Три часа спустя.

— Я вернулся!

— С... с возвращением?

Шарлотта, хоть и была в полном замешательстве, вежливо встретила Аллена, который ввалился в дом, нагруженный огромными свертками. Сразу после своего загадочного заявления он сорвался с места и умчался в город, где и накупил всякой всячины.

Небо уже окончательно потемнело, и на нем уютно устроился ярко сияющий тонкий серп луны. Аллен сгрузил добычу на стол в гостиной: четыре большие коробки и три увесистых мешка. Глядя на всё это богатство, Шарлотта лишь сильнее склонила голову набок.

— Какая внушительная покупка... Но у вас же совсем не осталось наличных?

— А, это. Я просто загнал кое-какие свои магические артефакты. Выручил пятьдесят золотых.

— Пять...десят?!

Шарлотта лишилась дара речи. Для обычного человека, живущего в одиночку, это была сумма, на которую можно безбедно существовать месяца три. Магические артефакты — вещи особые, наделенные уникальной силой: от неугасающих под дождем факелов до посохов, изрыгающих пламя при одном взмахе. Они бывают разные, но если вещь купили за пятьдесят золотых, значит, чары на неё наложены весьма высокого порядка.

— Зачем же... зачем продавать что-то настолько ценное за такие деньги?!

— Да разве это большие деньги? Для дочери герцога у тебя подозрительно мещанское отношение к финансам.

— П-просто в детстве я жила в деревне с мамой, вдвоем... Но я не об этом! — Шарлотта отчаянно затрясла головой. — Артефакты, которые так дорого стоят, наверняка были редким достоянием. Почему вы решили их продать?

— Да пустяки, просто понадобилась круглая сумма. К тому же у меня полно других артефактов, а если приспичит — еще наделаю.

В отличие от зелий, оценка артефактов — дело хлопотное, поэтому Аллен редко прибегал к их продаже. Но сегодня был особый случай.

— Так, Шарлотта, садись сюда.

— А... Д-да.

Девушка робко опустилась на стул, который выдвинул для неё Аллен. Он удовлетворенно кивнул, заметив её растерянность.

— Шарлотта, помнишь, я обещал обучить тебя всем мирским удовольствиям?

— Да, вы говорили, но... что именно вы имели в виду?

— Радость и веселье. Но я говорил о... — Аллен осторожно приподнял её подбородок пальцами и хищно ухмыльнулся. — О тех удовольствиях, что идут вразрез с моралью.

— С... моралью?

— Именно. Делать «запретное» — это невероятно весело. Настолько, что быстро привыкаешь.

Шарлотта окончательно округлила глаза, решительно не понимая, к чему он клонит.

— Ты по нынешним временам на редкость честный и серьезный человек. Наверняка даже семье своей ни разу не перечила?

— Э-это... — Шарлотта виновато опустила взгляд и заговорила вполголоса. — Ведь это люди, которые дали мне кров... Я просто не могла пойти против них.

В её словах сквозил страх — скорее перед хозяином, чем перед семьей. Даже после того, как её жестоко предали, она не обмолвилась о них ни единым дурным словом. Видимо, чувство долга в ней всё еще перевешивало обиду. С точки зрения Аллена, это было в высшей степени нездорово.

— С этого момента я буду учить тебя «запретному». Ты утонешь в наслаждении и превратишься в зверя, ведомого одними лишь инстинктами.

— М-мне как-то не по себе, господин Аллен... — Шарлотта заметно вздрогнула, но нашла в себе силы твердо взглянуть на него. — К тому же... делать плохие вещи нельзя!

— Успокойся. Законы мы не нарушим и хлопот другим не доставим.

— П-правда?

— Еще бы. Поверь, все делают это втихомолку.

И добродетельные жены, и строгие учителя, и образцовые священники — все они за закрытыми дверями предаются «запретному» и становятся рабами этого удовольствия. Шарлотта сглотнула, по её тонкой шее пробежала дрожь.

— И что же это за «запретное» дело?

— Хочешь знать? Что ж, изволь!

Аллен убрал руку и принялся медленно развязывать ленту на коробке — томно и тягуче, будто раздевая женщину.

— Смотри внимательно и запоминай. Наш сегодняшний порок — это...

Крышка наконец откинулась. Внутри лежал...

— ...Торт?

— Именно!! — веско подтвердил Аллен.