Руджер и Ганс дождались глубокой ночи.

Как бы строга ни была охрана, никто не способен бодрствовать всю ночь напролёт. И действительно, к концу смены больше половины караульных покинули свои посты.

Оставшиеся стражники смерили рабов злобными взглядами — казалось, они готовы были открыть огонь при малейшем подозрительном движении.

Учитывая, что такие прецеденты уже случались, рабы старались вести себя как можно тише и незаметнее.

У большинства пленённых представителей других рас давно погас огонь в глазах. Они жили одним днём, просто терпели и ждали конца.

Но не все рабы были такими.

Твёрдая решимость сбежать во что бы то ни стало и горячее стремление вырваться из этой душной подземной шахты — даже в таких нечеловеческих условиях находились те, чьи глаза пылали ярким пламенем.

Шеридан Йонфид была именно такой.

«Вот увидите, я разнесу к чёртовой матери эту проклятую шахту».

Когда все погрузились в глубокий сон, Шеридан, внешне покорно сносящая приказы людей, строила планы побега из этой душной темницы.

Поднять бунт было невозможно: она была всего лишь маленьким гномом, против вооружённой стражи ей было не выстоять. К тому же никто из пленённых рабов не поддержал бы её.

Если противник — маг, то даже внезапное нападение вряд ли принесёт успех, а в открытом бою у низ и вовсе не было шансов шансов. Поэтому Шеридан избрала иной путь.

— Если бы только закончить это…

Добывая редкий металл, она тайком откладывала другие примеси и руды, которые находила. Стражники этого не знали, но Шеридан, разбирающаяся в этом деле, отлично понимала: из этого можно было получить сырьё для пороха, а при грамотном использовании — и вовсе создать мощную взрывчатку.

Весь последний месяц, пока она томилась здесь, Шеридан упорно собирала компоненты и втайне от охраны мастерила бомбы.

«Осталось совсем немного».

Пользуясь своим невысоким ростом, Шеридан незаметно устанавливала самодельные бомбы в узких щелях шахты.

Конечно, требовалась особая осторожность: бомбы делались в кустарных условиях, и любое неосторожное движение могло привести к взрыву.

К тому же, если не рассчитать силу, шахта могла полностью обрушиться, и тогда ей самой бы не поздоровилось.

Нужно было произвести точные расчёты, но сколько времени на это могло уйти, она не знала.

Прошёл уже месяц, а если добавить к этому ещё и время, которое требовалось бы для калибровки, то срок вырос бы более, чем в два раза. Но это было слишком поздно: те, кто держал их здесь, могли передумать и попросту всех перебить.

— Лучше уж сейчас…

В тот миг, когда Шеридан приняла решение, раздался внезапный голос:

— Не знаю, о чём ты думаешь, но советую быть осторожнее.

— …!

Шеридан вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась. Там, где по идее никого не должно было быть, стоял человек в чёрном.

— Как…?

Она уже изучила маршруты патрулей и время их обходов. Сейчас они должны были быть на другом конце шахты. Конечно, всё это время Шеридан не расслаблялась ни на минуту — она всегда держала ухо востро, предполагая, что кто-то мог нагрянуть внезапно. И всё равно она не заметила этого человека, пока он не заговорил. Он был как призрак.

— Сейчас же…

— Не спеши.

Руджер покачал головой, видя, что Шеридан уже готова привести в действие бомбу.

— Настрой у тебя боевой, но если она взорвётся прямо сейчас, все погибнут. Ты этого хочешь?

— …это лучше, чем сидеть сложа руки.

— Это верно. В такой ситуации что-то предпринять — куда лучше, чем ничего не делать.

— Кто ты? Ты не похож на здешних людей.

Шеридан вдруг поняла, что что-то не так. Приглядевшись, она заметила: этот мужчина сильно отличался от тех, кто следил за шахтой.

Не только одеждой, но и всей манерой держаться.

— Наконец-то ты готова говорить.

Руджер улыбнулся.

— Давай для начала уберём взрывчатку.

***Увидев всех патрульных, валявшихся на земле без движения, Шеридан широко раскрыла глаза. Их не просто обезвредили — всех убили.

Количество стражников было немаленьким. Тем не менее, чтобы перебить их всех, потребовалось не так уж много времени.

Но самое удивительное было в том, что никто этого не заметил.

— Как тебе это удалось?

— Я убивал их по одному. И всё.

Узнав, что это сделал молодой мужчина, Шеридан невольно вздрогнула.

— Что тебе от меня нужно?

— Я присматривался к тебе с тех пор, как попал сюда. Ты сделала кое-что любопытное.

Руджер поднял одну из специальных бомб, которые установила Шеридан.

— Не верится, что ты смастерила бомбу в таких условиях. Тут даже таймер и предохранитель есть.

— Вы хорошо разбираетесь в моём искусстве?

— Насколько я знаю, гномы очень искусны, но всё, к чему они прикасаются, так или иначе связано с металлом и оружием. Бомбами они не занимаются. А у тебя получилось очень качественно. Ты сама это разработали?

Шеридан вздрогнула от этих слов, но, стараясь не выдать волнения, усмехнулась:

— Глаз у тебя намётанный.

— Так помоги мне. Я освобожу всех рабов в этой шахте, включая тебя.

— Что я должна сделать?

— Не поможешь взорвать эту угольную шахту? Мне пригодится твоё умение.

Шеридан прищурилась.

— Тебя это не смущает?

— Что именно?

— Что я гном и делаю такие опасные штуки.

— Порох и бомбы? Что ж, с обычной точки зрения, наверное, это странно.

— С обычной?

— Боюсь, я далёк от простых обывателей с их узкими взглядами.

Какая разница, кто делает бомбы — гном или нет? Руджер говорил это так, словно не видел в этом ничего необычного. Слова эти обрушились на Шеридан словно гигантская волна.

— …Удивительно. Старейшины в нашей деревне так не считали.

Шеридан была необычным гномом. Когда другие увлекались молотами и наковальнями, её интересовали сложные механизмы.

Создавать, изобретать, взрывать.

Она, конечно, тоже была «создателем», но другие гномы не считали её за свою. Они считали её чудачкой и сторонились.

Шеридан смотрела на них и ворчала, что они просто не понимают, но в глубине души ей было обидно.

Ей хотелось, чтобы кто-то понял, что она создала.

Это же изобретение века! Она заслуживала похвалы!

— У кого нет глаз, тот не видит, но я понимаю, насколько замечательны те вещи, что ты создаёшь, и насколько велик твой талант.

Но человек перед ней признал это. Он сказал, что у неё был талант, в то время как родные считали её сумасшедшей.

Шеридан не смогла сдержать радости — она улыбнулась ярко, как ребёнок, получивший подарок.

— Нари умеет видеть вещи.

— Нари?

Руджер удивлённо вскинул бровь, услышав непривычное обращение.

— Это означает «господин». Мне кажется, это тебе подходит.

— Не знаю почему, но быть признанным — приятное чувство.

— Нари, что ты хочешь, чтобы я сделала? Взорвала это место?

— Ты сможешь?

Шеридан усмехнулась в ответ на вопрос Руджера:

— Я только об этом и мечтала.

Она поняла, что вынесла столько лет презрения и угнетения только ради этого момента — чтобы встретить того, кто оценит её по достоинству, пока все вокруг тыкали пальцами и кричали, что она ненормальная.

— Брат, я здесь.

— Да, Ганс. Как обстановка?

— Патрули, которых вы убрали, пока не хватятся. У нас есть около двух часов до следующей смены.

— А остальные?

— Отдыхают в казарме. Судя по атмосфере, они собираются надраться вдрызг… А это кто?

Ганс широко раскрыл глаза, глядя на Шеридан.

Шеридан тоже неодобрительно уставилась на Ганса, который назвал её «это».

— Нари, что это за тип? От него псиной воняет.

— Это кто тут пёс?!

Ганс, которого укололи ни за что ни про что, вспылил. Руджер покачал головой.

— Это Ганс. Мой коллега. Ганс, это… Кстати, я не спросил твоего имени.

— Шеридан. Шеридан Йонфид.

— Так вот, Шеридан Йонфид. А меня пока что называй Джеймс Мориарти.

— «Пока что» — значит, это псевдоним, да?

— Да. По разным причинам я не могу назвать своё настоящее имя.

— Какая разница. Я всё равно буду называть тебя нари.

Они пожали друг другу руки.

— Но вот что, Шеридан. У меня к тебе вопрос. Что ты собиралась делать после того, как приведёшь в действие бомбы, установленные в шахте?

— А, бомбы? Я особенно не задумывалась. Если взорвётся — значит, всем нам крышка. Живём-то один раз, так чего мелочиться?

— …

Руджер мысленно порадовался, что успел вовремя.

***

До следующего патруля оставалось два часа, и Шеридан вместе с Гансом принялись открывать клетки, в которых томились оставшиеся рабы, выпуская их на свободу.

Пленники, увидев спасителей, воспрянули духом. Получив оружие убитых стражников, они ещё больше преисполнились надежды.

Глядя на них, Руджер сказал Гансу:

— Ганс, ты возьмёшь на себя руководство этими людьми. Они вооружены, но долгое время недоедали и не отдыхали. На полноценный бой рассчитывать не приходится.

— А ты?

— Хотя их стало поменьше, здесь всё ещё есть опасный противник.

Маги, которые наблюдали за рабами в этой шахте, скорее всего, были боевыми магами из Королевства Делика.

Будучи бойцами, они думали не столько о познании магии, сколько о том, как эффективно уничтожать врага в реальном бою. И в этой шахте таких насчитывалось трое.

— Если они зашли так далеко, то, должно быть, не промах.

Учитывая, что здесь велась добыча редких металлов в огромных масштабах под уровнем государственной тайны, маги наверняка не были простыми рядовыми.

— Почему такие люди здесь…

— Скорее всего, потому что не могут появляться на публике. В армии они наверняка натворили дел, но раз их сослали сюда, значит, их мастерства достаточно, чтобы смыть грези.

И сейчас был только один человек, способный справиться с ними.

— …Не переусердствуй.

— Не беспокойся. Мне кое-что перепало.

Руджер показал прикреплённое к поясу устройство. Оно напоминало пистолет, но внутри была не пуля, а острый крюк. Прототип «троса-метателя», который Шеридан сделала на случай побега. Она отдала его Руджеру, сказав: «Мне он больше не нужен, пользуйся».

Как только Руджер увидел это устройство, он сразу понял, что у него была масса применений. Позже, если немного доработать, можно будет сделать его компактнее и крепить на запястье.

— Тогда я выступаю первым. Как только дам сигнал, действуй.

— Понял.

Руджер накрыл себя Атер Ноктюрнусом. Рабы, наблюдавшие за ним издали, при виде этого зрелища широко распахнули глаза.

Затем Руджер расправил вороньи чёрные крылья и стремительно исчез в проходе.