После того, как маги были повержены, оставшихся пленных стражников согнали в центр пещеры, а шахтёры-рабы наставили на них ружья и осыпали проклятиями.

В этот момент появился Руджер, и они немедленно замолчали и низко склонили головы, словно пытаясь выразить ему свою благодарность.

Они прекрасно понимали, что всем происходящим обязаны именно ему, и были поражены тем, что он в одиночку справился с тремя боевыми магами.

Останься те на свободе — их восстание ни за что бы не удалось. А значит, каждый здесь был обязан Руджеру жизнью.

— Брат, что теперь будет?.

— Тут всё кончено. Теперь, как только эта шахта рухнет, добывать редкие металлы здесь больше не смогут.

— А что делать с этими?

Ганс указал на пленников.

Те и так уже были избиты рабами от души, всё их тело покрывали синяки и ссадины, но, услышав слова Ганса, они подняли головы и попытались что-то сказать Руджеру.

— М-м! М-мх-мхм!

Однако из-за кляпов во рту из их глоток вырывались лишь жалобные стоны.

Руджер холодно взглянул на них сверху вниз.

— Даже если мы спасём этих людей, станут ли они, выбравшись отсюда, жить честно?

— Ни за что. Судя по тому, как сейчас обстоят дела, внешний мир, скорее всего, уже считает их неизлечимой заразой.

Эти люди были законченными преступниками.

— Но шанс им дать стоит.

Сказав это, Руджер посмотрел на окруживших их рабов.

— Пострадали вы, вам и решать их судьбу.

Шанс, который он хотел дать, предназначался не пленным людям. Он предназначался тем, кто столько лет страдал от них, кто находился в угнетении и отчаянии.

Руджер развернулся и направился прочь, и как только они с Гансом покинули площадь, сзади донеслась бесконечная череда выстрелов и истошных воплей.

***

Всего за несколько дней всё Королевство Делика перевернулось с ног на голову.

Представители порабощённых рас, вырвавшиеся из шахт, толпами стекались в газеты с жалобами и рассказами.

Если бы речь шла об одном-двух человека, их можно было бы заткнуть и замять дело. Но проблема заключалась в том, что их были сотни.

На их немытых телах всё ещё оставались следы побоев и непосильного труда — неоспоримые доказательства.

Репортёры, жаждущие сенсаций, не могли упустить такой шанс, тем более что атмосфера в Делике в последнее время и без того была неспокойной.

Рабство было отменено ещё сотню лет назад, после колониальной войны. Однако сейчас, когда сотни людей были обнаружены в шахтах, слухи разлетелись быстрее ветра.

Королевство Делика, застигнутое врасплох, поспешно объявило о начале расследования.

Руджер пробежал взглядом по статье на первой полосе, аккуратно сложил газету и отложил в сторону. Рядом уже возвышалась стопка других газет, пестрящих теми же заголовками.

— Как брат и говорил, я распространил информацию по всем газетам, какие только смог найти.

— Хорошая работа. Должно быть, сейчас наверху творится полный хаос.

Королевство Делика не могло тронуть их, пока сбежавшие рабы рассказывали о существовании подземных шахт.

— А с теми, кого освободили из шахт, всё будет в порядке?

— Должно быть. Раз слухи разошлись так широко, ни один дурак не рискнёт от них избавляться.

Скорее наоборот — они сделают всё возможное, чтобы доказать, что не являются преступниками.

— Но разве это не проблема всего Королевства?

— То, что в этом деле были замешаны эксперименты государственного масштаба, не значит, что всё Королевство Делика поголовно в этом участвовало.

— Но нельзя отрицать, что высокопоставленные лица могли быть с ними в сговоре.

— Да. Раз на месте были боевые маги, значит, кто-то из военных явно был замешан.

— Раз уж они смогли задействовать такие ресурсы, это должен быть как минимум генерал.

— У генералов нет таких денег. Значит, за ними стояли либо компании, либо аристократы.

Обмениваясь мнениями, они систематизировали информацию.

В этот момент Шеридан, всё ещё возившаяся с каким-то механизмом неподалёку, радостно вскинула руки вверх.

— Готово!

То, что смастерила Шеридан, оказалось наручем, который крепился на предплечье. Вместо металла для удобства ношения использовалась кожа, но это было неважно. Главное — из наруча выходил метательный трос с крюком.

— Как нари и просил, я сделала так, что его не нужно снимать, чтобы использовать!

Шеридан протянула Руджеру механизм. Тот молча принял его и с восхищением осмотрел.

«Я просто дал ей идею на всякий случай».

Одно дело — сказать, и совсем другое — воплотить в жизнь.

Но Шеридан, видимо, вдохновилась его словами. Даже вернувшись из шахты, она, не смыкая глаз и не приводя себя в порядок, с головой ушла в работу. И, к удивлению, успешно создала то, о чём говорил Руджер.

Мужчина, закрепив наруч на руке, выстрелил тросом в потолок.

Они находились на заброшенной фабрике, куда никто не заходил, так что можно было не волноваться о шуме. Выпущенный крюк вонзился в металлическую балку под крышей и крепко засел там.

Он слегка потянул трос, проверяя натяжение. Мощи вполне хватило бы, чтобы поднять одного человека.

— Я и не думал, что у тебя получится так быстро.

Руджер в очередной раз убедился, что изобретательский талант Шеридан был поистине велик. Нет, даже не велик — непревозойдён.

— Я горжусь, что нари так высоко меня ценит! А теперь, раз я устала, я пойду спать!

С этими словами Шеридан растянулась прямо на полу и тут же заснула, тихо посапывая, словно кошка.

Ганс с горькой улыбкой посмотрел на неё.

— Она на хожу делала бомбы и мастерила другую чертовщину, чтобы сбежать. Но когда все решили уходить, она настояла на том, чтобы остаться с братом. Странная гномиха.

— Тебе ли говорить? Ты сам-то можешь превратиться в любое животное, стоит лишь воткнуть в себя звериный клык.

— Брат, это моя способность, а у неё — характер. Это совсем разные вещи.

— Будем считать, что так.

— Ладно, проехали. Какая следующая цель? Уже что-то наметил?

— Да.

Руджер развернул другую газету.

Там тоже была статья о проблеме рабов, но его внимание привлекло кое-что ещё. Заметка о том, как Кэйси Сэлмой разоблачала преступления Джеймса Мориарти, раскрывая его истинное лицо.

Ганс заглянул через плечо и печально произнёс:

— …серьёзно? Теперь брат в этой стране преступник.

— Поэтому мы и прячемся на заброшенных фабриках.

Но слава Джеймса Мориарти не так уж широко разошлась, хотя теперь он и не мог свободно разгуливать среди бела дня.

Ганс поднял с пола газету, пробежался глазами по статье и тяжело вздохнул.

{Чудовище: Тёмная сторона Джеймса Мориарти.}

Ганс тут же скомкал газету и швырнул на пол.

— Как ни крути, а это странно. Очень странно.

— Ганс.

— Ты только подумай. Они хватают маленьких детей и ставят над ними бесчеловечные эксперименты, похищают представителей других рас и заставляют их гнить в шахтах. Это они творили зло, так почему же мы должны отдуваться?

Руджер был героем, который спас порабощённых людей, уничтожил лаборатории и раскрыл миру ужасные злодеяния.

Но слухи о Джеймсе Мориарти, расползающиеся по стране, утверждали обратное.

— Ты не сделал ничего плохого, брат.

Руджер был жертвой, которая даже не смогла защитить дорогого ему ребёнка.

— Ганс. Ты прав, я вполне мог бы остаться жертвой.

У Руджера, несомненно, была такая возможность.

— Но если я выберу этот путь, разве те, кто всё это затеял, понесут наказание за свои грехи?

— Это…

— Они спрячутся, заметут следы и будут делать вид, что они тут ни при чём.

Руджер видел такое много раз. Вся история это подтверждала.

— Ганс, иногда простого призыва к справедливости недостаточно.

Люди посочувствуют, услышав этот призыв. Они опечалятся страданиями жертв и разгневаются на тех, кто совершил зло.

Но что потом?

Люди однажды забудут об этом, а настоящие преступники будут и дальше жить припеваючи, не понеся должного наказания.

Скорбь жертв останется с ними навечно, а крики о справедливости развеются, словно ветер.

— Кто-то должен запачкать руки.

Он не собирался просто слушать скорбящих. Сочувствие и кивки в ответ на слова жертвы — всего лишь поверхностное утешение.

— Таково твоё решение? Действовать ценой собственной репутации?

— Ганс. Это не справедливость. Это даже не самопожертвование.

Пусть его проклинают, тыкают пальцами, обливают грязью — ему было всё равно. Руджер не мог закрывать глаза на зло, творящееся у него перед носом.

— По крайней мере, так мёртвым станет хоть немного легче, разве нет?

— Брат, похоже, ты сейчас сожалеешь о своём выборе.

— Сожалею?

Ганс метко подметил. Руджер усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — лишь горькая ирония.

— Я всегда сожалею. Обо всём, что сделал с того самого момента, как родился в этом мире.

— …

— Но какое право я имею сожалеть о том, чего не смог получить?

Возможно, он слишком заржавел, чтобы печалиться об этом. Его слёзы высохли, да и смех тоже исчез.

— Зачем ты тогда вообще это делаешь?

— Зачем?

И всё же была лишь одна причина, по которой он не отворачивался от правды и смотрел ей прямо в лицо.

— Потому что я живу в этом мире.

***

Стояла тёмная ночь, но в кабинете ректора Университета Ордо свет всё ещё горел.

Ректор Дингхорд Химел потёр слипающиеся глаза, листая книги и бумаги. В последнее время творилось много шума, но ему, как учёному, не было до этого никакого дела.

«Должно быть, скоро всё само успокоится».

В этот момент окна в кабинете распахнулись настежь.

Хотя снаружи не было ни дождя, ни ветра, внутрь ворвался сильный порыв, подняв в воздух бумаги, громоздившиеся в кабинете.

Дингхорд Химел широко раскрыл глаза, увидев, что на подоконнике открытого окна кто-то стоял.

— Кто здесь?

Его голос дрожал.

Неизвестный сливался с темнотой ночи за окном, и его невозможно было разглядеть. На нём была маска ворона и чёрный плащ, а из-под маски алым светом горели глаза.

— Ректор Дингхорд Химел.

Дингхорд застыл, услышав этот бесстрастный голос.

— Это… профессор Джеймс Мориарти?

Дингхорд не мог понять, что происходит.

Почему Джеймс Мориарти был здесь?

Как он смог сюда попасть, если его преследовали как преступника?

Дингхорд судорожно вздохнул и, взяв себя в руки, посмотрел на него более спокойным взглядом.

— …Раз уж вы здесь, могли бы просто постучать в дверь.

Услышав это, Руджер спрыгнул с подоконника и вошёл в кабинет. Он непринуждённо прошёл в комнату и плюхнулся на диван.

Дингхорд Химел сглотнул.

— Я слышал о вас некоторые слухи.

— И что же вы слышали?

— …разве не во всех газетах пишут? Профессор Джеймс Мориарти стоял за кулисами и организовывал чудовищные преступления.

— Вы тоже так думаете, ректор Дингхорд?

Вопрос заставил Дингхорда Химела замолчать. Но он тут же покачал головой, возвращая себе способность здраво рассуждать.

— Я не знаю. Судя по тому, что я видел до сих пор…

— В самом деле?

— Вы были прекрасным профессором, блестящим учёным. Никто в Университете Ордо не станет с этим спорить.

А потом он превратился в преступника.

Дингхорду было трудно это понять.

— Вы запутались?

— Честно говоря… Да, и это странно. Зачем вы вообще пришли ко мне?

— Ректор помог мне попасть в Университет Ордо.

— …да, помог. Я же не знал, что вы окажетесь таким человеком.

— Это не ваша вина. Просто я слишком хорош.

Дингхорд смотрел на него настороженно, пытаясь понять, что же этому человеку нужно.

— Ректор Дингхорд, неужели вам не любопытно?

— …О чём?

— Почему я это сделал и зачем пришёл к вам?

Руджер, сидящий на диване, пристально смотрел на мужчину.

— Я дам вам шанс, ректор.

— Какой шанс?

— Задайте мне вопрос — я отвечу.

— И всё?

— Разумеется, есть условие. На каждый ваш вопрос я тоже буду задавать свой. И ректор, конечно, должен отвечать на них честно.

— Будем обмениваться вопросами и ответами?

— Да, именно так. Это даже не шанс, а игра. Первый вопрос можете задать вы, ректор Дингхорд.

Мужчина на мгновение глубоко вздохнул и спросил Мориарти:

— Что, чёрт возьми, происходит? Как такой блестящий профессор, как вы, вдруг оказался замешан в преступлении?

— Произошёл один неприятный инцидент. Вообще-то я не имел к этому никакого отношения, но невольно оказался втянут в это дело.

— Это ваш ответ? Объясните подробнее.

— Я обнаружил лабораторию, где ставили опыты на детях. Там пытались поместить их души в металлических аватаров.

Дингхорд широко раскрыл глаза.

— Они занимались такой тёмной магией?

— Я видел это своими глазами. Я пытался раскрыть тайны этой лаборатории, но вместо этого меня самого оговорили.

Дингхорд замолчал. Возможно, он размышлял, стоило ли верить Мориарти или нет.

— Ректор, теперь моя очередь задать вопрос.

— …Да. Что вы хотите знать?

Руджер, пристально глядя на Дингхорда из-под маски, спросил:

— Ректор, почему вы это сделали?