Госпожа Хань и Хань Айго вернулись в тот самый момент, когда сестры Хэхуа и Таохуа доедали лапшу. По виду Хань Айго ничего нельзя было понять, но выражение лица хозяйки дома не предвещало ничего хорошего, и было крайне недовольным.

При детях она не стала ничего высказывать о том, что произошло, лишь, обратившись к сестрам, распорядилась:

— Если только еще раз ваша мать не накормит вас, сразу ступайте ко мне, и бабушка решит, что делать.

Девочки робко и в то же время радостно закивали в знак согласия.

После чего госпожа Хань больше не упоминала о произошедшем и продолжила заниматься выпечкой.

Когда день уже подошел к концу и совсем стемнело, все пирожные были готовы. Госпожа Хань предложила Су Юэ заодно у них и поужинать, а потом уже идти к себе. После обеда осталось много еды, можно вечером разогреть и доесть, иначе, если не съесть сегодня, завтра может все испортиться.

Су Юэ согласилась.

Госпожа Хань не хотела, чтобы Хэхуа с Таохуа тоже ушли, и попросила их остаться и поужинать с ними, а потом только идти домой.

Хотя Хэхуа и хотелось остаться и поужинать с бабушкой, однако она покачала головой:

— Ба, мы с Таохуа пойдем есть домой. Нам здесь кушать не полагается, мы же не можем все время есть за твой счет.

Хэхуа считала, что она и Таохуа сегодня съели у бабушки и так немало еды, и больше им уже не полагается, иначе бабушке потом не хватит продуктов.

Госпожа Хань понимала, что Хэхуа говорит разумные вещи, и в душе еще больше злилась на свою вторую невестку и сына, которые так лелеяли мальчика и пренебрегали дочками. Погладив Хэхуа по голове, она сказала:

— Ничего, с обеда осталось много еды, и я еще приготовлю кукурузные оладьи, нам всем хватит.

Их мать не пришла позвать девочек домой на ужин. Она, наверное, рассердилась на дочек, и если они сейчас пойдут домой, неизвестно, покормит она их или нет.

Понимая их положение, Хэхуа немного поколебалась. Она взглянула на Таохуа, смотревшую на нее с неприкрытой надеждой, и в конце концов кивнула в знак согласия. Но когда пришло время госпоже Хань расплатиться с Хэхуа за сегодняшнюю растопку печи и она дала ей 50 цзяо*, девочка сунула деньги обратно в руки бабушки и сказала:

— Ба, я теперь не буду брать никаких денег. А ты можешь каждый день просто давать мне по два пирожных?

П.п.: цзяо — 10 фэней, десятая часть юаня; гривенник; мелочь (мелкая монета).

Хэхуа считала, что ее мать не хочет готовить на ужин ничего существенного, а только эту жидкую, как вода, кашу. Она и Таохуа заснуть по ночам не могут от голода, а если они будут получать от бабушки по пирожному, тогда можно не бояться остаться голодными.

Госпожа Хань сразу поняла, зачем детям так нужны эти пирожные. Если вторая невестка будет продолжать в том же духе, обе девочки уж точно будут все время полуголодными.

Дети постоянно растут, и совсем нехорошо им быть всегда голодными. По правде говоря, что от того, если она, как бабушка, каждый день будет давать им пирожные, но... и деньги Хэхуа тоже должна получать. Но подумав о том, что вторая невестка рассчитывает на эти деньги, принимает их, а потом не кормит девочек как следует, госпожа Хань снова рассердилась. В мыслях ей очень хотелось проучить невестку, поэтому она кивнула, соглашаясь с Хэхуа:

— Хорошо, теперь я буду каждый день тебе и Таохуа давать по два пирожных каждой.

«Что же касается денег, — раздумывала про себя госпожа Хань, — я их отдам Хэхуа таким образом: сошью обеим девочкам какую-нибудь одежду, пусть это будет их приданым к свадьбе. Ведь учитывая характер их матери, вряд ли стоит надеяться, что она подготовит для дочерей приданое».

Услышав, что каждая теперь сможет съедать по два пирожных, Хэхау и Таохуа ужасно обрадовались. Однако Хэхуа пришла мысль, что, вернувшись к матери, ей нужно будет объяснить, почему бабушка не дала сегодня денег, а мама обязательно спросит об этом. Если она узнает, что Хэхуа купила пирожные на эти деньги, то точно разозлится. Тогда Хэхуа робко обратилась к госпоже Хань:

— Бабушка, если мама спросит про деньги, вы, пожалуйста, не говорите, что мы покупаем пирожные, хорошо? Иначе она поколотит меня до смерти.

Конечно, госпожа Хань сразу смекнула, в чем дело, и тут же успокоила Хэхуа:

— Все будет в порядке. Когда вы вернетесь, скажите, что бабушка больше не желает платить тебе жалование. Если у твоей матери будут возражения, пусть идет и разговаривает со мной.

После этих слов Хэхуа сразу перестала тревожиться. Она подумала, что бабушка у них такая потрясающая и сильная, что даже мама ее боится.

Вечером Хэхуа вернулась домой, и когда мать потребовала деньги, повторила слово в слово все, что сказала госпожа Хань. Услышав ответ дочери, лицо второй невестки застыло от удивления. Не веря своим ушам, она спросила:

— Твоя бабушка теперь не будет платить тебе за растопку печи?

Хэхуа утвердительно кивнула.

Лицо второй невестки помрачнело, а на сердце стало неспокойно. Неужели из-за сегодняшнего происшествия старуха так рассердилась, что теперь не хочет платить Хэхуа? И что, теперь Хэхуа будет даром выполнять эту работу? Разве это нормально? Как она может так поступать?

Невестка рассердилась, но не пошла сразу к госпоже Хань разбираться. Она дождалась мужа, и вечером, когда они уже легли спать, рассказала о том, что узнала от Хэхуа:

— Сегодня матушка не заплатила Хэхуа и сказала, что больше не будет платить деньги, решила, так что Хэхуа теперь должна работать задаром.

Второй сын Хань замер от удивления. Сначала он долго молчал, потом произнес:

— Не будет давать, пусть и не дает. Хэхуа и так по полдня помогает матушке растапливать печь, а теперь это будет просто выполнением нашего сыновьего долга.

Не ожидая такого ответа, вторая невестка Хань, рассердившись, схватила мужа за руку и ущипнула его, упрекая:

— Как легко ты это говоришь! По-твоему, нет 50-ти цзяо и не надо? У нас что, семья такая богатая?

Второй сын Хань зашипел и громко вскрикнул от боли, оттолкнув от себя руку жены:

— Что ты делаешь? Неужели ты хочешь, чтобы я сказал своей матери, что она должна платить деньги? Что же здесь такого, если моя мать, тем более будучи их бабушкой, попросит внучку помочь ей протопить печь в течение дня? И что, если она не даст денег, значит, мы не должны разрешать Хэхуа помогать ей в повседневных трудах? А ты потом в будущем тоже будешь платить Хэхуа за ту работу, что она будет делать для тебя?

— Но Хэхуа — моя дочь, и выполнение такой работы вполне естественно! — машинально возразила жена.

На что второй сын Хань парировал:

— А моя мать для Хэхуа — родная бабушка! Если родная бабушка просит внучку сделать работу по дому, она что же, должна ей заплатить?

Вторая невестка Хань, проглотив слова мужа, не могла даже вздохнуть от возмущения, которое ее распирало так, что даже живот свело. Она никак не могла переварить услышанное. Ужасно обидевшись и понимая, что дальше разговаривать бесполезно, она надулась и отвернулась от мужа.

Второй сын Хань, не обратив на это никакого внимания, вскоре уснул, и даже начал похрапывать во сне.

Увидев, что он совершенно не принял разговор близко к сердцу, и к удивлению жены так быстро уснул, вторая невестка Хань аж закипела от злости. Всю ночь она не могла уснуть, думая о том, как же теперь быть.

Когда на следующий день Хэхуа пошла к бабушке топить печь, вторая невестка все еще думала над тем, что она просто не в силах расстаться с оплатой в 50 цзяо. Скрепя сердце, она пришла следом за Хэхуа на кухню и, сконфуженно улыбаясь, спросила:

— Матушка, а почему вы вчера не заплатили Хэхуа? Разве вы не говорили раньше, что каждый день будете давать по 50 цзиней?

Госпожа Хань даже не взглянула на нее и с каменным лицом спросила:

— Я вовсе не прошу вас обо мне заботиться, и, попросив внучку помочь мне затопить печь, я что, должна платить вам? И что? Если я не плачу, значит, не могу распорядиться, чтобы внучка мне помогла?

Невестка пристыженно улыбнулась и, смутившись, топталась на месте. Затем она снова вкрадчиво заговорила с госпожой Хань:

— Матушка, Хэхуа уже считается взрослой девочкой, и как бы то ни было, это труд физический. Нас уже пятеро, и только я и ее отец содержим сейчас всю семью, вкладываем много сил. Я думаю, если Хэхуа сейчас не пойдет работать, как же мы будем дальше жить?

Госпожа Хань швырнула кухонное полотенце и возмущенно стала объяснять невестке:

— Хэхуа нет еще и 10 лет! Сколько трудоединиц* сможет заработать ребенок за полдня? И у тебя с мужем хватает наглости рассчитывать на трудоединицы, которые она будет зарабатывать? Если ты надеешься, что Хэхуа пойдет зарабатывать, то сейчас же уходи отсюда, и я теперь вообще не разрешу ей делать работу по дому. А если у вас что-то случится, не вздумайте ко мне обращаться, сами будете решать свои проблемы!

П.п. *Трудоединица — ранее существовавшая в сельскохозяйственных кооперативах КНР единица изменения оплаты труда, обычно составляла 1/10 трудодня. Трудодень (единица исчисления труда в коммуне).

Выслушав все, что сказала госпожа Хань, вторая невестка ужасно разозлилась, но она не осмеливалась воспрепятствовать тому, чтобы Хэхуа помогала бабушке по дому.

«Если госпожа Хань совсем отделится от нас, то как же нам быть в случае какой-никакой проблемы? — раздумывала невестка. — Не говоря уже о том, что если придется рожать еще ребенка, можно ли будет тогда рассчитывать на помощь госпожи Хань в период Цзоюэцзы* после родов. Если госпожа Хань не захочет ухаживать за мной во время Цзоюэцзы, то мне этого всего не выдержать».

П.п.:Цзоюэцзы (坐月子zuòyuèzi) — китайский обычай накладывания ограничений на родившую женщину в первый месяц после родов; включает диету и запрет на перемещения вне дома, мытье головы и тела, расчесывание волос, хождение по ступеням, шитье, действия сексуального характера, ношение тяжестей, работа на кухне, плач, чтение книг, прикосновения к холодной воде и пище, а также на нахождение на сквозняке или ветру. Исторически цзоюэцзы практиковали только в богатых семьях, где женщина могла позволить себе не работать, в бедных продолжительность отдыха сильно сокращали. Во время прохождения ритуала о родившей традиционно заботится свекровь (после уже в обычной жизни невестка прислуживает свекрови). Представители Коммунистической партии Китая Всекитайской федерации женщин многократно публично одобряли практику цзоюэцзы, в особенности запрет на физическую работу Цзоюэцзы проистекает из концепции инь и ян: женщина считается средоточием «холодного» и слабого начала «инь», а после родов особенно слаба и «холодна», так как ей «недостает» элемента ян. Из-за этого любое прикосновение к холодному или дуновение воздуха считается крайне вредным. Кроме того, в китайской традиции утверждается, что кровянистые послеродовые выделения из влагалища могут принести неудачу и разозлить богов. Цзоюэцзы предполагает также строгую диету.

Раздумывая над этим, несмотря на все недовольство, невестке ничего не оставалось, как только сдержать свое раздражение и уйти.

Хэхуа смотрела на госпожу Хань, и ее глаза были полны восхищения.

Все-таки у нее классная бабушка!

Однако госпожа Хань чувствовала себя уставшей. Сначала, после отделения семей, ей казалось, что уж теперь-то наступит тихая и спокойная жизнь, но в результате получилось наоборот — даже меньше спокойствия, чем прежде. После разделения каждая семья обособилась, невестки стали считать каждую монетку, в основном только и думают, чем бы у нее, старухи, поживиться задаром, больше их ничего не волнует.

Сравнивая вторую и третью невестку с Су Юэ, госпожа Хань понимала, что Су Юэ во многом превосходит их, и раздумывала, как бы так поскорее женить на ней сына и сделать Су Юэ своей старшей невесткой, вот тогда ее сердце успокоится.

Госпожа Хань погрузилась в размышления о том, как бы поскорее устроить этот брак, но тут неожиданно в кухню ворвался Маомао из семьи третьего сына и громко закричал:

— Ба! Там на улице человек, он спрашивает нашего дядю!

— Кто там? — переспросила госпожа Хань и выглянула за дверь, но никого не увидела.

Хань Айго вышел на улицу и сразу заметил сидящего на велосипеде почтальона в форменной зеленой одежде.

Почтальон увидел его и спросил:

— Товарищ Хань Айго?

— Да, — кивнул головой парень.

— Для тебя письмо.

Почтальон вручил Хань Айго конверт.

Хань Айго поблагодарил мужчину и стал рассматривать конверт. Прочитав имя отправителя, он тут же все понял и уголки его губ невольно приподнялись.

Госпожа Хань вышла следом за Хань Айго и, увидев в руках у сына конверт, с удивлением спросила:

— От кого это письмо?

— От моего боевого товарища.

Не таясь от матери, Хань Айго вскрыл конверт и достал из него талон на покупку велосипеда.

Госпожа Хань пришла в изумление:

— Откуда этот талон на велосипед?

— Я попросил своего сослуживца раздобыть велосипед. Юэюэ мечтает о покупке велосипеда, но у нее нет талона.

Услышав это, госпожа Хань осторожно взяла талон и стала его рассматривать. Она радостно взглянула на сына:

— Как хорошо, даже не предполагала, что ты достанешь талон на велосипед. Такая замечательная вещь! Я ведь тоже думала поговорить с тобой об этом, не ожидала, что ты меня опередишь.

Хань Айго не понял, о чем говорит его мать.