— Отпусти, — сказала я злобно, но голос был твёрд. Руку прошибла боль, когда я постаралась выдернуть её из захвата.

— Смотри внимательно. — Борис сильно сжал мои челюсти своими толстыми шершавыми пальцами, направив куда-то в сторону. Вернее туда, куда я не хотела смотреть — на Мину и остальных. — Они ждут тебя, чтобы схватить. Это ловушка для всех нас. Если ты туда пойдёшь, нас ждёт погибель.

Пусть он и сказал это так… Однако мой разум интерпретировал это иначе: «Они ждут тебя, но почему ты не хочешь идти?»

Я вздрогнула, а мои глаза распахнулись. Борис, удостоверившись, что я замерла, отпустил меня, но отходить не стал.

— Очень надеюсь на твою благоразумность. Коль ты у нас сведаешь в политике, то может и было дело с ней раньше?

Борис продолжал говорить, но в моей голове вырисовывались совершенно другие слова: «Разве тебя не смущало, когда ты бросилась на спасение тех мальчишек на рабском дворе, что тебя могут избить до смерти? Конечно, ты и сама понимаешь, сколько бы тебя не били — ты жила… Но сейчас, когда тебе грозит то же самое…»

— Я пойду туда… — не так твёрдо, как раньше, прошелестел, словно чужой, мой голос.

Теперь, когда я смотрела прямо на них, Борис просто следил за мной. Я чувствовала это.

— Ты остановишь меня?

— Если бы ты всё же была такой, какой пытаешься казаться, то да. Но ведь ты останешься в безопасности. Тебе больше важна твоя шкура…

— Ошибаешься. От моей шкуры больше ничего не осталось, — взбрыкнула я, когда опять услышала… Так чётко, как никогда раньше: «…почему ты всё ещё здесь?»

Повернувшись вбок, всё ещё не отрывая взгляд от своих соратников, я сделала шаг в сторону выхода из стен таверны. Борис отреагировал мгновенно, схватив меня за локоть.

— Послушай, махоночка¹, у тебя есть шанс заполучить себе какой-никакой, но титул и перестать быть преступницей. Ты не герой. Пустословить ток и горазда, впрочем, знать ты знаешь куда пуще, чем может сначала показаться.

Я молчала.

«Почему я должна идти туда?»

— Давай так. Я могу разобраться со всем, а ты отсидишься тут…

«Куда я постоянно бегу?»

Это не мой мир и здесь нигде мне нет места. Бежать? Ха! Куда я бегу? Я бегу, поверив рассказу старухи-рабыни? О севере, где каждый свободен?

— Чёрт… — Я чертыхнулась, а после вскинула мрачный, ледяной взгляд на этого хитрого старика передо мной. Его глаза сощурились, в то время как я заговорила. — И что, мне теперь смотреть, как они подыхают на моих глазах?

Он молча всматривался мне в лицо. Однако меня отвлёк вскрик, донёсшийся со стороны зала. С округлёнными глазами я замерла, растеряв всю мрачность, когда смотрела на Бориса.

— Повторять не стану, я знаю, что ты тут, чёртова дрянь! — заорал Мюллер, а я чуть ли не отпрыгнула от досок, чуя свою собственную слабость из-за этого надзирателя. Мне даже казалось, что я ощущала его руки на груди, шее и меж ног… Воспоминания наплывали на меня, в то время как я пыталась от них отмахнуться…

«Как думаешь, ты сможешь вытерпеть?» — Противный голос Мюллера раздался из воспоминаний прямо над моим ухом, на что я тут же обернулась, физически почувствовав, как побелело моё лицо… Что естественно, я не обнаружила за спиной никого, кроме этого старикана. Перед глазами, чуть ли не из самого дальнего угла моего сознания, снова померещилась та раскалённая кочерга.

Я схватилась за голову, мотнув ею и сгорбившись. Зажмурившись, я закрыла уши, но всё ещё слышала этот голос.

«Осталось… ха… чуть-чуть. Что, мразь… опять молчишь? Хаа… Думаешь, я не заставлю тебя кричать?» — с придыханием говорил он, вдалбливаясь в меня, пока его руки неумолимо сдавливали мою шею. Его пот и слюни падали на меня, пока перед глазами всё плыло из-за недостатка кислорода. Мне казалось, что я даже сейчас задыхалась. В то время мне чудилось, что он этими толчками разорвёт мои внутренности, раз всё в низу моего тела скручивало от невыносимой боли от каждого его чёртового движе…

— Аааа, нет!!! Прошу! Я не хочу! НЕТ! — заорал детский голосок.

Я моментально плюнула на свою очередную паническую атаку, оказавшись рядом с досками и увидев, как Норвана притянули через силу к столу. Он плакал и кричал, но не звал на помощь. Мина порывалась помочь, но её жестоко отдубасили. Тем временем руку мальчика положили на стол.

— Если ты, мразь треклятая, не покажешь свою блядскую макушку, то получишь своих собак по частям! — вновь завопил мужчина в форме, совсем не похожей на форму надзирателя.

Сжав кулаки, я посмотрела на Мину. По рукам моим что-то потекло. Ногти уже немного отрасли, поэтому сильно впились в кожу ладоней.

— Как я и говорил, — только сейчас промолвил Борис, — да, тебе невпотяг оказаться на их месте, чтобы пойти туда, да ещё и притворяться героем, которым ты не являешься... Только глупцы могут кидаться на спасение бродяги.

Я… правда?..

— То, что с тобой делал этот тип, кажется, навредило тебе куда больше, чем ты думала, не так ли? — снова раздался голос Бориса, но на этот раз он звучал насмешливо.

Обернувшись на него, я поняла, что последнюю реплику он не говорил.

Когда я повернулась обратно, меня ждала самая худшая картина на тот момент, которую я когда-либо видела.

— Больше ждать не собираюсь! — зло бросил человек, которого я, пожалуй, ненавижу больше, чем того ублюдка из моего отдела. Фыркнув, с приторной, полной наслаждения улыбкой посмотрел на Норвана и кивнул.

— Нет… — только и успел пискнуть он, как рыцарь отсёк ножом ему руку по локоть.

Раздался крик настолько остервенелый, что, казалось, я сейчас оглохну... Но я ведь не могу отвернуться… Мне нужно идти…

— Дальше, — проговорил Мюллер, на что подошёл второй рыцарь, дабы помочь с ребёнком и вытянуть ему вторую руку.

— Я не хочу… я… эээ… аааа… ааааАаААаАААААА, — снова заорал он, когда ему отсекли вторую руку. Разрез был настолько ровным… Чёртовы маги с их магическим оружием.

Лицо ребёнка сильно искривилось от непередаваемой боли, эта гримаса будто была выжжена в моей памяти… Он не плакал, из его глаз просто текли слёзы, а голос постепенно становился хриплым.

А я смотрела на всё это…

— Господи… — только и смогла прошептать я.

— Теперь понимаешь, что ждёт тебя, пойди ты за ними? — равнодушно проговорил Борис. — В погоне за геройством тебя не ждёт ничего, кроме смерти. Такова реальность. Это последствия твоих решений.

«Я виновна? Значит я должна двигаться туда, разве нет? Помочь… Я должна двинуться… Я должна же сделать что-то… Должна…» — думала не переставая я.

Вот только от мысли, что меня схватят, моё сердце замирало и страх мгновенно сковывал тело, будто оно мне и не принадлежало.

Я бросила взгляд на свои руки, почувствовав мимолётную фантомную боль. Мои пальцы дрожали. Контролировать жуткую вину и боль я была не в силах. Но… просто продолжала наблюдать за всем этим. Хорошо, что они меня не видят, подумала я тогда. Мои пальцы вцепились в покрытые занозами доски, крепко сжимая и игнорируя боль.

Такая дрянь…

Я всегда ведь такой была… да?

Подняв свои глаза на ужас, происходящий в зале, я встретилась глазами с Миной… Её заплаканное лицо от уже позабытой жестокости; полные злобы и ненависти глаза…

Не думала, что это так трудно — понимать, насколько тебе дорога своя собственная жизнь… В начале меня это не беспокоило… но после Мюллера, когда каждый раз заставляла себя держать в сознании собственный разум и сверлить того полным ненависти взглядом… Вероятно он думает, что не сломал меня… Рабство сломало нас всех… Сделала ли я хуже, когда решила бежать?..

Мина уже не смотрела на меня, когда я вновь перевела на неё взгляд со своих рук. Или мне показалось, что она на меня смотрит? Её опять избили за то, что она пыталась вырваться и предотвратить смерть Норвана.

— Да ну бросьте! Чего эт вы тут устроили, а? Корчмарь² здесь я! — Всё внимание привлёк Борис, который оказался внутри таверны, оставив меня в её стенах.

Не могу понять, почему же он всё-таки спрятал меня…

Пока я смотрела на него, я упустила из виду кое-что намного важнее.

— НЕЕЕЕЕЕТ! — закричала Мина, но её пнули вновь, стоило ей только немного подняться. — Нееет!.. Не…

Остальные сжимали кулаки и еле сдерживали эмоции. Кое-кто также брал пример с Мины и лежал в полусознательном состоянии. Сама же Мина выглядела однозначно хуже всех. Она чуть ли не плевалась кровью, когда делала движения.

Я медленно перевела взгляд на это место.

Норван. Был. Мёртв.

Именно в этот момент моей жизни во мне поселился мрак.

Борис был прав, я не герой, но это совсем не мешает мне им быть в глазах других. Это та ответственность, которую я избегала на протяжении всей жизни. Одной мне выжить вполне легко, но...

Развернувшись, я уверенно шагнула к скрытому проходу. Прочь отсюда. Я не пойду на попятную ради такой нелепой и нетвёрдой выгоды. Мне больше верится, что мы доберёмся до севера, чем я получу титул.

И всё же…

Прямо перед самым выходом я остановилась. Моя уверенность может работать, только если этот чёртов лёд спасёт меня. Пока я сильна, я могу притворяться героем сколько угодно. Однако когда слаба… Героическую маску слишком легко сломать. Будто я сейчас хочу спрятаться за её осколками.

Я встала за Борисом, на что тот не отреагировал. Потом сняла капюшон.

— Ты!.. — Мюллер ничего толком не сказал, просто злобно на меня таращась. На его лбу вздулась вена, вероятно, от гнева.

Мина, в отличие от остальных, не смотрела на меня. Она, пока появилась такая возможность, прихрамывая дошла до Норвана. Я же безэмоционально смотрела на Мюллера. Ну, по крайней мере внешне. Удивительно то, что на данный момент я испытывала нелепый страх встретиться глазами с Миной и Норваном. Поэтому предпочла смотреть на этого ублюдка.

— Да как ты смеешь на меня так смотреть, грязная сука!

Вот уж что-что, а выражаться он любил.

Достав меч, я прошла перед Борисом. Мюллер же совсем не струхнул, наоборот, схватив за шкирку одного из рыцарей, вытащил его перед собой, а тот в свою очередь не растерялся и встал в стойку. Я это к тому, что он не мечник. Он надзиратель. К тому же из маломальской знати. Мюллер обучен лишь основам фехтования, в боях никогда не участвовал, лишь избивал и насиловал. Маньякам, вроде него, такая работа вполне подходит.

Я была наготове кинуться на них, но тут раздался грохот открытых с ноги дверей.

— Знаете, а ведь есть люди, готовые заплатить очень много золотых за неё только одну. А всё из-за наличия свидетелей! — сказал знакомый мне голос.

«Эта сука...» Я помрачнела ещё больше, ведь та официантка была одета в странную форму тёмно-серого цвета с чёрными вставками. За ней вошли ещё трое. Одного я сразу узнала по невзрачно серым глазам, с мешками под ними. «Это что, шутка? Она не просто как-то связана с гильдией наёмников, — она и есть одна из них!»

Я напряглась ещё сильнее. Обернувшись на Бориса, я поняла, что дело плохо. Он молча прожигал взглядом эту девицу.

— Ох, ох! — наигранно начала она. — Уж простите, о мастер торговой гильдии, но у меня нашлась работка получше! — Девушка качнула головой, откинув свою рыжую солому назад, и «скромно» хохотнула в открытую ладонь, вероятно пытаясь пародировать знать.

— Что ты там говорила про цену, деточка? — явно заинтересованно, но резко заговорил Мюллер, хлопнув рыцаря по плечу.

Я посчитала это знаком и кинулась на него. Завязалась борьба. Борис закричал «В атаку!», и рыцари смешались с его людьми.

— Нет, постойте! — кричала та официантка, которая так и не могла привлечь внимание Мюллера к себе.

Я мало что видела за толпой, но её сопровождающие тоже вступили в бой.

От автора: "корчмарь" — хозяин дома, владелец, хозяин и др.