— В любом случае, и студенты, и директор кажутся интересными личностями. Возможно, мне понравится роль студента.

— Я бы поняла, если бы вы стали директором, но видеть, как господин Люцифер учится в одном классе с этими детьми... — Лена обиженно прикусила губу и прижалась к моей шее.

— Это лишь мимолетная забава. Два-три года пролетят как один миг.

— Хм... Лорд Люцифер — верховный владыка. А ему приходится якшаться с простолюдинами...

— Здесь я — просто человек.

Возможно, Людио и Лиз что-то заподозрили, но они вряд ли догадаются, что перед ними сам Король Демонов. Лена обняла меня еще крепче — явный знак того, что она недовольна. Она такая простая и понятная в своих чувствах. Это мило.

— Кстати, я слышал, что ты была первой и единственной, кто взял первенство в трех дисциплинах разом.

— Похоже на то... — отозвалась она равнодушно. Империя её больше не волновала.

— Ты не рада? Я повторил твой успех. Теперь в истории этой академии есть только мы двое. Разве это не делает нас идеальной парой?

Лена вздрогнула и просияла:

— О! Значит, я единственная, кто делит рекорд с господином Люцифером?! Мы с вами теперь похожи! Это... это такая честь!

— Ты действительно великолепна. Что ж, я обещал тебе награду. Чего ты хочешь?

Не дожидаясь ответа, я повалил её на постель. Я и сам был на пределе. Притворяться спокойным, когда она рядом, было сущей пыткой.

— Оделите ли вы меня своим временем и любовью, господин Люцифер?.. — её щеки вспыхнули, а фиолетовые глаза подернулись влагой.

— Хорошо. Давай продолжим то, что начали вчера.

Этой ночью я позаботился о звукоизоляции. В моем нынешнем состоянии я боялся, что если потеряю контроль, то крики моей жены услышит вся округа.

Я медленно снял с неё платье горничной. Тепло и мягкость её кожи окончательно лишили меня рассудка, и я с головой окунулся в пучину страсти.