— Рафель, тебе не холодно?

— Нет, всё хорошо!

Рафель крепко обхватил обеими руками кружку с какао и, поддувая в неё, пускал пар. От чашки исходил сладкий аромат.

Они втроём сидели тесно прижавшись друг к другу перед камином, огонь в котором уютно потрескивал. Разель устроилась, прислонившись к плечу Честера, а Рафель, уютно устроившись между её ног, грелся у них обоих. Они совсем позабыли о зиме, гуляя с Рафелем по пляжу, и теперь пытались согреться.

За большим панорамным окном, занимавшим всю стену, медленно опускалось солнце. Его мягкий свет вместе с теплом камина окутывал их в оранжево-золотистое, тёплое спокойствие — как будто весь мир на мгновение остановился, чтобы дать им немного счастья.

Был тихий, мирный день.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково спросила Разель, проводя пальцами по мягким волосам Рафеля.

— Хорошо! Хе-хе-хе, — с улыбкой ответил он и устроился поуютнее.

Рафель был в полном восторге от моря. Оно совсем не походило на то, что он видел однажды в ресторане — настоящее было намного красивее. Стоило пройтись по песку, который приятно оседал под ногами, как лёгкий ветер приносил с собой свежий морской аромат. А вода, переливающаяся и искрящаяся, словно в неё рассыпали звёзды, казалась настоящим чудом — таким, что запомнится на всю жизнь.

— Я так рада. Рафель, ты ведь помнишь, что с Эйнсией можно увидеться в любое время? Не грусти. Мы сами можем поехать к ней в гости или пригласить её сюда.

— Давай пригласим Эйнсию сюда! — воскликнул он, сияя глазами.

Ему не терпелось показать Эйнсии это восхитительное море — он был уверен, что она будет так же счастлива, как и он сам.

— Отличная идея. Обязательно позовём её.

— Ага! Хе-хе!

Он с радостью закивал, улыбаясь Разель чистой, детской улыбкой.

— Юный господин, пора купаться.

Но в тот момент, когда настроение было на пике, прозвучал голос, лишивший его радости. Появилась Тия — в руках у неё была мисочка с желе, а лицо украшала озорная улыбка. Видимо, ванна уже была готова.

— …

Улыбка мигом слетела с лица Рафеля. Он уже не боялся воды, как раньше, но всё равно недолюбливал купания. Поэтому вцепился в рукав Разель и с места сдвигаться отказался.

Разель, наблюдая за упорно сопротивляющимся Рафелем, вдруг ехидно улыбнулась, словно ей в голову пришла занятная мысль.

— А знаешь… Эйнсия говорила, что ей нравятся чистоплотные мальчики.

— …Я иду! Уже бегу!

Стоило ей сказать это с самым невинным видом, как Рафель мгновенно вскочил на ноги. Была ли эта фраза правдой — его не волновало. Если это приближало его к тому, чтобы понравиться Эйнсии, он был готов на всё.

— Тия! Пошли скорее! Скорее, скорее!

Он пулей подлетел к Тие и схватил её за руку.

— Да-да! Пойдём скорее, юный господин.

Улыбаясь, Тия взяла его за руку, а подготовленное заранее желе поставила на стол — сегодня, кажется, никакого «подкупа» не потребуется.

— Надо почаще этим приёмом пользоваться, — сказала Разель с довольной улыбкой, глядя, как Рафель бодро шагает в сторону ванной.

— Эйнсия правда говорила такое? — тихо спросил Честер, обнимая её за талию и бросая на неё слегка заинтригованный взгляд.

— Конечно, нет. Я это выдумала. Иногда полезно сказать добрую ложь.

— Моя жена оказывается еще и хорошая актриса… Просто не перестаю поражаться: есть ли хоть что-то, чего ты не умеешь?

Честер посмотрел на неё с восхищением, искренне удивляясь, как ей всё так легко удаётся. Казалось, на его глазах только что добавился ещё один слой «розовых очков».

— Да брось, что в этом такого — смущённо пробормотала Разель, краснея от чрезмерной похвалы.

— Нет, правда. Я каждый день думаю об этом — ты и впрямь удивительна. Настоящий ангел, посланный с небес...

— Стоп! — Разель резко перебила Честера. — Ты же понимаешь, что уже перегибаешь?

Он так легко выдавал подобные смущающие фразы, что у Разель мгновенно вспыхнули уши.

Честер усмехнулся. Ему доставляло удовольствие наблюдать за её реакцией. Она всегда была слаба к подобным сладким словам — стоило ему лишь намекнуть на что-то подобное, как она начинала смущённо хмуриться, краснеть и бормотать в ответ что-то неразборчивое. И оттого ему хотелось дразнить её ещё больше.

— Жена моя, — Честер встал и протянул руку, — мне нужно кое-куда сходить с тобой.

— Сейчас? Куда? — Разель удивлённо подняла голову, но, не колеблясь, вложила свою ладонь в его.

— Пойдём. Просто доверься.

Он мягко улыбнулся и повёл её за собой. Ведь цель поездки сюда заключалась не только в том, чтобы показать ей море. Была ещё одна вещь, которую он по-настоящему хотел для неё сделать.

Они прошли через виллу, двигаясь по длинному коридору в сторону парадного входа.

— На улице прохладно. Возьми, — Честер набросил на её плечи свой пиджак и снова взял за руку, прежде чем открыть дверь.

Они вышли в сад. Разель шла рядом, озираясь по сторонам. Хотя она уже видела эти пейзажи днём, всё же не могла отвести глаз. С наступлением вечера они казались совсем другими — всё вокруг словно укуталось в бархат сумерек, придававший саду особую, ускользающую прелесть.

— Закрой, пожалуйста, глаза, — попросил Честер на повороте у края сада.

— Хорошо, — Разель кивнула, хотя любопытство разрывала её изнутри, и послушно закрыла глаза. Она верила: если он просит — значит, на то есть причина.

— Иди медленно, не открывай глаз. Я держу тебя.

Честер нежно взял её за обе руки и начал осторожно вести вперёд. Разель, не видя дороги, шла, доверяя каждому шагу. Они прошли несколько шагов, и вдруг он мягко остановил её, поддерживая под локоть.

— Теперь можешь открыть глаза, — с улыбкой сказал Честер.

Разель медленно приподняла веки… и замерла, не в силах вымолвить ни слова.

— Честер. Это… что?..

Перед ней раскинулась настоящая сказка. На фоне зелёной лужайки, по которой они шли, прямо от их ног тянулась длинная полоса белоснежной ткани словно ковер. Над этой дорожкой парили крошечные светящиеся шары — волшебные огоньки, похожие на кусочки ночного неба. Они мягко светились, как настоящие звёзды, указывая путь.

По белой ткани были небрежно рассыпаны лепестки. А по обеим сторонам дорожки, насколько хватало глаз, в строгом ряду стояли розы всех мыслимых оттенков, словно кто-то вырастил для них целый коридор из цветов. А в самом конце этого волшебного пути возвышалась арка, украшенная множеством распустившихся цветов. Это была не просто арка — это была свадебная арка..

— Как же красиво… Что всё это значит? — тихо спросила Разель, потрясённая до глубины души.

Честер, глядя на неё взглядом, полным любви, протянул ей руку.

— Ты пройдёшь со мной этот путь?

— Конечно! — не раздумывая, Разель вложила свою руку в его и крепко переплела их локти.

Они шли по белоснежной ткани окружённые ароматами, что витали в воздухе при каждом шаге. Ветер доносил запахи цветов, рассыпая их, словно благословение.

Разель с восхищением оглядывалась по сторонам, не в силах насытиться красотой происходящего. Рядом с Честером она прошла под аркой, украшенной роскошными цветами… и увидела то, чего прежде не замечала.

Вокруг них, охватывая точку, где они стояли, горели магические свечи — их пламя не дрожало даже под дыханием ветра. И каждая свеча была частью огромного пылающего сердца.

— Честер, это… — Разель, поражённая, обернулась к нему.

— Я хотел сделать тебе настоящее предложение. Как положено, — тихо сказал он, опускаясь на одно колено. Достал приготовленную бархатную коробочку и, открыв её, показал кольцо.

— Я люблю тебя, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. Разель молчала. А Честер продолжал:

— Я хочу отдать тебе всё, что у меня есть. Моё начало… и мой конец.

Слова его были проникнуты искренностью. Их брак начинался с контракта, и до сих пор он так и не сделал ей настоящего признания — и всё это время сожалел об этом. Именно поэтому он решил вернуться в этот особенный дом, построенный когда-то для признания, и всё же сказать ей всё.

— Я хочу, чтобы время, отпущенное нам, не ограничивалось строками в контракте. Пусть оно длится столько, сколько будет биться твоё и моё сердце. Я хочу прожить с тобой всю жизнь.

Разель смотрела на него широко раскрытыми глазами, с дыханием, перехваченным от волнения.

— И если ты позволишь… — Честер продолжил, — я бы хотел быть твоим мужем и в следующей жизни.

В этих словах не было только признания — в них звучала жадность. Он хотел принадлежать ей — в этой жизни, в следующей, в каждой, что будет.

— Это просто моя личная жадность. Даже если ты не… я всё равно… — Честер торопливо поправился, испугавшись, что мог оказать на неё давление. Но прежде чем он успел договорить, тёплая ладонь коснулась его щеки.

— Если следующая жизнь существует… — тихо, но уверенно сказала Разель, — я тоже хочу, чтобы ты был моим мужем. Похоже, моя жадность не уступает твоей. Видимо, ты мне идеально подходишь.

Она улыбнулась — так светло и искренне, что её глаза, полные слёз, сияли ярче любого солнца. У Честера широко распахнулись глаза. Он прекрасно помнил эти слова. Это была его собственная фраза, сказанная когда-то на дне рождения дочери графа Хамфри:

«Неважно. Мой характер куда сложнее. Так что вы мне идеально подходите.»

Разель запомнила. И сейчас — вернула ему.

— Честер.

Она протянула руку и достала кольцо из раскрытой коробочки.

— Я уже твоя жена. И это никогда не изменится.

С этими словами она сама надела кольцо на безымянный палец и показала ему руку. А на лице сияла улыбка, ослепительнее любого алмаза.

— …Разель…

— Я люблю тебя, — прошептала она. Это были слова, которые она так долго хотела сказать. Слова, которыми мечтала поделиться — от всего сердца.

— Очень сильно.

Не в силах больше сдерживать охватившее его чувство, Честер вскочил и заключил Разель в объятия.

А спустя мгновение их губы слились в поцелуе. Это был горячий, глубокий поцелуй, не подвластный ни ветру, ни холоду — в нём отражалось всё, что они чувствовали друг к другу. Сколько бы ни длился этот долгий поцелуй, в котором они наконец-то подтвердили свои чувства… Честер чуть отстранился, лишь когда Разель стало тяжело дышать, и стал осыпать её лицо лёгкими, нежными поцелуями.

— Хаа…

Разель глубоко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, как дышать, и с лёгкой улыбкой уткнулась лицом в его тёпрую, крепкую грудь.

— Честер… А, кстати, — вдруг проговорила она, — что ты тогда хотел сказать?

Ей очень хотелось задать этот вопрос.

— Ты про что?

Честер, продолжая нежно заправлять ей волосы за ухо, ответил с привычной мягкостью.

— Когда ты приходил знакомиться с моими родителями, ты заснул под хмельком и начал что-то бормотать. Сказал: «Если это будете вы…» — и снова уснул. Вот я и подумала, что же ты хотел сказать дальше?

— …

Честер на миг застыл. До этой минуты он был абсолютно уверен, что тогда не сморозил ничего глупого…

Но теперь, когда она напомнила — всё ярко всплыло в памяти. Он вспомнил, что именно сказал. Какую чушь нес. В каком состоянии был. Выражение на его лице стало растерянным.

— Честер?

— Прости, — он быстро пришёл в себя, услышав её голос.

— Всё в порядке. Если тебе тяжело говорить об этом — не надо. Просто вспомнилось вдруг, вот я и спросила.

Разель покачала головой, показывая, что не настаивает. Но Честер, будто приняв решение, всё же заговорил. Это были слова, которые он действительно хотел когда-нибудь ей сказать.

— Если ты будешь рядом… я подумал, что смогу построить самую обычную, настоящую семью.

— …

— Вот что я хотел сказать.

“Так и получилось... Благодаря тебе я осуществил этот мечту. С того момента, как ты вошла в мою жизнь, она засияла, как никогда прежде.”

Честер не стал произносить это вслух — просто крепче прижал Разель к себе, будто не желая отпускать ни на миг.

— Для меня это большая честь, — мягко улыбнулась Разель и обвила его талию руками в ответ. Она знала, сколько времени Честер избегал мысли о семье, насколько глубоки были его страхи…

И теперь, когда он сам этого пожелал, да ещё и ради неё, — её сердце ликовало.

— Разе-е-ель! Дядя-я-я!

В этот момент к ним со всех ног прибежал Рафель, только что вымытый и сияющий. Если подумать, всё это — словно чудо, что обрушилось на них… началось с него. Любимый, самый дорогой ребёнок. Тот, кто всегда заслуживает любви.

— Рафель…

— Рафелион…

Разель и Честер одновременно протянули руки к мальчику, словно к благословению, которое им было даровано.

— Хе-хе-хе! — засмеялся Рафель, сияя ярче любого солнечного луча, и бросился в их объятия.

И в тот же миг над их головами рассыпались звёзды. Яркие, бесчисленные, как счастье, которое озарило их жизни. Будто само небо благословляло их путь.

Вчера, сегодня, завтра — каждый день их жизни отныне будет наполнен теплом.

И даже если настанут трудные времена — они всё преодолеют. Вместе.

Потому что теперь они были настоящей семьёй.

Конец основного сюжета.

Продолжение следует в дополнительных главах.