— Вы не слышите? Уберите это сейчас же! — выкрикнул Биллииф, оборачиваясь к рыцарям.

Но теперь, когда он не мог использовать магию, его слова звучали ничтожно. Рыцари без лишних колебаний повалили его на землю и связали.

— Да как вы смеете, ничтожные шавки! — яростно завопил Биллииф лицом в пыль. Он продолжал злиться и сопротивляться, но никто даже не удосужился ответить. Все знали: пока у него нет ключа, магии ему больше не видать.

— Рохан! Ты в порядке?

Разель бросилась к Рохану, который, держась за живот, валялся на земле.

— Кх-кха… Со мной всё в порядке. Главное — всё обошлось, верно?

Ему было больно от удара, но, видя, как Биллииф беспомощно валяется в ногах у рыцарей, он чувствовал удовлетворение. Он успел вовремя, дотянулся чуть дальше, чем думал, и тем самым спас всех.

— Конечно. Спасибо тебе, Рохан. Это всё благодаря тебе.

— Уже за одно это спасибо — честь для меня. А теперь, прошу вас, проверьте господина. А то он сейчас расплачется.

Рохан даже умудрился пошутить, глянув через плечо Разель на Честера, стоявшего чуть позади.

Когда она обернулась, то увидела, как Честер, с тревожным лицом, осматривал её с головы до ног, боясь, что магия Биллиифа всё-таки её задела.

— Разель… — прошептал он, осторожно прикасаясь к её лицу и плечам.

Он проводил руками по её телу, будто желая убедиться, что нигде нет ни царапины. Его прикосновения были одновременно нежными и полными любви.

— Со мной всё хорошо, — ответила Разель, поднимая руку, чтобы успокоить его, видя, как он вот-вот готов расплакаться.

Разель ласково коснулась его холодной щеки.

— Хорошо, что ты жив, — прошептала она.

Честер сжал её руку и плотно стиснул губы. Как снежинка тает, едва коснувшись кожи, так и он ощущал, как её тёплое прикосновение растворяет напряжение, сковавшее всё его тело.

Эта заботливая, полная любви ладонь была для него утешением, напоминанием, что она рядом — его тихая гавань, в которой он всегда может дышать.

— Из-за моей глупости ты и Рафель чуть не пострадали, — прошептал он.

Но даже её прикосновение не смогло облегчить тяжесть, придавившую его душу. На лице Честера отразилась внутренняя мука — взгляд был искажён болью, он не решался поднять глаза и смотрел в землю, словно преступник, которому не на что надеяться.

Факт оставался фактом: по его вине семья оказалась на волоске от гибели. Если бы Рохан не успел принести магический ограничитель… Он даже не хотел представлять, чем бы это всё обернулось.

— Честер, — тихо позвала его Разель, будто прочитав его мысли. Но он всё ещё смотрел вниз.

Тогда она крепче сжала его руку другой ладонью. Она ощущала дрожь в его пальцах — ту же дрожь, что сковывала его сердце. Её собственное сердце сжалось от боли.

— Ты хочешь нас защитить — и я тоже. Я хочу того же самого, — сказала она мягко.

— …

— Я лишь хотела сделать хоть что-то для тебя и для Рафеля. Хотела по-своему защитить вас, — продолжала она, её голос был тёплым, как весеннее солнце.

Постепенно Честер поднял взгляд. Перед ним — её чистые, ярко-зелёные глаза, полные искренности и любви.

— Я сделала всё, что могла. Это не потому, что тебе чего-то не хватало или ты допустил ошибку, — сказала она твёрдо. — Я просто хотела помочь.

— Но… — прошептал он, — на мне лежит долг — защищать тебя и Рафеля. Если я не смог его выполнить, то…

— Кто навязал тебе этот долг? Ты сам? — тихо спросила Разель.

— …

Честер не нашёлся, что ответить. Потому что она была права.

— Ты же говорил — мы семья. А в семье всё должно быть поровну, — продолжила она, — почему один должен нести всю тяжесть и ответственность за всех?

— Разель, это…

— Я с тобой не ради того, чтобы меня защищали, — перебила она спокойно.

Её взгляд был кристально ясен, как небо без единого облака. Честеру хватило одного взгляда, чтобы понять: она — не ветка, способная сломаться от слабого порыва ветра. Она — крепкое, надёжное древо, способное быть опорой целой семье.

— Я же уже говорила тебе, — напомнила она, — ты больше не один.

Эти слова словно вернули его в прошлое — в тот день, когда Рафель упал без сознания, а он сам, охваченный виной, только и мог, что беззвучно страдать, не проливая ни слезинки… пока Разель не подошла, не обняла его и не заплакала за него.

— Помнишь? — Разель заметила, как его взгляд затуманился воспоминаниями, и слегка улыбнулась. — Не забывай: так же как ты дорожишь нами, мы тоже хотим защищать тебя.

Честер слабо улыбнулся и кивнул.

С ней он всегда проигрывал. Всегда. И она снова была права.

Возможно, он сам загнал себя в ловушку, решив, что забота и защита семьи — это его исключительная обязанность. Возможно, где-то глубоко в сердце он верил, что хрупкий дом под названием «семья» сможет устоять только в том случае, если он будет удерживать его изо всех сил.

Возможно, именно поэтому он так отчаянно старался защищать их — потому что только тогда, как ему казалось, он имеет право быть рядом с Разель и Рафелем.

Но теперь он понимал: это было всего лишь высокомерие и самоуверенность.

Разель пыталась сказать ему: он уже достаточно хорош, даже без этих отчаянных усилий. Что семью невозможно удержать одному, потому что она слишком велика для одного человека. Что важно — продолжать идти вперёд вместе.

Честер пытался унять переполнявшие его чувства, как вдруг…

— Разе-ель! Дядя!

Из объятий маркиза и маркизы вырвался Рафель и с восторженным визгом помчался к ним, размахивая руками.

— Пойдём, — как всегда первой, Разель взяла Честера за руку.

Вместе они бросились навстречу мальчику, который семенил к ним на коротких ножках.

— Рафель! Ты в порядке?

— Я в поря-ядке! — бодро ответил мальчик и сразу прыгнул им на руки.

Он без труда понял по лицам дяди и Разель, как сильно они за него переживали.

Он тоже — боялся за них. Но теперь, когда Разель и дядя были рядом и невредимы, этого было более чем достаточно.

— Слава богу… — Честер погладил Рафеля по голове.

Хотя ситуация с Биллиифом ещё была не до конца решена, выражение его лица заметно смягчилось. Главное — никто не пострадал.

— Честер. Прежде чем волноваться за других, может, сначала свои раны залечишь? — к ним подошёл маркиз Хенерон, нахмурился, заметив состояние его плеча, и неодобрительно цокнул языком. “Вместо того чтобы жалеть себя, он опять переживает за других. Как же глупо.”

— Что вы делаете?! Немедленно осмотрите его! — Разель только теперь заметила раненое плечо Честера. Её глаза расширились от ужаса, и она тут же обратилась к врачу.

То, что он выбрался живым из обрушившегося особняка, настолько её обрадовало, что она даже не удосужилась как следует осмотреть его раны.

— Прости… Я должна была сразу это заметить… — Разель с дрожью в голосе и подрагивающими веками посмотрела на его плечо. Сквозь разорванную ткань виднелась разодранная кожа — глубокая рана кровоточила обильно.

— Не делай такое лицо. Всё пройдёт, как только меня подлечат, — Честер чувствовал себя неловко, видя, как Разель терзается. Он с трудом подбирал слова.

“Оттого, что не смог вовремя уклониться, теперь она переживает…”

И вина за это сжимала его грудь.

— Я осмотрю вас, — к ним подбежал запыхавшийся лекарь и принялся аккуратно осматривать плечо. В это же время один из рыцарей подошёл и негромко спросил:

— Ваша Светлость, что прикажете делать с ним?

Честер перевёл взгляд на Биллиифа.

Тот всё ещё вырывался, не в силах поверить, что оказался в таком унизительном положении. Он кричал и дёргался, как будто всё ещё надеялся, что его власть вернётся по одному лишь его желанию.

— Я пока лишь оказал первую помощь, — доложил лекарь. — Если всё оставить так, плечо может воспалиться. Вам нужно вернуться в особняк и получить полноценное лечение.

Честер едва заметно кивнул и, поднимаясь, посмотрел на Разель:

— Я на минуту. Хочу поговорить с Биллиифом.

— …Ты точно в порядке? — в её голосе звучала тревога.

— Да, не волнуйся.

— Хорошо. Но… всё равно будь осторожен. Даже если у него стоит ограничитель, — Разель с трудом сдерживала порыв остановить его — но знала, что Честер не отступит. Поэтому ей оставалось только кивнуть, сдерживая тревогу.

Честер вместе с рыцарем направился к Биллиифу.

По дороге он с трудом сдерживал гнев — при мысли о том, что из-за этого человека Разель и Рафель могли не раз погибнуть, лицо его непроизвольно искажалось, и кулаки сжимались до побелевших костяшек. Он с трудом удерживал себя от того, чтобы тут же вцепиться в его глотку и разорвать.

— Стоит мне освободиться — и вы все пожалеете, что родились! Я заставлю вас медленно умирать в такой боли, какую вы никогда прежде не испытывали! — заметив приближающегося Честера, Биллииф заорал, как безумец, выплёвывая каждое слово с яростью и пеной у рта. Его лицо наливалось краской, а в глазах прыгали красные искры ярости.

Честер без единого слова подошёл вплотную и с хладнокровием, не задумываясь, наступил сапогом на его горло.

— К-кх…! У-убери… н-немедленно! — захрипев, Биллииф задёргался, а глаза налились кровью от удушья.

Честер смотрел на него с ледяным презрением, губы его подрагивали от еле сдерживаемой злости.

— Я не убиваю тебя лишь потому, что ты должен ответить за всё, что сделал. За каждое преступление.

Он надавил ещё сильнее, и только когда Биллииф начал захлёбываться, наконец отнял ногу.

— Кха… кх…! — Тот закашлялся, вытирая слёзы и слюну, с лицом, искажённым страхом и унижением.

— Ваша Светлость, командир вернулся, — прозвучал голос одного из рыцарей. Честер оторвал взгляд от жалкого Биллиифа и обернулся.

— Я, Шейн Валлодин, выполнил поручение моего господина, — слегка опешив от разрухи, Шейн тем не менее сохранил самообладание и с достоинством поклонился Честеру. Рядом с ним стоял пожилой мужчина с серебристыми прядями в волосах.

— Я преклоняюсь перед своим господином, — спокойно произнёс он.

Это был Виктор, бывший капитан. Хотя он давно ушёл на пенсию, в его движениях чувствовались выучка и уважение — он с достоинством поклонился Честеру, как вечному господину, перед которым он склонялся и в прошлом.

— Виктор, — холодно произнёс Честер. — Ты знаешь этого человека?

Честер вместо объяснений молча сделал шаг в сторону, открыв взгляд на стоящего за его спиной Биллиифа.

— Э-это… как такое возможно… — Виктор мгновенно побледнел.

Он мчался сюда, не дождавшись, пока Шейн расскажет подробности, но то, что он увидел, оказалось куда страшнее, чем всё, чего он мог ожидать.

Мужчина, будто бы слепленный с бывшего герцога…

Виктор поспешно перевёл взгляд на Шейна, и без слов, одними глазами спросил: Неужели это… тот самый мальчишка десять лет назад?

— Это он, — тихо ответил Шейн, опустив глаза.

После этих слов Виктор уставился на Биллиифа с выражением ужаса.

Чёрные волосы. Красные глаза. Наследственная черта рода Хейлос, проявляющаяся лишь у прямых потомков. Лицо, как у покойного герцога Иорна…

Мальчик, которого десять лет назад считали погибшим, сброшенным со скалы, оказался жив.

— Тот, кого вы десять лет назад пытались убить по приказу… он действительно был сыном моего брата? — спросил Честер, голос его звучал глухо и сурово. Скрывать правду теперь было так же бессмысленно, как закрывать ладонью солнце.

Виктор, в глубоком смятении, закрыл глаза и, наконец, едва слышно выдохнул:

— Да… Это правда.