Разель резко поднялась, собрав все силы. Надежда, как пламя, вспыхнула в её груди — неужели та фигура вдали… Честер?

Не раздумывая, она сделала шаг вперёд, но ноги предательски дрожали, и идти вперёд было почти невозможно.

— Я помогу вам, — Рохан, всё это время наблюдавший за ней, тут же подскочил и подхватил Разель под руку. Он чувствовал то же, что и она.

— Спасибо, — прошептала она, не отказываясь от помощи.

Они вместе пробирались вперёд сквозь густой, как туман, дым. С каждым шагом силуэт становился всё отчётливее. Сердце Разель билось всё чаще и громче, её пальцы окоченели от тревоги. Она изо всех сил надеялась, что это Честер.

И в то же время боялась, что ошиблась. Что, если это не он? Тогда надежда, как смерч, разорвёт её изнутри.

— Госпожа… смотрите… — сдавленно сказал Рохан. Его голос дрожал.

Разель подняла заплаканный взгляд и, наконец, увидела, кто стоял перед ней.

— …Честер.

Она зажала рот ладонью, не в силах сдержать выдох. Все её страхи в одно мгновение рассыпались прахом. Он стоял на двух ногах, живой, целый, как ни в чём не бывало.

Слёзы вновь наполнили глаза, застилая взгляд. Разель торопливо смахнула их и ускорила шаг, чтобы скорее добраться до него.

Но… Она сделала всего несколько шагов — и остановилась как вкопанная.

Перед Честером стоял кто-то другой.

— …Биллииф, — холодно прошептала Разель, уставившись на мужчину. Это был тот самый человек, что похитил её и пытался убить Рафеля.

“Что он делает здесь, в этом месте, в эту минуту?..”

Она не знала, как именно он оказался рядом с Честером, но было очевидно: они разговаривали. Вернее, Биллииф говорил, не умолкая ни на миг, вываливая всё подряд. Он вновь и вновь повторял, почему вынужден был убить Иорна, как будто надеялся оправдаться — или убедить хотя бы самого себя.

А Честер… слушал его, и в нём нарастало смятение. Это неудивительно. Иорн был его братом, его семьёй. Встретиться лицом к лицу с его грехами, услышать их из чужих уст — это под силу далеко не каждому.

Поэтому Разель понимала: если кто-то и должен остаться с холодной головой — так это она. Она была не вовлечена в ту давнюю драму, и только она могла беспристрастно взглянуть на происходящее.

— Рохан, у меня к тебе просьба, — внезапно сказала она, выпрямившись и стряхнув с себя остатки слёз. Её голос звучал твёрдо и ясно.

— Приказывайте.

— Принеси ту вещь. Как можно быстрее.

Она шепнула ему, что именно имела в виду, и Рохан, поняв, кивнул и молча бросился в сторону особняка.

Он тоже знал: Биллииф может попытаться воспользоваться замешательством Честера. Надо действовать на опережение.

Разель же осталась на месте, наблюдая за происходящим. Лучше выждать момент. Если вмешаться слишком рано — можно только усугубить ситуацию.

Но чем дольше она слушала монолог Биллиифа, тем сильнее её охватывало отвращение. Он не замолкал, вновь и вновь оправдывая убийство, пытаясь выставить всё так, будто у него не было иного выхода.

В какой-то момент Разель не выдержала. Сделала шаг вперёд и, пересёкши невидимую границу, твёрдо произнесла:

— Слушать тебя становится всё отвратительнее.

— Свали, — Биллииф скривился, увидев, как Разель врывается в их разговор, и взгляд его стал раздражённым.

— Прости, но ты и сам прекрасно понимаешь, насколько нелепы твои «объяснения», — спокойно ответила она, не двигаясь с места.

Разель встала между Честером и Биллиифом, закрывая собой мужа и не отводя взгляд от убийцы.

Узнав всю его историю, она, разумеется, на мгновение испытала к нему сострадание. Это было естественно для любого, кто услышит такое прошлое.

Но даже искалеченное детство не могло служить оправданием убийству. Не все, кого жизнь ломала, становились убийцами. Всегда есть другой путь — добиваться справедливости, мстить, искать правды… но не через кровь невинных.

Биллииф же, прикрываясь болью и жаждой возмездия, собственноручно разрушал чужие жизни. Это было преступление. И ничто не могло его оправдать.

— Иорн — мне не брат. И не отец. Поэтому я не чувствую перед тобой ни капли вины, — бросила она, в упор глядя на Биллиифа.

Слова её звучали холодно и жёстко. Это был не просто выпад в сторону Биллиифа — но и удар по Честеру.

Предостережение: Очнись.

Перестань жалеть его. Сними с себя бремя вины, которое к тебе не имеет никакого отношения, и посмотри правде в глаза.

Честер молча замер. Словно удар молота пришёлся прямо в затылок, и на миг всё поплыло перед глазами. Вина, которую он добровольно взвалил на себя за ошибки брата и отца, мешала ему мыслить ясно.

История Биллиифа задела его настолько, что он едва не подумал: может, тот и вправду вынужден был всё это совершить…

Но слова Разель отрезвили. Она напомнила: никакая боль, никакое прошлое не дают права убивать. Не дают права стирать кого-то с лица земли, словно это — плата за собственную боль.

— Честер, не забывай. Он убил родителей Рафеля. А ещё — госпожу Уотсон, которая не имела к этому ни малейшего отношения.

— Да… — Честер медленно кивнул. — Я на миг забыл об этом.

И теперь в его глазах больше не было ни смятения, ни жалости. Только холодная, трезвая решимость.

В его взгляде теперь отражались только те, кого он обязан был защищать. Только его семья.

— Ваша Светлость, вы не ранены?! — запыхавшиеся рыцари, прибывшие с лекарем, бросились к Честеру, чтобы осмотреть его.

— Всё в порядке, — коротко отозвался он.

— Т-тот человек… — один из рыцарей в ужасе уставился на Биллиифа.

Он был ошеломлён не только тем, насколько тот походил на покойного герцога, но и тем, что на нём была форма рыцарей дома Хейлос. Словно призрак прошлого вернулся, надев на себя чужую шкуру.

— Ч-что прикажете нам делать? — рыцари нерешительно переводили взгляд с Биллиифа на Честера, опасаясь сделать что-либо без приказа. Ведь кто бы он ни был, его связь с домом Хейлос была очевидна — они не могли действовать наугад.

— Арестовать, — Честер не колебался больше ни секунды. Его терпение истощилось ещё тогда, когда дом начал рушиться. Биллииф получил достаточно пощады.

— Пф-ф! Ха-ха-ха! — внезапно раздался громкий, почти безумный смех.

Рыцари вздрогнули — Биллииф смеялся им в лицо, словно вся эта ситуация доставляла ему удовольствие.

— Что ж, связывайте. Раз уж приказываешь, я без сопротивления сдамся, — протянул он руки, будто насмехаясь над ними всеми.

Рыцари замешкались, растерянные его неожиданным подчинением. Но затем, не дожидаясь повторного приказа, медленно опустили мечи, чтобы связать его.

И именно в этот миг…

— Только вот… я бы предпочёл, чтобы это сделал ты, а не эта сброд, — Биллииф, презрительно усмехнувшись, отдёрнул руки и лениво кивнул в сторону Честера.

Потом, скривив губы, перевёл взгляд на стройку вдали — там, где ещё не до конца восстановили защитный барьер.

Он явно что-то задумал.

— Как ты смеешь!.. — рыцарь вытащил меч, но…

— Довольно, — остановил его Честер, хотя рыцари, охваченные яростью, уже были готовы обнажить мечи, чтобы покончить с ним.

— Это дело должно быть решено между нами. Если ты сам выйдешь вперёд, удастся избежать новых жертв, — говоря это Биллииф, который до того наблюдал за происходящим с показным спокойствием, устремил взгляд на Честера.

Это был не просто взгляд — это было предупреждение. Если Честер не примет вызов, вновь прольётся кровь.

— Это ловушка. Ты не должен соглашаться! — воскликнула Разель, поспешно схватив его за руку.

Её сердце сжималось от тревоги — всё было чересчур очевидно. Биллииф играл, и его цель была ясна: втянуть Честера в опасную игру.

— Всё будет хорошо. Я скоро вернусь, — тихо произнёс он, бережно обхватив её ладонь. В его голосе звучала уверенность, будто он уже видел исход и обещал ей — всё завершится без боли.

Честеру было ясно: именно он сейчас находится в невыгодной позиции. Разель, Рафель — все, кого он хотел защитить, были рядом. А значит, действовать нужно было осторожно, пока угроза не ушла далеко от них.

— Уведите госпожу, — обратился он к рыцарям, не сводя глаз с Биллиифа.

С явным трудом он оторвал руку от Разель, словно знал, что может больше не прикоснуться к ней.

— Честер! — закричала она в отчаянии, когда рыцари встали у неё на пути, отрезая ей возможность броситься за ним.

Это было равносильно самоубийству. Биллииф не собирался просто сдаться. Всё это — часть его плана.

Разель пыталась прорваться вперёд, отталкивая рыцарей, но их строй нельзя было пробить: они были как крепостная стена, стоявшая между ней и её мужем.

— Простите нас, — с глубоким поклоном сказали рыцари, охранявшие её. Они и сами не хотели быть преградой, но приказ герцога был законом.

— Лучше бы ты поторопился с решением, — вдруг язвительно бросил Биллииф, бросив взгляд в сторону Разель, которая всё ещё пыталась проюиться. — А вдруг пока ты тут колеблешься, мне вдруг вздумается лишить её голоса?

Его губы исказила презрительная ухмылка. Он наслаждался каждым мгновением, каждым куском боли, который мог причинить.

— Убью… — прорычал Честер.

Словно тонкая нить оборвалась в его сознании: лицо застыло, мышцы напряглись, а из всего тела стала струиться тяжёлая, почти зримая аура ярости и жажды крови.

— Хм… Теперь мне действительно интересно, — пробормотал Биллииф, в глазах которого на миг вспыхнул настоящий интерес.

Он заметил, как бурно Честер реагирует на каждое упоминание о той женщине. И в ту же секунду в его голове родился новый, куда более извращённый эксперимент:

— Кого же на самом деле ты хочешь спасти — женщину или ребёнка?

План изначально был иным, но это — тоже весьма забавный поворот.

С безумной ухмылкой он раскинул руки в разные стороны. Кончики его пальцев медленно окутала красная, пульсирующая магия — шары, полыхающие зловещим светом, страшнее любого огня.

— Выбирай, — прошипел он, растягивая губы в жуткой ухмылке, от которой стыла кровь в жилах.

И вот — в каждой его руке зажёгся смертоносный шар, направленный в разные стороны. Честер бросил взгляд: один был направлен на Разель, второй — на Рафеля.

— Что?.. — прохрипел он, словно время застыло, а мысли стали вязкими и медленными. Каждое движение, даже моргание, казалось замедленным в десятки раз.

— НЕТ!!! — закричал он и сорвался с места, чтобы остановить Биллиифа.

Но было поздно. Магия уже струилась по его рукам и вот-вот вырвется наружу.

— РОХАН, СЕЙЧАС! — резко вскрикнула Разель.

Она увидела — он уже бежит к ним.

Рохан, подкрадывавшийся к Биллиифу сзади, услышав отчаянный зов, изо всех сил метнулся вперёд.

— Угх…!

Однако Биллииф, почувствовав неладное, резко ударил его ногой, и Рохан, не успев добраться до цели, отлетел далеко назад.

— Что за дешёвый трюк… Что, что такое?! — усмехавшийся с пренебрежением Биллииф внезапно застыл в замешательстве. — Что это… как такое возможно…

Магические сферы, до того направленные на ребёнка и женщину, бесследно исчезли. Он попытался вновь сосредоточить силу, чтобы запустить заклинание, но… не вышло. Магия попросту не откликалась. Будто на его тело наложили ограничение.

Биллииф медленно опустил взгляд вниз — к своей лодыжке, к тому месту, к которому едва коснулся Рохан.

— Это…

— Второй раз тебе не повезёт, — твёрдо сказала Разель, не отводя от него взгляда. В её глазах сверкнуло холодное, но ясное осознание.

— Что за чёрт! Снимите это с меня немедленно! — взревел Биллииф, наконец заметив прикреплённое к ноге устройство размером с ноготь. Он яростно пытался сорвать его, но сколько бы ни дёргал и ни тянул, оно даже не шелохнулось.

И это было закономерно. Без специального ключа это устройство было невозможно снять.

Именно его Разель незадолго до этого и передала Рохану — магический ограничитель, тот самый, что раньше носил Хейзен.