Десять лет назад.

— Но за что? Что плохого сделали эти люди? — спросил Шейн, шагая за старшими рыцарями в сторону 21 дома улицы Дженат.

Будучи всего лишь новобранцем, он впервые принимал участие в настоящем задании и был невероятно взволнован: наконец-то предоставилась возможность доказать свою преданность и силу. И всё же, несмотря на возбуждение, в голове не переставал звучать вопрос — зачем убивать женщину и ребёнка? Он не мог понять, почему герцог Иорн отдал столь жестокий приказ.

— Если их оставить в живых, однажды они станут серьёзной угрозой для рода Хейлос, — отозвался один из старших.

— Но как женщина с ребёнком могут угрожать целому дому? — не унимался Шейн.

— Шейн Баллодин.

Старший рыцарь резко оборвал поток вопросов и взглянул на него с ледяной серьёзностью. Почувствовав перемену в тоне, Шейн сразу вытянулся по стойке смирно, внутренне напрягшись.

— Да, сэр.

— Мы — рыцари. Наш работа — подчиняться приказам господина. Даже если они противоречат нашим убеждениям, если это воля господина, мы обязаны исполнить. Это наш долг, ясно?

— Ясно, — выдавил Шейн, склоняя голову.

Он понял, что это был не просто урок. Это был запрет: не смей больше задавать вопросов. Даже если приказ перечит совести, его следует исполнить — вот суть рыцарской присяги.

И если пару часов назад сердце Шейна билось от гордости и предвкушения, то теперь оно словно ушло в пятки. Он молча зашагал за старшими, ни словом больше не нарушая тишину.

— Мы на месте.

Лишь под утро, после долгого пути от герцогской резиденции, рыцари добрались до указанного дома.

— Окружить здание. Никто не должен выбраться.

Вскоре около десятка рыцарей, включая Шейна, начали рассредотачиваться по периметру, окружая дом. Напряжённая тишина окутывала предрассветный воздух, в котором ощущалась гнетущая тревога. Шейн, ощущая, как холодный зимний ветер пробирается под форменную куртку, сглотнул, когда с неба начали падать мягкие белые хлопья — пошёл первый снег в этом году.

Он уставился на пушистую снежинку, что растаяла сразу же, едва коснувшись его руки, и, запрокинув голову, медленно перевёл взгляд в небо. Сине-серое полотно рассвета показалось бы романтичным, если бы он смотрел на него рядом с любимым человеком, но сейчас всё выглядело угрюмо, почти зловеще.

Голос капитана вырвал Шейна из раздумий. Он повернул голову и увидел, что командир уже готов, а за его спиной — сгруппировавшиеся рыцари.

— Вы — наружное кольцо. Остальные идут со мной внутрь.

— Так точно!

Все двигались слаженно, без лишних слов, будто сдерживали дыхание. Шейн последовал за капитаном, готовясь зайти в дом.

— Если увидите женщину или ребёнка — убить на месте. Ни секунды колебаний. Мгновение сомнения — и вы предаёте господина.

— Есть!

Под гнетом этих слов Шейн впервые почувствовал в руке настоящий вес своего меча. Но осознать до конца, что ему предстоит, он так и не успел — дверь с грохотом слетела с петель.

— Обыскать всё.

Стоило прозвучать команде, как рыцари бросились внутрь. Шейн, пряча дрожь в пальцах, поспешил за старшими. В доме было темно и непривычно тихо — вероятно, все спали, ведь стояла глубокая ночь. Однако даже после внезапного вторжения внутри царила зловещая, непробиваемая тишина.

— Чёрт… Похоже, нас успели заметить, — выругался командир, нахмурившись из-за неожиданно тихой обстановки, совсем не соответствующей ожиданиям.

И в тот же миг из глубины дома раздался чей-то взволнованный крик:

— Командир! Я нашёл женщину!

Шейн, вместе с командиром, бросился в сторону голоса. В комнате уже находились трое рыцарей, державших обнажённые мечи наготове, окружив женщину, будто она была опаснейшим врагом.

— Вторгаться в чужой дом среди ночи… Вы понимаете, насколько это дерзко? — не дрогнув ни на мгновение, женщина обвела рыцарей холодным взглядом.

Несмотря на направленные на неё клинки и ощутимое напряжение в воздухе, она не проявляла ни капли страха — напротив, держалась уверенно и с достоинством.

Шейн, войдя следом за старшими, замер, столкнувшись взглядом с ней. Не чудовище и не жестокий преступник — перед ним стояла самая обычная женщина. Однако даже сквозь поношенную одежду в ней ощущалось нечто иное — благородство, сдержанная гордость и воспитание. По манерам и осанке сразу было видно: она — дочь знатного рода.

"Мне… убить её?.. Убить благородную даму?" — ошеломлённый, он не мог заставить себя поверить в происходящее.

— Где ребёнок? — спросил капитан, явно недовольный тем, что в доме только женщина.

— Какой ещё ребёнок? У меня его нет, — сдержанно ответила она.

— Не трудитесь отрицать. Мы всё равно его найдём.

— Я сказала, нет у меня никакого ребёнка! И что за безумие — врываться в дом посреди ночи, словно бандиты?!

Срываясь на крик, женщина больше не пыталась сохранять спокойствие. Гнев, обида и растерянность прорывались в её голосе.

Её голос звенел, будто треснувшее стекло, а в налитых кровью глазах читалась отчаянная мольба — она не просто злилась, она умоляла.

— Найдите ребёнка! У него чёрные волосы и красные глаза! — рявкнул командир.

— Нет! Нет, пожалуйста! — лицо женщины побелело, и она с резким движением вскочила, схватив его за ворот. — Вам не страшно творить такое? Или вы не боитесь бога над собой?!

— Для нас есть только один бог — наш господин, — прозвучал холодный ответ.

— Не троньте ребёнка! Он просто… будет жить, будто его не существует! Без помощи, без следа, без шума — как и прежде. Пожалуйста, прошу вас! — не в силах противостоять, она вцепилась в командира и перешла на мольбы. Прозрачные слёзы покатились по её щекам. Это были слёзы матери.

— Теперь, когда и о тебе, и о ребёнке стало известно, скрываться бессмысленно. Его Светлость Иорн не позволит этого, — отрезал он.

— …Что? — услышав это имя, женщина на миг замерла, будто весь мир рухнул. В её взгляде метались обрывки растерянных чувств, но затем лицо напряглось, и в голосе вновь прозвучал гнев: — Вы, безжалостные чудовища! Я вас… я вас всех!..

Но закончить она не успела. Капитан без колебаний взмахнул мечом, и в одно мгновение её голова с глухим стуком упала на пол.

Тишина.

Никто не произнёс ни слова — в комнате воцарилась мёртвая, гнетущая тишина, будто всё происходящее заранее было срежиссировано.

Шейн молча смотрел на безжизненное тело женщины. Его лицо побелело. Это была первая смерть на его глазах. Первый раз, когда кто-то умер прямо перед ним. Из глубины живота поднималась тошнота.

— Что встали?! Живо двигайтесь! — прорычал капитан.

— Е-есть! — и только тогда, опомнившись, ошарашенные рыцари вновь пришли в движение. Они начали переворачивать дом вверх дном, ломая мебель, с грохотом открывая сундуки и шкафы — только бы найти ребёнка.

Шейн же больше не мог сдерживать подступающую тошноту и побежал на задний двор. Его вырвало прямо там.

— Угх!.. — с трудом переведя дыхание, он согнулся пополам, извергая всё, что подступало изнутри, пока горячие слёзы не упали на свежий, чистый снег, оставив на нём мокрые пятна.

“Что я здесь делаю… Что вообще сейчас происходит…”

И в этот миг, сквозь шум в голове, до его слуха донёсся едва различимый всхлип.

Он резко выпрямился, мышцы спины напряглись. Осмотревшись вокруг, взгляд его остановился на старом шкафу, наполовину скрытом за увядшей лозой.

Сжав рукоять меча, Шейн медленно подошёл. Оторвав дрожащей рукой сухие плети, он распахнул дверцы.

— Хнык… — тихий, сдавленный плач.

Внутри, сжавшись в комок и обхватив колени, сидел крошечный ребёнок. Совсем крошечный.

Шейн не мог вымолвить ни слова. Его глаза затрепетали, будто под порывом бурного ветра — перед ним был мальчик с чёрными волосами. На вид не больше десяти лет.

Он сразу понял: это и был тот ребёнок. Тот, кого искали. Тот, кого женщина до последнего защищала.

А ещё — он понял, почему этот ребёнок должен был умереть. Лицо, искажённое слезами, вглядящее на него снизу вверх… было пугающе похоже на лицо Его Светлости Иорна.

— Верни мою маму! — закричал мальчик, заметив форму рыцаря на Шейне. Его алые глаза, ярче самой крови, метали ненависть и боль.

— Ты демон! Убийца!

Шейн молча выслушивал его проклятия. Внутри него сталкивались долг рыцаря и собственные убеждения.

“Я действительно должен убить его? Этого крошечного, хрупкого ребёнка? Ради чего?..”

Он зажмурился.

“Я не смогу…”

Пусть это был приказ самого господина — он не мог поднять руку на ребёнка. У него самого был сын, примерно того же возраста. И, глядя на это испуганное, дрожащее существо, он не мог не думать о своём мальчике.

Шейн развернулся.

— …Беги, — решительно проговорил Шейн, не глядя на ребёнка. — Я притворюсь, что ничего не видел. Уходи сейчас же. Иначе ты тоже погибнешь.

— Верни мне маму! — голос сорвался, будто ржавое железо по камню. Ребёнок, не думая о побеге, только кричал, залитый слезами и ненавистью, упрямо уставившись в его спину.

— Обыщите и задний двор! — раздался знакомый голос совсем рядом. Кто-то приближался.

— Быстрее!

— Пусти! Сказал, пусти!

Шейн резко вытащил ребёнка из шкафа. Он знал — если другие рыцари их обнаружат, ребёнку не выжить. Пока ещё не поздно, надо было спрятать его. Мальчик яростно сопротивлялся, царапался, кусался, но не мог вырваться из хватки взрослого мужчины.

— Отпусти! — завизжал он, вцепившись зубами в запястье Шейна, однако тот только стиснул зубы, озираясь по сторонам. Увидев небольшую щель под забором, он не колебался — схватил ребёнка покрепче и втиснул его внутрь.

— Найти! — донёсся крик сзади. В ту же секунду задняя дверь распахнулась, и во двор высыпали рыцари, начиная прочёсывать территорию.

Шейн в панике юркнул вслед за мальчиком в ту же щель. Он поднялся, подхватил ребёнка и, не теряя ни секунды, бросился бежать.