Руджер медленно приоткрыл глаза и огляделся. С удивлением мужчина увидел перед собой стол, заваленный разными учебниками, тетрадками и кучей письменных принаблежностей.

«Это место…»

Оно было странно ему знакомо, но он никак не мог вспомнить, где видел его раньше.

— Уже проснулся? Ты, должно быть, сильно устал.

Внезапно позади него раздался голос, и Руджер обернулся в ту сторону. На аккуратно заправленной кровати в его маленькой комнате сидел мужчина лет тридцати пяти, слабый и хрупкий на вид, но который так и светился добротой и заботой.

Мальчик сразу узнал его и поражённо прошептал:

— Отец...

— Отец? Оказывается, мой сын уже так вырос — даже больше не зовет меня папой. Как там продвигается твоя учёба?

Мальчик вновь взглянул на открытые учебники на столе, и сразу понял, что случилось. Он просто уснул во время подготовки.

— Хорошо. Я просто стараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Понятно. Мой дорогой сын хочет стать врачом или ученым, и я, как отец, поддерживаю это стремление, но, прошу, относись к этому спокойнее. Я боюсь, что ты переусердствуешь и нанесёшь вред своему здоровью.

— Не стоит переживать. Я просто ненадолго заснул.

Пробормотав это нелепое оправдание, мальчик взял в руки карандаш и поспешил вернуться к урокам. У него не было времени отвлекаться: он должен был готовиться к экзаменам.

Однако, смотря на нерешённые задачи, мальчик не мог избавиться от странного чувства несоответствия.

«Почему я это учу?»

Он не должен был задаваться этим вопросом, но ничего не мог с собой поделать, пытаясь найти ответ.

Точно. У него была мечта. Мечта, ради которой он усердно работал и учился, трудясь сутки напролет.

«Но что это за мечта…»

Неожиданно мальчик замер, и карандаш, медленно выпав из его ослабшей руки, стремительно покатился по столу и с тихим стуком упал на пол.

Однако мальчик даже не подумал его поднять.

— Понятно.

Он поднялся со стула и снова посмотрел на отца.

— Это сон.

— …

Мужчина кивнул, не переставая мягко улыбаться, пока мальчик застыл перед ним, не в силах подобрать слова. Несколько раз он открывал рот, однако тут же закрывал его обратно, не зная, что сказать.

После минуты молчания мальчик развернулся и медленно пошёл к двери, заставляя себя не оборачиваться. Он почти дошёл до неё, когда отец вдруг спросил:

— Ты уже уходишь?

— Да, — тихо ответил мальчик, не сводя глаз с дверной ручки. — Я должен помочь одному ребёнку, поэтому мне пора идти.

— Хорошо.

Однако, несмотря на то, что мальчик сказал ранее, он так и не сдвинулся с места. Может быть потому, что в его душе тлела надежда, что отец попросит его остаться ещё ненадолго; решит ещё чуть-чуть провести с ним время.

В конце концов, это ведь просто сон, так что от минутного промедления нечего не случилось бы, верно?

Его хватка на ручке ослабла.

— Пап, я…

— Иди.

После этих слов мальчик резко обернулся и дрожащими глазами в последний раз взглянул на отца. Тот все также сидел на кровати, гордо смотря на своего сына, и тогда мальчик понял, что это история уже завершилась. Не было смысла начинать заново.

Он крепче вцепился в холодный металл.

— Хорошо. Я пойду.

С этими словами мальчик широко открыл дверь.

За пределами комнаты не было ничего кроме пустоты и неизвестности, однако он без страха шагнул вперёд, окончательно отрезая себе путь назад. Он уходил без сожалений — не прощаясь.

Мальчик услышал, как дверь за ним оглушительно захлопнулась, и в тот же миг его детское «я» вновь стало Руджером Челичи.

***

Непроглядная тьма, в которой ничего не видно, и бесконечная пропасть, заменившая здесь небо. В этом мире пустоты не было ничего, кроме пугающего чёрного пространства над головой и простирающегося до самого горизонта поля кроваво-красных цветов.

Их бутоны были поистине прекрасны, однако при одном только взгляде на них по спине бежали мурашки: казалось, будто цветы были насквозь пропитаны кровью.

И Флора лежала среди них.

— М-м-м.

Девушка медленно открыла глаза и, сев на земле, внимательно осмотрелась.

— Где я?...

Её затуманенное сознание быстро прояснилось, и Флора, вспомнив что произошло, шокировано приложила руку ко лбу.

— Да. Должно быть, из-за этого…

Чёрный туман, просочившийся из трещин, который собирался атаковать Рене, пока Флора не встала на его пути.

Туман сразу же поглотил её, и через пару мгновений она очнулась уже в этом месте.

— Здесь есть кто-нибудь?!

Флора вскочила на ноги и закричала изо всех сил, но никто так и не ответил. С каждой секундой, проведенной в этом странном пугающем мире, девушка всё сильнее хотела выбраться из, поэтому она побежала со всех ног, продолжая кричать.

— Прошу, хоть кто-то!...

Флора попыталась позвать громче, однако бездонная тьма над головой поглощала её голос вплоть до эха. Она бежала уже несколько минут, однако пейзаж вокруг так и не изменился, поэтому девушка гадала, насколько же огромным было это пространство. Может быть, даже бесконечным.

Внезапно в голове Флоры промелькнула мысль, заставившая её сердце в панике сжаться.

«Что, если я никогда не выберусь отсюда?»

Стараясь избавиться от подобных размышлений, она рванула вперед, прорываясь через красные цветы. С каждым её шагом в воздух вздымалось все больше красных лепестков, в то время как Флора в отвращении морщилась: холодная земля под ногами и стебли цветов, касающиеся её лодыжек, создавали очень неприятное ощущение. Будто какая-то невидимая рука пыталась схватить и пригвоздить её к месту.

Девушка вновь закричала.

— Здесь кто-нибудь есть?! Пожалуйста, помогите мне!

Наконец, спустя ещё несколько минут Флора поняла, что сил бежать дальше не осталось, и, задыхаясь, рухнула на землю.

— Молю, кто-нибудь…

Её голос срывался от сдерживаемой истерики, однако мир вокруг был по-прежнему безмолвен.

С нарастающим ужасом девушка поняла, что сколько бы она ни звала, все было бесполезно. С этим знанием последняя опора внутри неё рухнула, и Флора почувствовала себя сломанной марионеткой с перерезанными нитями.

Никто не придёт.

Ни семья, ни друзья, никто.

Хотя, возможно, это было и к лучшему.

Так она сможет просто и быстро исчезнуть без следа, забытая всеми. Может быть, остаться здесь было не так плохо, ведь в таком случае ей не пришлось бы встречаться с теми, кто столько лет причинял ей боль.

По щеке Флоры скатилась одинокая слеза, упавшая на один из красных лепестков.

Постепенно сознание девушки начало угасать, и она стала медленно вязнуть в цветочном поле. С каждой секундой, проведенной в отчаянии, её тело становилось всё прозрачнее и призрачнее.

Однако в тот момент, когда от Флоры оставалась лишь жалкая тень, в этом застывшем мире произошло странное событие.

Внезапно послышался звук тупого удара кулака о стекло, и перед девушкой зажегся странный свет. Из последних сил она подняла голову, и с удивлением заметила в чёрном небе небольшую трещину, сквозь которую свет лился на неё.

Послышался новый удар, и трещина начала разрастаться словно паутина, с каждым мгновением становясь все больше и больше.

Наконец, пространство окончательно разбилось, подобно стеклянной стене, и за его пределами Флора увидела яркий белый мир, на фоне которого в поле цветов одиноко стоял человек.

— Ах…

Узнав его, Флора в неверии распахнула глаза, и её губы задрожали, пока она произносила знакомое имя.

— Профессор Руджер?

— Флора Люмос.

Руджер подошёл ближе и внимательно осмотрел сидящую на земле девушку. Её кожа была бледнее, чем обычно, глаза казались пустыми и, что самое страшное, она медленно исчезала, однако, несмотря на это, до сих пор была жива.

А значит, ещё не всё потеряно.

— Почему… почему вы здесь?...

— Я пришёл помочь.

— Помочь?... Вы имеете в виду мне?

Руджер согласно кивнул в ответ на ошеломленный вопрос Флоры.

Девушка уже собиралась рассыпаться в благодарностях, но закусила губу, вспомнив о своей ситуации. Разрываясь между печалью и радостью, она исподлобья посмотрела на мужчину.

— Теперь вы собираетесь притвориться, что я вас волную?

— …

— Я знаю, что вы смотрите на меня, как на просто талантливого и способного студента. Ни больше, ни меньше.

— Флора.

— Какого чёрта вы пришли? Вы могли бы просто бросить меня, как сделала моя семья, и тогда у меня не было бы… не было бы этих проблем!... — на эмоциях крикнула Флора, распушив свои внутренние иголки, пока Руджер молча слушал.

Затем, когда она затихла, переводя дыхание, мужчина заговорил.

— Флора. Я не собираюсь отрицать, что нахожусь здесь в роли твоего профессора и учителя, однако это лишь второстепенная причина. Я здесь в первую очередь ради тебя и исключительно потому, что очень беспокоюсь о тебе.

— …Вы беспокоитесь обо мне? Ха! Что за вздор…

— Я знаю, как отчаянно ты борешься. Я осознаю твою боль. Я проходил через подобную ситуацию в прошлом, поэтому не могу оставить тебя разбираться со всем в одиночку.

— Не лгите!

Девушка сорвалась на отчаянный крик. Флора решила, что Руджер как и многие до него, просто солгал ей, пытаясь убедить. Просто красивые слова, не несущие в себе ничего.

В конце концов, Флору бросила собственная семья и в детстве её чуть не заклеймили по религиозным причинам. К счастью, девушка смогла этого избежать, но память о том дне была шрамом выжжена на её сердце.

Как можно было понять это?

И кем же надо было быть, чтобы проходить через подобное?

— Как вы можете говорить такое, ничего не зная?! Вы никогда не поймете моих чувств! Я столько всего пережила! Я так страдала!

Тьма, которую Флора сдерживала долгие годы, наконец вылилась наружу. Она сама не ожидала от себя подобного, но уже не могла остановиться.

— Вы хоть представляете, как это больно, когда вас бросает собственная семья?

— …Флора.

— Не произносите мое имя таким тоном!

Внезапно, после того как Флора прокричала последнее предложение, окружающий мир задрожал, и из-за спины девушки появилась вытянутая чёрная фигура.

— Да. Флора это ненавидит.

Странное существо напоминало собой огромную бумажную куклу, с пустыми белыми глазами и неестественно растянутом в улыбке ртом.

Руджер сразу понял, кто это был, и нахмурился.

— Басара.

— Удивлен? Я не знал, что ты владеешь магией, позволяющей проникать в человеческое сознание, однако это всё равно бесполезно. Флора не хочет выходить наружу.

Мужчина никак не отреагировал на слова демона, вместо этого обратившись к замершей девушке.

— Флора, ты уверена, что не хочешь уйти?

— А зачем мне это делать? В любом случае ничего не изменится. Издевательства со стороны братьев и сестёр… вечные презрительные взгляды… постоянное осуждение от семьи… Никакой разницы нет.

— Есть.

— Что вы сказали?

— Я сказал, что есть разница.

Флора поджала губы, услышав эти слова.

— Что вы имеете в виду?

— Именно ты та, кто решает.

— Это не так…

Голос Флоры затих.

Девушка отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то спас её, и страстно жаждала этого в глубине души долгие годы. Сейчас же Флора просто хотела услышать слова о том, что Руджер поможет ей и защитит от всего, но мужчина, похоже, не собирался этого говорить.

— Флора, ты хотела спасения. Хотела, чтобы кто-то протянул руку и поднял тебя, проведя по нужному пути. Мне знакомо это чувство.

— Зная это, почему вы?...

— Потому что, Флора, в конце концов, именно ты должна измениться.

— …

— Даже если я помогу тебе, но ты после этого не захочешь идти самостоятельно, все мои усилия останутся тщетны. Такое спасение всего на мгновение облегчит твой разум, став лишь временным решением.

— …

— И все же, если я насильно попытаюсь изменить тебя, это станет моей волей, а не твоей. При таком раскладе ты снова проживёшь жизнь, в которой будешь постоянно зависеть от поддержки окружающих. Неужели это действительно то, чего ты хочешь?

Руджер посмотрел на Флору решительным и непоколебимым взглядом, в котором не было ни капли лжи.

Мужчина говорил холодную, суровую правду, не колеблясь ни секунды.

— Спасение — это не то, о чем ты можешь просить. Это то, что ты должна заслужить. Никто не сможет прожить твою жизнь за тебя. Никто не сможет до конца понять твоё отчаяние и боль. И, конечно же, никто не сможет помочь тебе справиться с ними…

Поэтому сам Руджер никогда не говорил о спасении других, считая подобное высшей формой гордыни и высокомерия. Единственным человеком, которого он мог спасти, был он сам.

— Итак, я спрашиваю тебя, Флора. Ты хочешь измениться?

Ожидать спасения от других было неразумно, потому что, сколько бы жертва не старалась, никто не придёт к ней на выручку. Она могла рассчитывать только на себя.

По крайней мере, таково было мнение Руджера, поэтому никогда в своей жизни он не ставил целью «спасение».

По его мнению, спасение, совершённое кем-то другим, нельзя было считать таковым. Это просто была ещё одна форма плена, только совершённая во имя добра. В конце концов, человек сам должен был бороться за собственную жизнь и брать за неё ответственность.

Со своей стороны Руджер мог оказать только небольшую помощь — всего лишь маленький толчок, который поможет сделать первый шаг и двинуться дальше.

— Если ты захочешь измениться, я помогу тебе. Если ты не сдашься, я буду тебя поддерживать.

Таково было убеждение Руджера. Его путь и вера.

— …

Флора не знала, что сказать.

На самом деле, она искренне хотела уйти отсюда и снова попасть в реальность. Но это было так страшно.

Всё, что когда-либо причиняло ей боль, было там — снаружи. И девушка была не готова столкнуться с этим снова.

Тем не менее, если бы хоть один человек поддерживал её… понимал и принимал… это было бы здорово.

— Очень жаль.

Внезапно в их разговор бесцеремонно встрял Басара.

— Не могу поверить, что без меня вы говорите о чём-то настолько смешном.

Демон, продолжавший держаться за Флору, резко начал расти.

Изначально он был в высоту не больше трех метров, а теперь, чтобы просто взглянуть на него, нужно было максимально задрать голову.

— Флора, ты забыла, что внешний мир полон боли? Тебя никогда там не принимали и не примут. Однако, если ты останешься здесь, я позабочусь о том, чтобы тебе больше никогда в жизни не было больно и страшно.

Басара наклонился своим массивным телом над девушкой и прошептал ей это на ухо.

— Мы с тобой одно целое, поэтому никто не сможет понять твою боль лучше, чем я. Только я смогу по-настоящему сопереживать тебе.

— Ах…

— Не верь этому человеку. Ты ведь знаешь, что даже после всех этих разговоров он никогда не признает тебя. Жалкий лжец.

После слов Басары Флора замерла в нерешительности, и тогда Руджер снова заговорил.

— Я понял это ещё в нашу первую битву.

Басара поднял голову и взглянул на человека своими безразличными бледными глазами, однако в самой их глубине запечатлелся первобытный страх, который он старался всеми силами скрыть.

— Ты слишком много болтаешь.

— Оу. И это всё, что ты можешь мне сказать в такой ситуации?

Демон полностью развернул свое тело по направлению к Руджеру и стал напоминать гигантскую гору.

— Это мой мир, мои владения, где я всем управляю. Неужели ты думаешь, что такой простой смертный, как ты, сможет противостоять мне?

Руджер взглянул на съёжившуюся Флору, после чего перевел взгляд на Басару.

— Посмотрим.

За этим он и пришёл.